30 Октября 1894 года. Вторник.

г. Кострома Костромская губерния.

— Алексей Николаевич, это совсем не то, чем можно рисковать, подумайте только как богато наградила вас жизнь. Не рушьте всё необдуманно, у вас вся жизнь впереди.

Именно эти слова, как раскаленный хлыст жестокого надсмотрщика по спине бесправного раба на османской галере, выжгли на его сознании огненную и болезненную борозду, вызвав злость, полыхнувшую в нём до зубовного скрежета. Злость не на Кольцова, искреннего сейчас в своей заботе и своих переживаниях о парне, с такими достойными магическими перспективами и который сейчас колеблется перед жесточайшим по своей тяжести выбором в жизни. Это была злость именно на эту самую жизнь. Жизнь, что поставила его перед таким суровым выбором. Жизнь, которая загнала его в тот тупик, в котором он сейчас задыхается в своих сомнениях. Рискнуть и поставить на кон всё? Стать отдельным от Беловых, Белых, дяди и всего того что тянулось из прошлого. И скорее всего потерять всё то на что он только может надеяться. Или отступить. Даже здесь есть ещё несколько вариантов выхода из ситуации.

Можно просто сделать финт ушами. Поехать напрямую к махинатору Белых, прямо заявить о том, что он дважды будущий Магистр и благодаря этому простому признанию легко выторговать более достойные условия для вхождения в Род Белых отдельной родовой фамилией. Абсолютно рабочий вариант. Никто не будет сориться с ним при таких перспективах. Польза для Рода перевесит любые недовольства и обиды даже у самого Главы. Так что вероятность более-менее благополучного исхода была достаточно велика. И это могло реально решить достаточно многие проблемы что его сейчас окружали. Да что там думать, там сам Леонид Игоревич встанет грудью на его защиту перед теми-же Борисовым и вообще любым другим противником. Будет пестовать и лелеять, взращивая лояльного Роду мага.

Но что потом? Кем он станет после этого? Будет верным участником семейства Белых? Жениться он однозначно выгодно, все условия у него для этого будут, вот только как минимум одну из жен придётся взять из Рода Белых. Он станет кем в такой реальности? Станет добропорядочным и обеспеченным домоседом? Или просто собакой на мягком и красивом поводке, что набросит на его склоненную шею, с неисчезающей добрейшей улыбкой Леонид Игоревич? Или если отбросить всяческие благие эпитеты и маски в сторону, и называть вещи своими именами, он станет просто слугой, с достаточно высоким статусом. Таким что позволит ему обманывать самого себя и может быть даже не особо умных окружающих?

Все эти мысли метались в сознании Алексея, горячие и беспокойные. И все они кричали о том, что, ступив на этот путь он никогда не сможет жить так как ему хотелось бы в действительности. Он просто станет обласканной служебной собакой и не более того. За время, прошедшее с момента беседы в кабинете Данилова, мысль о самостоятельности и возможности стать настоящим хозяином самому себе в его сознании дала крепкие ростки. Она укоренилась, и теперь даже мысль что он может быть этого лишён, вызывала в нём поистине физическое отвращение. Комок горечи подскочил к горлу и заставил его судорожно вздохнуть от подступившей тошноты.

За вчерашний вечер и прошедшую ночь, когда он размышлял и представлял своё ближайшее будущее, он думал о многом. О банальных вещах, например, как будет теперь обустраивать свой быт. О глупостях, таких, например, как дать новой фамилии название Рохиррим или Гондор, о том, что будет, что может быть. О множестве других самых разных моментов. Об огромном количестве различных вариантов его тайной или явной будущей войны в Буйской школе. О планах и чаяниях, об опасениях и страхах. Но, во всех этих мыслях, что скакали в его голове как сумасшедшие обезьяны, было одно общее для всего о чём бы он не думал. Во всех его мыслях он был сам себе хозяин. Был самодостаточен и сам выбирал себе судьбу. Несмотря на возможные ошибки и потери. Так почему теперь, на самом пороге он был так поражен сомнениями и страхом? Алексей в этот момент поразился сам себе.

Поразился тому, что позволил себе засомневаться в своём пути, в своём выборе. Позволил страху о потери возможного уровня Магистра так над собой довлеть. Какой к чертовой матери Магистр, если он может банально сложить голову в предстоящей тайной компании ещё до нового года? Что за бред. Не этого ему надо бояться. Совсем не этого. А если выпадет самый худший сценарий, и он реально лишиться источника, то так значит и должно быть. Тогда можно совершенно спокойно уходить в подполье и заняться той-же торговлей. С навыками прошлого мира, и памятью о изобретениях на пороге столетий шансов не попасть в просак, было на самом деле очень немало.

