Сентябрь 1894 года.

Славный город Костромской Губернии — город Буй.

С началом новой учебной недели тревоги и заботы о маневрах семейства Белых как-то быстро отошли на второй план, напоминая о себе этаким метафорическим мигающим письмом в подсознании. То которое не очень-то и ждешь, хотя оно и важное, и совершенно не хочется открывать. Главное, что начались уроки по основам магического искусства. Пусть уроки и были можно сказать вводными, но в любом случае это было уже что-то. В первый же учебный день новой недели таких уроков было сразу два и оба по Теории магии.

Вообще новое расписание оказалось существенно плотным. В понедельник два урока теории магии, затем по одному уроку Биология, Естествознание, История — которая на этой неделе была сплошь Историей Государства Российского и последним Гимнастика. То, что гимнастика ставилась последним уроком по мнению Белова было очень грамотным решением, ну кому охота после достаточно активных физических нагрузок снова переодеваться в школьную форму и идти на другое занятие. А так отзанимался, отбегал, отпрыгал и спокойно иди себе по месту жительства да принимай душ.

Гимнастика давала еще один несомненный бонус для подростков. Юные барышни на гимнастике занимались в нарядах чем-то напоминающих костюмы для верховой езды, и лишь идущая в комплекте спортивная юбочка мешала видеть сокровенное. Хотя и того что юные выпускники видели хватало для широкого полёта фантазии. И уже не один раз то один то другой одноклассник Алексея отправлялся то на десяток штрафных кругов вокруг стадиона, то получал порцию из пятидесяти отжиманий за слишком маслянистые взоры, бросаемые куда не надо. Сами же барышни, отчаянно розовея при каждом окрике преподавателя на очередного заглядевшегося юнца, старательно делали абсолютно независимый вид. И даже расстояние в сорок-пятьдесят метров между занимающимися мужскими и девичьими группами не сильно то и спасало ситуацию.

Вторник практически полностью был отдан всего двум предметам, этакий день теории. Первые три урока преподавали Основы Общества, правда каждый урок разные направления. Социология, Политология и Экономика были несомненно важны для будущего юных дворян. Ну оставшиеся три урока были в свою очередь посвящены Основам Права и так же поделены на три части — само Основы права, Дворянское право и Этику. И здесь Белов обоснованно считал, что проведенные во время каникул часы за учебниками по юриспруденции дадут ему хорошую базу при усвоении материала.

Среда была более разносторонним днём. Два урока Теории магии, Зоология, Словесность, Естествознание и замыкающий день Иностранный язык. Еще один достаточно продуманный элемент обучения. У многих изучаемые языки были разные и класс делился на несколько достаточно разных групп. Основная часть учила германский и оставалась в их классной комнате, несколько человек уходили заниматься французским, ну а Белов и еще трое учеников переходили в соседний кабинет и с учениками других классов грызли гранит английского языка.

Четверг начинался с Естествознания, продолжался двумя уроками математики и далее уже химия, история и снова гимнастика.

Пятница била по ученикам сразу тремя уроками Основ Общества всё в том же распределении, как и во вторник, затем Словесность, Естествознание и снова иностранный язык.

А вот суббота в расписании была днём контрастов. Первые три урока Изобразительное искусство. И если Рисование и Черчение не очень-то импонировали Алексею, то третье направление Лепка прямо грело душу. В детстве он любил и главное у него достаточно хорошо получалось лепить из пластилина, животных и людей. А также вместе с друзьями они создавали целые флотилии дракаров и парусных кораблей, а потом с их помощью сражались на ближайшем пруду. Золотое было тогда время по его воспоминаниям. Беззаботное.

И вот после первых таких творческих уроков наступало время двух уроков фехтования и последний урок на неделе — гимнастика. В общем по-настоящему день контрастов. От хрупкой творческой организации души до беспощадной рубки на шпагах.

