Из всего вышесказанного ясно, что весь диагноз болезни, поставленный Джорджем, ошибочен, объяснение причин бедности сделано крайне односторонне. Присвоение земельной ренты в частную собственность нельзя считать основной и единственной причиною бедности, так как земельная рента является лишь одним из видов прибавочной ценности, и притом в настоящую эпоху, быть может, наименее важным. Прошло то время, когда главные богатства стран заключались в земельных владениях, когда землевладение являлось основным фактором политической и общественной жизни. Начиная с конца средних веков, когда значительно расширяются торговые сношения, когда усложняются меновые и кредитные сделки, когда начинает развиваться обрабатывающая промышленность, торговый, биржевой и промышленный капитал стали играть все большую и большую роль, а в настоящее время движимый капитал совершенно отодвинул на второй план недвижимые богатства. Если взять, напр., статистику подоходного налога в Англии, то мы заметим, что богатства капиталистов увеличиваются быстрее, чем богатства землевладельцев14. Каким-то странным анахронизмом является поэтому та страстная критика, с которой Джордж обрушился на представителей недвижимого капитала. Только совершенным незнакомством с новейшей экономической литературой, непониманием основ современного хозяйства, можно объяснить его односторонние выводы. Ясно далее, что экспроприация земельной ренты в пользу общества не «вырвет с корнем пауперизма», не уничтожит института наемного труда, не устранит свободной конкуренции, не упразднит дохода без труда15. Останется поэтому неравномерное распределение богатства со всеми вытекающими из него вредными последствиями, которые Джордж нарисовал в столь яркой картине. Народное хозяйство будет и впредь подвергаться периодическим потрясениям, носящим название кризисов, так как частно-хозяйственная организация производства останется неизменной, производство будет вестись отдельными предпринимателями на свой страх и риск, не сообразуясь ни с размерами производства своих конкурентов, ни с размерами опроса.

Скажут, пожалуй, что если предлагаемая реформа и не вызовет тех благих результатов, какие рисуются в пылкой фантазии Джорджа, то за нею всетаки нельзя отрицать крупных достоинств: замена единым налогом всех существующих налогов, в особенности косвенных, так сильно тормозящих производство и обмен, падающих всей своей тяжестью, главным образом, на бедные классы, требующих таких крупных расходов по взиманию, приучающих граждан к утайке, контрабанде и мошенничествам всякого рода, — эта крупная финансовая реформа все-ж-таки должна привести к благодетельным последствиям. Итак, остановимся немного на проектируемом едином земельном налоге. Заметим прежде всего, что Джордж грубо заблуждается, когда утверждает, что единый налог, поглощающий всю земельную ренту, в состоянии покрыть весь бюджет современных цивилизованных стран, и таким образом можно будет уничтожить все существующие налоги. Если даже взять Великобританию, где цена земли и рента выше, вероятно, чем где-либо на земном шаре, то и здесь экспроприациею всей земельной ренты нельзя было бы покрыть все существующие налоги и оборы, этот единый налог едва покрыл бы ³/5 бюджета соединенного королевства16. Но, не говоря уже об этом ошибочном расчете Джорджа, можно ли, опрашивается, смотреть на единый налог, как на здоровую и осуществимую в настоящее время финансовую меру? Правда, установление единого налога значительно сократило бы крупные расходы по взиманию, освободило бы промышленность и торговлю от тех бесчисленных стеснений и формальностей, которые связаны с существованием множества разнообразных налогов, наконец, граждане получили бы более ясное и точное представление о том, сколько им приходится тратить на общественные нужды. В истории финансовой политики мы, поэтому, ясно замечаем тенденцию к все большему и большему сокращению количества налогов. Многочисленные и разнообразные оборы, коими характеризуется податная политика прошлых веков, заменяются по мере приближения к нашему времени немногими простыми налогами: в Англии в конце прошлого века было более 200 акцизов, а в настоящее время всего 4.

