Вторник 2 Октября 1894 года.

Где-то в окрестностях славного города Буй.

Ночью идти по незнакомой местности было бы огромной глупостью, так что, когда началось смеркаться, а в густом подлеске это ощущалось намного быстрее чем на открытых пространствах Белов остановился на ночевку. После продолжительной двухчасовой ходьбы по буеракам и постоянно на тревоге всё тело ныло и в особенности грудная клетка, которую приходилось придерживать рукой чтобы лишний раз мышцы не двигались, вызывая очередные спазмы.

Выбрав себе под место ночевки образовавшуюся после падения старого ствола сосны яму у вырванного корневища, он натаскал пока еще было хоть немного видно, сухих иголок, устилавших землю неглубоким ковром, чтобы сделать прослойку между холодной землей и своей тушкой в месте ночевки. А потом вымостил получившуюся лежанку лапником. С его добычей вышло самое сложное. Любое резкое движение вызывало боль в груди, поэтому приходилось мародерить маленькие сосенки коих в округе было не мало.

Наконец-то, угробив на создание подходящего места не меньше часа, в уже практически беспросветной мгле Белов начал укладываться на своем рукотворном ложе. Первым делом положив рядом заготовленные заранее две полутораметровые палки чтобы в случае острой нужды использовать их в виде этакого недокопья. Лесные жители старательно избегали шумного чужака в своих владениях. Но мало ли вдруг посреди ночи их приспичит сходить пожрать, а тут пахнет так интересно человечиной. Защита конечно так себе, иллюзий по эффективности своего оружия Белов не имел. Но за неимением лучшего пользуемся тем что есть.

Проверив что легко при необходимости может дотянуться до своего оружия и действовать им, Алексей начал зарываться в собранный лапник. Не зря же он столько времени убил на обдирание молодых деревьев, нанося непоправимый ущерб лесу. Теперь собранного хватило не только лечь на мягкое, но и накрыть себя неким подобием компостной кучи. Мелькнула грустная мысль что его выходному костюму и пальто точно конец, но тут уже выживание в приоритете. Обо всём остальном погоревать можно позже.

Как например о том, что ему так чертовски не повезло в первый же выход в город попасть в такие неприятности. Вот что заставило судьбу свести его в ателье вместе с родственничками того окуня с выпускного бала? То, что ему удалось от них сбежать вообще кроме как чудом объяснить нельзя. Не ну понятно, что он конечно молодец и выпутался из той ситуации. Но откуда им было знать, что только как месяц инициированный одаренный может поставить щит с более-менее приличным плетением? А если бы он не занимался ежедневно? Всё могло закончиться в карете в одно мгновение. Револьвер это не Макаров с его останавливающим действием пули. Тут можно было отдать концы сразу и бескомпромиссно.

Повезло еще и в расхлябанности второго конвоира, то ли глупого по молодости лет, хотя лет двадцать пять ему точно было, то ли по отсутствию у того жизненного опыта. В общем Белову удалось то что сам он при обдумывании считал практически нереализуемым. А вот получилось, и лежит он сейчас в хвойном лесу и думает о том, как будет жить дальше.

Вообще прошедшую ночь можно было с уверенностью назвать Ночью Ностальгии. Именно так с большой буквы Н. О чем только за эту ночь Алексей не поностальгировал. Начиная со своей любимой модульной спальной системы, прошедшей с ним кучу командировок и так радовавшую своего хозяина во время ночевок. Да даже от верхнего гортексного слоя бы сейчас какая польза была… Потом пришла очередь и трамповского самонадувающегося коврика который он перекупил у уходящего на пенсию комбата разведбата. Геннадьевич знал толк в хороших вещах. За ковриком последовали воспоминания о различнейших приятных мелочах так помогающих разведчику в комфорте и уюте выполнять свои задачи. Сплавовские термоносочки, нателка от стич профи, и флиска от 5.11 — это ведь не слова, это песня для искушенного уха.

Штурмовская печка, идею о которой для него открыл старшина роты Николай Коваленко, когда они в воскресенье на Дарьяле решили сходить попить чаек немного выше лагеря. Два пенсионера, поразившие весь молодняк тем что с лагеря расположенного на тысяче пятьдесят метров выше уровня моря, ушли на тысячу восемьсот тридцать, и там на скале поросшей соснами пили чай и смотрели пейзажи. Лепота. Николай настоящий пример для разведчика, прослуживший всю жизнь в полку СпН, к ним в роту попал старшиной, по состоянию здоровья. И на него можно было только равняться. Погиб бросившись на выручку бойцам, попавшим под огонь. Жил как Воин и погиб как Воин. В общем спалось плохо, думалось о многом и пришлось пережить немало беспокойных минут от звуков животных кружащих по лесу недалеко от места его ночевки.