Но несомненно самый важный и долгожданный урок для него был уроком по Тории магии. И он же стал самым разочаровывающим. Первые уроки оказались скучным экскурсом в историю о моменте возникновения магии, её первых обладателях и их волшебных свершениях. Ожидавший совершенно другого, например, погружения в основы так сказать, Белов скрипя зубами от досады старательно записывал подобием шариковой ручки из его прошлого мира, что здесь работало как ни удивительно на магических принципах, даты, события и имена в свою тетрадь. И от этой скучной зубрежки никуда не деться. Тория магии у них будет преподаваться только первую четверть, и оценка за неё пойдет в итоговый аттестат выпускника. А своего решения закончить школу с максимально возможным баллом он не менял. Так что приходилось писать и стараться запомнить такие факты как например, кто и когда первый создал воздушный кулак или земляной молот. Так что приходилось терпеть и ждать, когда же пойдут действительно полезные знания в массы.

Обстановка в классе принципиально не изменилась, хмурые взгляды Белых всё так же нет, нет да удавалось ему на себе ловить, правда в них уже не чувствовалось злости, а лишь недовольство. Самое забавное что к Лидии присоединилась и её прошлая подельница Вероника. Вот у той взгляд хоть и оставался виноватым, когда они встречались глазами, но теперь к этому добавился явный страх. Перспектива возможного замужества, за человеком которому ты делала подлянки явно её пугала. А если исходить из такой перемены, то означало это лишь то что возможными матримониальными планами Белых с ней точно поделилась. Правильно поговорка говорит — знают двое. Знает и свинья.

Несколько раз встречался Алексей в коридорах школы и с Максимом Николаевским, но тот так старательно делал вид что они незнакомы, что это вызывало иронию у Белова. Надо отдать должное Максиму, еще перед первым занятием в понедельник он явно дожидавшийся именно его у крыльца школы молча передал ему конверт из вощенной бумаги со ста десятью рублями ассигнациями. Купюры были мелкого номинала, наверное, из собранных карманных денег отдал. Но уже сам факт имел в себе два несомненных плюса. Во-первых, это говорило о Николаевском как о порядочном человеке соблюдавшим слово. Ну а во-вторых и что было намного важнее — бюджет Белова пополнился на приличную для школьника сумму. Да и не для школьника тоже. Примерно на такую сумму было денежное довольствие пехотного офицера в хороший месяц. Так что из той неприятной ситуации Белов вышел с существенной прибылью. Только этих денег ему могло хватить на четыре месяца аренды хорошей меблированной квартиры в Костроме вместе со столованием у хозяев. А это уже реальный актив для его планов.

Планов что сейчас в его голове верстались с новыми вводными. Прогнозировать последствия отказа роду Белых было достаточно сложно. Реакция могла быть от совершенно нейтральной — из серии ну не срослось, так и хрен с ним. Так и более неприятной. Например, если Белых пользуясь тем что патронируют школу начнут давить на него снижением оценок и всяческими ограничениями в школе. Хотелось бы выпуститься с нормальными, достойными оценками в аттестате, а не с бумажкой в которой будет указано что он полная посредственность. Исправить школьный аттестат будет практически невозможно. Да и с такими оценками поступление в одну из Магических Академий куда ему теперь после инициировании дара дорога открыта можно будет забыть. А поступать по государственной квоте, чтобы потом иметь обязательства отслужить в каком ни будь министерстве клерком в течении десяти лет не хотелось совсем. О военных университетах Алексей даже не думал. Хватит наслужился в своё время в другой жизни.

Всё свободное время Белов посвящал работе с источником и его нитями. Конечно до интуитивного управления еще не дошло, но намечались явные сдвиги в умениях и навыках. Прорыв пришел откуда не ждали как говорится. Оказалось, если представить в своем воображении что нити, вытягиваемые из источника это некое подобие лески или тонкой проволоки то дело, пойдет на лад семимильными шагами. Конечно нити были намного гибче чем вспоминаемая проволока, но зато механизм плетения стал более понятным. Что постоянно мешало, так это то что при любом отвлечении внимания собираемое плетение тут-же развеивалось и приходилось начинать всё с самого начала.