Указанные преимущества объясняют нам, почему единый налог представлялся такой привлекательной мерой для многих экономистов. Уже Вобан предлагал заменить множество налогов «королевской десятиной», хотя он допускал рядом с этой «dime royale» умеренный налог на соль, таможенные и гербовые пошлины. В системе физиократов учение о едином земельном налоге занимало очень видное место. Между воззрениями физиократов и взглядами Джорджа на единый земельный налог есть, однако, существенные различия. Физиократы проектировали единый земельный налог не потому, чтобы они считали земельный доход несправедливым, так как они далеко не были противниками земельной собственности; они здесь руководствовались, главным образом, соображениями целесообразности. Так как, согласно их учению, все налоги, все равно, в конце концов, перелагаются на земельных собственников, то гораздо дешевле и лучше, уж просто в интересах самих землевладельцев, обращаться за налогом прямо и непосредственно к земельным собственникам. Иное дело Генри Джордж. Он руководствуется при данном проекте соображениями справедливости: так как, по его мнению, земельная рента является продуктом общественного прогресса, а не труда и усилий землевладельцев, то она по справедливости должна принадлежать всему обществу. Поэтому-то единый налог должен, согласно его проекту, поглощать всю ренту, между тем как физиократы думали отнимать при помощи impôt unique лишь часть земельного дохода. И в ХІХ-м стол. мы находим целый ряд писателей среди англичан, американцев и французов, являющихся сторонниками единого налога.

История, однако, не знает ни одного примера, чтобы единый налог был осуществлен в действительности. Законодательство великой французской революции сделало попытку приблизиться к единому налогу: уничтожив все налоги на потребление, оно установило налог на доход, но сохранило рядом с ним таможенные и гербовые пошлины. Однако и эта попытка была весьма недолговечна. Единый налог, действительно, имеет массу слабых сторон, которые делают его совершенно непригодным, по крайней мере для настоящего времени. Дело в том, что взимание всякого налога связано с ошибками и несправедливостями: неправильная оценка, несправедливая декларация, утайка и проч. Когда существует несколько налогов, то эти ошибки и несправедливости до некоторой степени нейтрализуются. При едином же налоге малейшая ошибка со стороны финансовых агентов, малейшая несправедливость со стороны плательщиков сделали бы неравномерность налога слишком чувствительной и оправдали бы слова Прудона, считавшего единый налог идеальной несправедливостью17. Следует также иметь в виду то обстоятельство, что законы переложения налогов до сих пор еще остаются темными и неисследованными: государство никогда не может знать с точностью, на кого именно в конце концов падает данный налог. Словом, при современной частно-хозяйственной организации производства, при существовании самых разнообразных источников дохода, при неразработанности финансовой науки, единый налог должен быть признан неосуществимым идеалом.

Но допустим, что нам удалось преодолеть вое указанные финансовые трудности, допустим, что нам посчастливилось организовать единый налог на землю так, что он не нарушает требований равномерности, что он действительно падает на землевладельцев, поглощая лишь земельную ренту18. Каких мы можем ожидать результатов от этой крупной финансовой реформы? Не может быть никакого сомнении, что единый налог, падающий всей своею тяжестью на землю, сразу разорить всех мелких земельных собственников, которые и без того едва выдерживают конкуренцию более крупных землевладельцев, работающих с более крупными капиталами и применяющих более усовершенствованные технические приемы. Земля мелких собственников перейдет, следовательно, в руки капиталистов, а сами они лишь увеличат все растущую армию пролетариата. Не менее разорительной эта финансовая мера окажется и для крупных землевладельцев. Если уже в настоящее время земельные богатства, благодаря все усиливающейся задолженности землевладельцев, все более и более переходят в руки капиталистов, то установление тяжелого земельного налога сразу даст сильный толчок к обесценению земель, и все они перейдут к представителям движимого капитала, которым собственно они в значительной степени и фактически уже принадлежать. Эта реформа должна оказаться в особенности гибельной для землевладельцев в настоящее время, когда, благодаря изменившимся условиям мирового рынка, замечается повсеместное падение хлебных цен, а потому и понижение цен на земельные владения. «Реформа, предлагаемая Джорджем и другими сторонниками национализации земли, — говорит проф. Конрад, — является просто насмешкой (Hohn) в настоящее время, когда масса землевладельцев едва покрывает издержки производства, когда землевладельцы с трудом извлекают даже самый умеренный процент на вложенные в землю капиталы, а об увеличении земельной ренты уже не может быть никакой речи»19.