Когда забрезжил рассвет и стало уже хорошо видно вокруг Алексей выполз из своего логова не так уж и отдохнувший, не выспавшийся и хорошо продрогший несмотря на принятые меры, но зато переживший ночь в лесу без очередных потрясений и вынужденных подвигов. Вступающий в свои права день требовал новых свершений и напоминал, что жизнь только начинается. А чтобы её хорошо жить надо бороться.

Вообще всё произошедшее и в том числе ночевка в лесу колыхнули внутри Белова тот пласт воспоминаний о прошлой жизни который немного спрятался на фоне всего происходящего в последние месяцы. Может быть так влияли гормоны молодого тела мальца, может быть сама атмосфера в школе и эта новая школьная жизнь. Но Алексей осознал, что в последние месяцы жил как будто бы в маленьком мирке, в который загнал сам себя. И задачи себе ставить начал небольшие и вообще стал более травоядным что-ли. Надо было что-то кардинально менять в происходящем, прекращать давать другим возможность играть с ним, вернее даже не с ним в роли партнера по игре, а с ним в виде фигуры в их партии. Пора взрослеть, не только воспоминаниями, но и в реальности. А для этого сначала надо выжить в том числе и сегодня.

Андрей рвал и метал, загоняя поданного ему коня до пены, вырывавшейся уже хлопьями изо рта животины до самой темноты. Прискакавшие с их лесной заимки на звуки револьверных выстрелов трое лесничих, совершили непоправимую оплошность. Не взяли с собой собак. А когда пришла запоздалая здравая мысль уже начинало смеркаться. И пришлось перенести загонную охоту на этого ловкого парня на следующее утро.

И ведь не доехали они совсем немного до нужного места. Версты полторы не больше. Нашел же где сбежать стервец. Наворожил этому Белову удачу кто-то не иначе. Если бы проехали бы еще минут десять и точно никуда бы не ушёл. И лесничие бы помогли следы найти быстро, да и до собак было бы рукой подать. Так что укладывался спать Андрей в тревожном напряжении, ещё и рука, растрясенная им во время скачки по лесу даром что на перевязи, болела нещадно. При мысли о руке всколыхнулась новой горячей волной злость на Никиту, идиота брата, не сумевшего совладать с мальчишкой и кому рассказать со смеху помрут нанесшего своему же брату удар стилетом в плечо.

Прав был отец, когда называл Никиту и Кирилла дурнями что только вредят семье. Один так опозорился при всех на балу, не смог справиться с этим мальчишкой Беловым. А теперь и второй из-за своей придурковатости, и расхлябанности давшим опять этому же Белову уйти. А ведь уже взрослый, женат и даже сын растет с дочкой. А ехал как будто на прогулке был, а не на казнь сопровождал приговоренного. И ведь предупреждал его Андрей — чтобы был на стороже. Но нет расслабился, даже не смог оружие удержать. Так что теперь ходит с бланшем под глазом, пусть радуется, что тогда возле кареты ему Андрей глаз не выбил, ударив рукояткой револьвера в приступе злости.

Как не злиться, когда ему пришлось стрелять с не раненой левой руки по скачущему как заяц и кувыркающемуся как непонятно кто беглецу. И ведь научил же кто-то. Такое Андрей видел только у пластунов в предгорьях на Османской границе, когда отбывал воинскую повинность после школы. А тут совсем мальчишка, такие пируэты выделывал что можно было бы залюбоваться если бы время было и не надо было бы по нему попадать.

Ничего далеко не уйдет, не должен. С утра с первой зорькой встанут на след, который вчера лесничие потеряли и загонят этого кувыркающегося зайца до нужного результата. Если еще вчера, когда везли его на заимку ещё были мысли поглумиться над ним прежде чем прибить, отливая в полной мере пролитые матерью по опозоренному и отправленному в Тулу Кириллу, то теперь мешкать никто не будет. Пулю в лоб сразу. Даже собаками травить не будут, ну может если только чуть-чуть коли будет такая возможность. Теперь выбора у них нет, да и после того как захватили его выбора уже не было. Живым отпускать его нельзя.

Один из лесничих вечером вместе с придурком Никитой по его распоряжению ускакали в Буй. Так что к утру поднятые по тревоги люди разъездами перегородят все пути в город и мимо них он не пройдет. А если надумал спрятаться в лесу и отсидеться, то тут они его и прижмут. Школьник, да после ночи в одиночестве в лесу если выжил, и звери не задрали будет легкой добычей для своры. С этой гревшей душу надеждой Андрею и удалось забыться тревожным сном, баюкая притянутую тугой повязкой к телу руку.