Так что стоять и топтаться на пороге в неизвестность это преступление против него самого. Против его надежд и его настоящего будущего. Его цель стать хозяином самому себе. Стать самому главой своего нового Рода. Быть тем, кто даст в этом мире новую жизнь. Быть тем, кто прорастит на этой новообретенной земле новое Родовое дерево. И оно будет только его, он сам станет тем стволом с которого пойдут побеги, а не отступит и не станет приращённой умелым селекционером к чужому дереву веткой. И даже если он потеряет всякую способность к магии, или что намного легче станет не больше чем адептом в своём магическом потолке, это не финал его имени. Это лишь низкая стартовая позиция для него самого и не больше. Его дети не потеряют возможность быть одаренными. Так что единственный его настоящий страх потери — это лишение личных способностей. Но если это цена за всё остальное, то так тому и быть.

— Андрей Викторович, я не изменю своего решения пройти Ритуал.

Когда парень после услышанного от Ладыгина отрезвляющего рассказа, и тем более после его последнего вопроса про уровень Магистра замолчал, уйдя глубоко в свои размышления, практически ни у кого из собравшихся не было никаких сомнений на исход его битвы с самим собой. Даже Кольцов, что сегодня видел его больше других, и в различных проявлениях не сомневался, что выбор будет здравым и разумным. Поэтому прозвучавшие в тишине слова Алексея воистину ошеломили всех. Даже видевший в своей жизни многое Ладыгин был по-настоящему поражен тем что услышал. С немалым недоверием он пытливо вгляделся в лицо стоящего напротив парня, чтобы найти для себя ответ — реально ли то что он услышал. Но взгляд что встретился с его, был уверен и непоколебим в своей решимости.

— Алексей Николаевич, вы точно всё обдумали? Не пожалеете о выборе? Не надо отвечать сразу. Подумайте, и подумайте серьёзно.

— Андрей Викторович мне не требуется время на то чтобы обдумать моё решение. Оно уже принято. И я ясно и четко говорю — моё решение это Ритуал.

Кольцов от неожиданности и решительности тона Алексея крякнул возле его плеча. Служители магической канцелярии, сопровождавшие сегодня Ладыгина удивленно переглядывались, не говоря при этом ни слова, настолько был напряжен воздух в этот момент. Лишь сам их начальник спокойно и молча смотрел взглядом ярких и умудренных синих глаз в глаза, не отводящего их под этим молчаливым напором Алексея.

— Да будет так — голос безапелляционный и ровный разрезал наступившую тишину как нож. — Прошу за мной Алексей Николаевич. И когда мы начнём Ритуал, повторяйте за мной всё то что я буду произносить. И не вздумайте ни на секунду сомневаться в сделанном вами выборе. Теперь всё лишь в руках ваших и во власти магии.

В голосе Ладыгина теперь не было и тени пренебрежения или насмешки. В нём сквозило истинное уважение к человеку принявшего тяжелое для себя решение и идущего по выбранному им самому пути. И это почувствовал не только сам Алексей, это почувствовали все находящиеся в зале. Парень сделал сой жизненный выбор, и этот выбор может быть и был безрассуден по мнению остальных, но он был достоин настоящего уважения. Ладыгин развернулся, и уверенным, в чём-то даже торжественным шагом двинулся в сторону алтаря, увлекая за собой Алексея и двинувшихся за ними остальных свидетелей сегодняшнего действа.

Путь, такой короткий по расстоянию, но очень длинный по своей напряженности, окончился у самого постамента. Алексей замер у самого его края ожидая указаний стоящего рядом Ладыгина. Остальные встали молча на отдалении в несколько метров за их спинами, напряженно наблюдая за тем что будет сейчас здесь происходить. Воистину редчайший случай Ритуала, которому они должны были сейчас стать свидетелями и очевидцами, волновал каждого, кто сейчас был рядом с его двумя основными участниками. А вот сам Алексей, после трудного решения, которое он только что принял был неожиданно спокоен, не выказывая ни малейшей тени сомнения. Рубикон пройден, сомнениям места уже просто не было, как и пути назад.

Ладыгин молча, с сосредоточенным лицом начал создавать какой-то сложный конструкт из плетений. Его руки сейчас светились сполохами самых различных цветов. И словно ему в унисон, шар венчающий постамент стал набухать, его разноцветные всполохи становились всё ярче и ярче, движения становились всё быстрее и быстрее, пока не превратились в настоящую яркую и сияющую бурю красок, освещая всё вокруг. Казалось в огромном зале не осталось ни одного затемненного участка, всё вокруг заполонили отблески этого яркого и красочного буйства магии, заставляя собравшихся вокруг людей щурить глаза. Но никто не отвернулся ни на миг, от открывающейся им фантастической картины, все до единого затаив дыхание смотрели, боясь пропустить хоть что-то из происходящего перед ними.