Но, может быть, установление единого земельного налога окажется благодетельным для рабочих классов? Действительно, с них снимаются все тяготеющие над ними прямые и косвенные налоги. Но кто в конце концов, воспользуется этим облегчением, рабочие или предприниматели-капиталисты, — благодаря возможности понизить заработную плату, — это составляет большой вопрос, в особенности, если принять во внимание, что реформа поведет к усилению значения и власти движимого капитала. Если в настоящее время существует резкий антагонизм между представителями труда, с одной стороны, и представителями недвижимого и движимого капитала, с другой, но я в пределах этой второй категории мы далеко еще не видим полной солидарности. Эта противоположность интересов землевладельцев и капиталистов очень часто, как показывает история, служила на пользу рабочему классу. Многие благодетельные для рабочего класса реформы, как, например, рабочее законодательство, могли осуществиться лишь благодаря тому, что они нашли поддержку в лице землевладельцев, имевших в виду не столько интересы рабочих, сколько желание нанести ущерб интересам капиталистов.

Уничтожение всех налогов, падающих на капитал, установление тяжелого единого налога, разорительного для мелких и крупных землевладельцев, послужит главным образом на пользу движимого капитала. Борьба с представителями движимого капитала, которые благодаря единому налогу, получать большую силу, не встречи более противодействия со стороны землевладельцев, станет, конечно, для рабочего класса несравненно труднее. Итак, финансовая реформа, предлагаемая Джорджем, будет иметь своим результатом разорение мелких и крупных собственников, усиление могущества движимого капитала и весьма сомнительные выгоды для рабочего класса. Поэтому-то представители интересов рабочего класса, напр., в Германия, относятся весьма скептически к предлагаемой Джорджем и его последователями национализации земли. Они справедливо указывают на то, что проведение в жизнь этой реформы, в виду сильного противодействия со стороны многих заинтересованных классов населения, потребует от пролетариата такой сильной затраты энергии, какая едва ли окупится для него сомнительными результатами этой реформы.

Можем теперь резюмировать наш взгляд на учение Генри Джорджа. Его попытка разрешить великую проблему современной цивилизации оказалась совершенно неудачной. Хотя он и представил сильную критику современных экономических и общественных условий, равно как и различных экономических теорий, оправдывающих эти условия, его собственная теория не ушла на много дальше этих теорий. Он оказался совершенно не в силах всесторонне обнять все условия современного хозяйства, оценить относительное значение каждого из факторов этого хозяйства. Выводам его поэтому не достает цельности, они отличаются поразительной односторонностью. Условия американской жизни могут до некоторой степей служит объяснением этих поверхностных и односторонних выводов. Лихорадочная земельная спекуляция в Америке, поразительный рост земельной ренты, в особенности в быстро растущих американских городах, где рядом с этим растет бедность и нищета, должны были сильно поразить живой и впечатлительный ум американского публициста. И вот он, не подготовленный к серьезному экономическому исследованию, слабо знакомый с экономической и финансовой наукой в ее прошлом и еще менее с новейшими исследованиями в этой области, делает поспешное и наивное заключение, что в росте земельной ренты заключается коренная причина все возрастающей бедности; стоит уничтожить земельную ренту и наступит «золотой век, который воспевал поэт и о котором говорили в образах вдохновенные пророки».