Двинувшись утром по намеченному заранее направлению Белов старался изо всех сил маскировать свой путь. Делал резкие смены направления, кружил петли, возвращаясь по своим собственным следам, чтобы запутать погоню. Да и вообще выбирал густой подлесок, пролезая через бурелом и перепрыгивая поваленные деревья, затирая и посыпая листвой потом места куда попадал при приземлении. А пару раз удавалось спускаться в крутые овраги и по сто-сто пятьдесят метров он шёл по руслу малюсеньких ручейков, стараясь ступать по камням и не оставлять следов в иле и на берегу. В общем по тем местам. где трудно пройти с собаками.

А то что для его поисков используют охотничьих псов он даже ни на минуту не сомневался. Его ведь явно изначально везли куда-то в лес, в загородную усадьбу что вряд ли с такой-то ухабистой дорогой, скорее на какую ни будь заимку. А там собаки точно должны быть. Так что приходилось изгаляться из всех сил. И сожалеть что с собой нет табака или перца чтобы отбить нюх у охотящихся собак.

Прошло уже часа три-четыре как он был в дороге к которой пришлось прилагать столько усилий, вспомнился описываемый в наставлении по тактико-специальной подготовке временной показатель по скрытному преодолению разведчиками территории противника. Там писалось что скорость при котором преодолевается километр в час — это очень даже прилично. Но только не тогда, когда на хвосте погоня с собаками. А за последний час уже дважды ему казалось, что он слышал вдалеке лай. И это было просто капец как плохо. В лесу лай слышно километра за два-три. А это значило что погоня всё ближе. Если бы не его петляния и увертки со сбитием следа его уже точно настигли бы. Если предположить худшее, что погоня на лошадях, а собаки от своих хозяев максимум в метрах пятистах то вскоре, наверное, придется только бежать, забыв о маскировке, полагаясь на ноги.

Был еще вариант, к которому он уже начал готовиться. Еще только выдвигаясь в путь утром, одно из своих самодельных копий он обломал и оставил себе как короткое копье для совсем ближнего боя. И сейчас если его настигнут собаки у него была еще маленькая надежда что свора небольшая и броситься по очереди — в том порядке как будут его настигать. Притравленная на зверя собака — это опасный и свирепый противник. Но и он просто так не сдастся и постарается выбить главную угрозу до появления всадников. Главное чтобы собак было не больше штук трех — четырех. А то массой задавят как медведя.

Еще буквально через каких-то полчаса шум собачьего лая в стороне откуда он пришел стал частым, а еще минут через пятнадцать уже был непрерывным. Загонная охота приближалась к своему финалу и несмотря на все предпринятые Алексеем усилия враги его настигали. Горькая мысль что, если бы не собаки хрен бы его нашли не сильно облегчала жизнь, давая лишь какое-то небольшое удовлетворение что даже в этом теле он не растерял навыки, полученные в прошлой жизни. Время уверенно подбиралось к обеду, солнце стояло уже в зените и по подсчетам Алексея до момента как его обложат оставалось максимум полчаса-час. Так что смысла в скрытности уже не было, и оставалось только бежать. Что он и сделал, выжимая всю возможную скорость что мог выдавать, скача через подлесок как лось во время гона весной.

За этот, впрочем, как и за прошлый день он много раз благодарил судьбу предоставившей ему в распоряжение целительский артефакт. И за глупость его конвоиров, даже не вздумавших его обыскать. Как бы не был он подготовлен своими тренировками, такое путешествие ему так легко не далось. И он уже час минимум уже упал бы обессиленный в каком-нибудь овраге по пути. А так еще бежал и бежал. Уже не обращая внимания на достаточно холодный воздух и благо отсутствие дождя. Хотя он совсем бы не покривил душой если бы сказал, что дождь зарядивший с самого утра стал бы для него просто манной небесной. Тогда собаки точно не смогли бы взять его след в лесу. А с опасностью подхватить пневмонию он как ни будь бы разобрался. Магия в этом мире творит и не такие чудеса.

Когда сил бежать уже почти не оставалось, а лай слышался чуть ли не на расстоянии двухсот метров, он уставший и почти потерявший надежду услышал шум что колыхнул надежду внутри и придал его организму сил. Это не был звук дороги с проезжающими машинами, да и взяться этому феномену в новом мире было просто не откуда, это не был шум от разговоров людей. Нет, всё было намного прозаичнее — Белов услышал шум реки.

В тихую, безветренную погоду, особенно ночью, когда окружающие звуки затихают, этот звук может распространяться немного дальше — иногда и до полукилометра. Но вот так днем, когда гуляет небольшой ветер шум спокойно текущей реки можно услышать только когда упрешься в неё в притык. Так и сейчас буквально через метров шестьдесят от места где он вступил в границу слышимости плеска реки он выскочил на заросший осокой и ивами берег.