— Алексей Николаевич вы отрекаетесь от своего прошлого Рода? — голос Ладыгина мощно прорезал воздух, выводя Алексея из завороженного буйством открывшейся перед ним магии состояния.

— Да, я отрекаюсь от своего прошлого Рода — проникнувшись торжеством момента произнёс Алексей, стараясь невольно подражать ровному и торжественному тону Ладыгина не сводя глаз с шара перед ним.

— Желаете ли вы всем сердцем, душой, сознанием и магией обрести новый Род и стать его истоком в этом мире?

— Желаю всем сердцем, душой, сознанием и магией обрести новый Род и стать его истоком в этом мире.

— Клянетесь ли вы принять всё то что вам уготовано и воздастся, пред Небом, Солнцем, Землей, Водой и Магией без сомнений и сожалений?

— Клянусь принять всё что мне уготовано и воздастся пред Небом, Солнцем, Землей, Водой и Магией без сомнений и сожалений.

— Возложите руки на алтарь и примите то что вам уготовано и пусть вам воздастся что начертано.

Ладыгин сделал шаг в сторону от алтаря с магическим оракулом, его руки мелко подрагивали от напряжения, а лицо было изображено усталостью. Даже ярко сияющие ранее голубые глаза стали более блеклыми и в них сквозила четко проявляющаяся усталость от затраченных только что усилий. Но Алексей этого не видел. Подняв руки ладонями вперед, он ровно и неторопливо, но без задержек и сомнений, погрузил их в бушующую разноцветие магических сполохов, и в тот же миг его сознание растворилось в происходящем.

Невозможно описать словами то что происходило сейчас с Алексеем, сейчас он даже самому себе не смог бы дать внятного объяснения тех чувств и ощущений что переполняли его. Внешнего мира не существовало, не было вокруг ничего что могло бы сейчас его отвлечь от того прозрачно красочного ничего в котором он оказался. Он не смотрел глазами, и не представлял мысленно картину что была вокруг него. Он был в ней. Чувствовал всё происходящее как будто он сам был частью этого океана цвета, так, как будто он был одновременно и внутри сферы с разноцветными переливающимися стенами что были и главное чувствовались живыми и так, как будто он был снаружи, на самом её краю наблюдая со стороны на происходящее внутри. Чувство единения что наполняло его было трудно понять, не то что попытаться описать. Просто в какой-то момент — это ощущение стало таким родным и простым, что казалось абсолютно естественным и родным. Самой его сущностью, его плотью, его кровью, его душой и его сознанием.

И только тогда, когда произошло это осознание внутри сферы что он наблюдал со стороны и одновременно чувствовал внутри, начали происходить изменения. Сначала как фантомная дымка. Как пресловутая фата-моргана, этот непостижимый. сложный и редкий атмосферный оптический феномен, при котором из-за преломления света в слоях воздуха разной температуры на горизонте возникает иллюзия парящих, многократно увеличенных или искаженных изображений реальных объектов, стали появляться различные по размеру и объему образы. Образы прошлого из его старого мира, лица людей с которыми он был связан в своём далеком прошлом, образы тех мест в которых его переполняли те или иные чувства. Пляжи Канкуна с его белым песком соседствовали с лесами и реками Сахалина, поля Подмосковных просторов переплетались с резко очерченными берегами Черноморского побережья. Высотки Москвы его старого мира чередовались с домиками из Одесской области и на всё это накладывались видения из Буя и Тюмени из мира мальца.

Всё сплелось и было невозможно понять, и разделить одно от другого, так как их пронизывало множество других затронувших его объединённую душу мест. Люди обоих миров, что оставили в его двойной душе след как призраки населяли всю эту мешанину, смотрясь органично и так естественно, что невозможно было даже представить хоть что-то по раздельности. Всё стало общим, не смешиваясь при этом в однородную массу, а оставаясь достаточно индивидуальным чтобы не теряться на фоне друг друга. Всё объединялось и казалось дышало само по себе, постепенно меняясь и превращаясь во что-то невообразимое, но почему-то отдаленно знакомое. Менялось до такой степени что в какой-то момент стало тяжело на это смотреть не отрываясь. Но нельзя оторваться от самого себя, от своей сущности. То, что, было тяжело охватить взглядом, чувствовалось изнутри как часть самого себя, и Алексею на самом деле не требовалось видеть, хватало просто это осознавать, чтобы чувствовать и понимать.

Не ощущая времени и не осознавая реальности происходящего, Алексей не успел понять начало новых изменений. Образы его общего с мальцом прошлого, стали превращаться в более осязаемый и понятный образ. Возможно это была лишь игра подсознания, но вскоре эти образы слились и выросли в огромное дерево. Дерево с множеством веток торчащих в разные стороны. И больше половины из них были похожи на сухие отмершие от времени ветви, а само это дерево напомнило ему старую и уже успевшую множество раз порадовать своих хозяев урожаем яблоню, стоящую на участке уже много-много лет. Такую, которая уже начинает клониться к своему упадку, но которую ещё очень жаль спиливать, из-за её пока ещё многочисленных и вкусных плодов. Тех самых плодов, что при укусе вызывают ностальгию по далекому и беспечному детству.

Этот образ вызвал заполнившую его сознание необъяснимую тоску и печаль. Горечь прошлого. Горечь обид, разочарований и упущенных возможностей не смогла полностью захлестнуть его сознание. В эту какофонию чувств, ворвались как порывы свежего ветра не воспоминания а чувства, чувства радости, приятного томления и искреннего веселья. Не было понятно, что именно вызывало горечь или радость. Были лишь их безадресные оттенки. Только гаммы ощущений, без персоналий и событий. Только понимание богатства всего спектра жизни в совершенно разных её проявлениях. От печали до радости. От счастья до горя. Всё сплелось в один противоречивый клубок в виде этой выросшей посреди всего происходящего яблони.

И когда этот образ устоялся в его сознании и выкристаллизовался в чёткий образ, произошло совершенно неожиданное и резкое по своей природе явление. Эта яблоня в один миг оказалась охвачена белым пламенем и в ту же секунду осыпалась пеплом, оставляя за собой лишь чувство пустоты, совершенно ошеломившее Алексея своей мгновенностью и неоспоримостью. Но в тот же миг, как его сознание пронзило это ощущение он внутри самого себя почувствовал что-то новое и невообразимо приятное, распирающее его душу от предвкушения радости. Там снаружи, с самого края сознания он видел глазами, а внутри себя. внутри сферы чувствовал, как начинает из кучки пепла, что осталось от сгоревшей яблони прорастать новый и совершенно другой росток. Не молодой побег яблони, что-то совершенно иное. Непонятное и на первый взгляд незнакомое, но отдающееся в душе так как будто это совершенно родное и близкое, неотделимое от него.

Он не видел со стороны, но чувствовал, как внутри кучки пепла набухла почка. Не видел, но чувствовал, как пробивается вниз от почки зародышевый корешок, ветвясь и укрепляясь в том, что можно было бы назвать почвой. Увидел, одновременно чувствуя каждое мгновение, когда зародышевый стебелек тянулся вверх к свету, подсвеченному магическими сполохами, вынося на поверхность первые семядольные листья. И видел, и чувствовал, как вытягивается молодой ствол, обрастая веточками и набухающими почками. Как этот робкий побег превращается в стройное молодое дерево. В молодой дубок, всё крепче и крепче стоящий на земле, или то, что можно было назвать землёй в этом волшебном, и непостижимом разумом пространстве.

В крепкое, но ещё совсем юное молодое древо, на его глазах и в его чувствах покрывающееся яркими и сочными молодыми листьями, устремленными к свету магических всполохов и вызывающее у Алексея, сумасшедшую по своему накалу эйфорию, от осознания происходящего. Он смог. То, что он видел и чувствовал — это его и только его пусть ещё молодое, но крепкое Родовое древо. Теперь он им жил, он его чувствовал. Они сейчас были одним целым. Мелькнула мысль о его прошлом желании оставить хоть что-то в память о его прошлом, о той фамилии что была с ним в обоих его мирах. И словно его продолжение, его Родовое древо в одну секунду изменилось. Оно стало совершенно белым. Не замерзшим, не окрашенным. А просто наполненным жизнью молодым дубом альбиносом. Белым древом. Таким же исключительным, как и его жизнь в этом ещё недавно новом для него мире. Его белым Родовым древом. И осознание этого отдалось такой теплотой внутри, что казалось это само его Родовое древо отвечает ему взаимностью и даёт ему ощущение единения. И как-то само собой в сознании появилось то, о чём он так долго размышлял в прошлый вечер, когда пытался найти достойную его нового Рода фамилию. Теперь это вышло совершенно естественно и абсолютно спокойно.

Отныне его Родовая фамилия Белодревов. И только от него сейчас зависит, что за смысл и что за репутацию, она будет нести в его и его потомках жизни. Отныне и во веки веков, во славу Рода, в его честь и в его репутацию, Белодревов Алексей Николаевич ни за что не посрамит свою новую и теперь действительно только его фамилию.

p. s. Подписаться на автора жизнеописания попавшего в другой мир Алексея Николаевича. https://author.today/u/evgenynikitin/works

Начало дарованного судьбой второго жизненного пути Алексея Белова здесь:

«Последний из младшей ветви.» https://author.today/work/495976

Продолжение описания жизненного пути Алексея теперь уже совсем не Белова здесь:

«Первый Новой ветви.» https://author.today/work/592312