Кострома — мелькнула мысль у Алексея. Ну нет здесь других рек с шириной тридцать-сорок метров. А именно столько на первый взгляд была ширина реки там, где он выскочил из леса. И надежда на то что ему удастся уйти от погони вспыхнула с новой силой. Белов заметался по берегу в поисках хоть чего-нибудь с чем он сможет переправиться на другой берег. Трезво оценивая своё состояние, навыки этого тела и одетую на нём одежду Алексей понимал, что шансов самостоятельно преодолеть стремнину на середине реки у него нет по определению. Пусть река здесь медленная и скорость её на первый взгляд и совсем мала — полметра или метр в секунду, но это уже неважно, не для его нынешнего состояния такие заплывы. А поэтому пока есть хоть какое-то время он как безумный метался в поисках какого-нибудь подобия спасательного круга для себя.

Чуть ли не в последний момент — когда собачий лай сопровождаемый возбужденными криками загонной охоты были уже совсем рядом, он наткнулся на полузатопленный ствол дерева. Тяжелый сосновый ствол не хотел поддаваться и слушаться желания парня по сталкиванию в воду. Пришлось раскачивать и сдвигать его шаг за шагом, морщась и подвывая от боли в поврежденной груди. Но ему это удалось.

Ствол ухнул в воду и погрузившись полностью, медленно начал подниматься над поверхностью разворачиваясь по течению. Скинув с себя пальто Белов прыгнул в воду, оказавшись сразу на глубине по грудь. Под лай собак что раздавался буквально метрах в двадцати он, поднырнув под ствол, обнял рукавами пальто не такой уж и большой ствол, и из последних сил завязал рукава узлом. Создав себе некое подобие альпинисткой беседки и самое главное дав себе шанс на то что сможет теперь удержаться за ствол, без риска соскользнуть по склизкой коре и бесславно потонуть в шаге от спасения.

Оттолкнувшись от слава всем богам песчаного дна Алексей придал ускорения бревну и подгребая правой рукой как лопастью гребного винта парохода прижался левым боком к стволу дерева. А на брег где он только что был, выскочило с десяток поджарых лаек, оглашая берег и спокойствие реки безудержным и обиженным лаем на пропавшую добычу. И можно было только радоваться, что ему не пришлось вступить в схватку, как теперь абсолютно бесперспективную, с такой многочисленной сворой.

Ни о какой переправе на противоположный берег речи у него уже не шло. Сил хватало лишь на то чтобы держаться за импровизированное крепление, созданное им из пальто и грести просто подальше от берега. За те пять минут что понадобилось всадникам прискакать на место обрыва облавы и где сейчас бесновались потерявшие добычу собаки, Алексей со своим средством передвижения удалось удалиться метров на двести. И если до этого момента он старательно греб свободной рукой добавляя себе и дереву скорости, то, как только он услышал первый человеческий голос, а затем и шум выскочившего на берег всадника он замер, спрятавшись за ствол дерева. На расстоянии в двести метров без приличного бинокля разглядеть его было просто невозможно, если бы он оседлал бревно, или даже лег на него то тогда шансы у охотников его обнаружить были бы высоки. А так оставалось только отдаться провидению и воле природы что медленно направляла ствол со спрятавшимся за ним Беловым вниз по течению.

В таком положении Алексей проплыл еще минут двадцать и когда по его расчетам между ним и его преследователями набежало еще метров восемьсот он с четвертой лишь попытки из-за окоченевшего тела и еще больше окоченевших рук, смог залезть на ствол сверху, притопив его конечно, но зато верх туловища и голова оказались над водой. Сентябрь — это время, когда река переходит в осенний режим охлаждения и температура воды была сейчас явно не выше уличной. Не больше градусов двенадцати. Нахождение в ней первые минут пять, прошли для Белова практически незамеченными, настолько сильно бил его адреналин. А вот дальше холодная вода начала делать своё мрачное дело.

Ощущение холода, проникшего до самых костей, онемевшие руки и ноги и жжение кожи от холодной воды начали терзать Белова уже через минут десять, после начала спасительного заплыва. А когда удалось залезть на сам ствол, то к этим ощущениям добавился еще совсем не теплый ветерок, гулявший над зеркалом реки и пробиравший при порывах сквозь промокшую насквозь одежду. Единственное что сейчас спасало от усиленного желания организма впасть в беспамятство, это прогоняемая Беловым по телу целительская энергия, вытягиваемая им из источника и распределяемая по тем участкам организма, которым было совсем хреново. Алексей улыбнулся мысли, которую можно считать либо глупой, либо гениальной, смотря от отношения к ситуации — при любой возможности надо тренироваться.

p. s. Подписаться на автора сего жизнеописания Алексея Белова. https://author.today/u/evgenynikitin/works

Начало дарованного судьбой второго жизненного пути Алексея Белова здесь:

«Последний из младшей ветви.» https://author.today/work/495976