Это как в детстве, когда из медицинских капельниц плели в свое время человечков. И любая ошибка делала создаваемую фигурку кривой и кособокой. А теперь он кропотливо плел из магических нитей различные простенькие узоры. В одной из книг что летом привез ему Данилов данное упражнение очень рекомендовалось для выработки контроля и повышения качества плетения. Судя по прочитанному, позже это будет очень сильно влиять на качество того же щита у одаренного или кольчуги при достижении уровня Адепта. Так что дело хоть и было муторным и нудным, но в последствии должно было принести свои дивиденды для его навыков.

Вообще иногда Алексей ощущал себя какой-то мистической рукодельницей — ткачихой, насколько схоже были сейчас его действия с воспоминанием о тех, кто ткал ковры из его прошлого мира. Вроде бы и смешно, а здесь на полном серьезе приходиться копировать их действия из тех что он помнил по просмотренным когда-то фильмам.

Но в любом случае. Как бы это не выглядело со стороны — это приносило пользу. Уже удавалось связывать нити в количестве трех десятков и сейчас будущий щит был конечно больше похож на дно плетенной корзины из прутьев. Но это в любом случае был уже осязаемый результат. Был ещё один результат более осязаемый. Рассудив после некоторого размышления, что целительская магия вряд ли может принести вред, Белов стал в перерывах между плетением золотыми нитями экспериментировать с зелеными. И вот здесь всё было намного проще и сложнее в один и тот же момент.

Путем проб и ошибок он выяснил что если вытягивать нити из целебного сектора источника и протягивать их к мышцам, то можно получить быстрый и осязаемый эффект. Как только удавалось, не разорвав нить дотянуть её к натруженной от тренировок мышце или потянутой связке, то дальше эта нить уже действовала как самостоятельная аптечка. Участок, к которому он дотягивал нить начинал светиться светло зеленым светом, а неприятные ощущения достаточно быстро уходили. Только вот эффекта удалось добиться лишь когда он додумался снять с себя постоянно им носимый целебный артефакт. А то дотягивает нить, и ничего не происходит. Не сразу удалось понять, что артефакт уровня Маг, просто не дает возможности его плетению на уровне Одаренного проявить себя. И лишь когда удалось убрать внешнюю помощь и добиться чистоты эксперимента он смог понять, что ему теперь подчинилось базовое умение одаренного под названием Тонус. Конечно само оно имело в своем полном описании возможность влиять сразу на большие части организма. А то и на всё тело сразу — снимая спазмы, боль и усталость. Но это дело наживное, тренировки теперь позволят ему улучшить качество применяемого умения.

Так что в очередной понедельник по дороге к первому уроку по теории магии и полный надежд что сегодня они уже начнут получать более полезные знания по этому предмету, чем кто и когда что применил в прошлом, настроение у него было достаточно жизнерадостное. И тем неприятнее было увидеть на своем пути секретаря директора что как обычно со своей ехидной улыбкой при виде Белова прямо осквернял всё хорошее настроение что владело им до этого момента.

Ничего хорошего от визита к Николаю Семеновичу до этого момента не случалось, так что и в этот раз еще не доходя до кабинета Алексей стал ощущать неприятное волнение. Была конечно надежда что это приехал в очередной раз Данилов, но она растаяла как дым, как только он вошел в директорский кабинет.

Вальяжно сидевший напротив директора в кресле мужчина на Данилова не был похож ни разу. И еще казался смутно знакомым, вот только память не говорила откуда.

— Алексей Николаевич доброе утро — Николай Семенович пусть и приветливо, но как-то вымученно улыбнулся вошедшему Белову. — С вами хотят поговорить.

Он указал на продолжавшего сидеть всё с той-же вальяжностью, еще крепкого, но уже слегка обрюзгшего мужчину. Темные волосы с уже пробивающейся сединой, прямой нос и широкий лоб. Немного начинающие обвисать щёки и холодные светло серые глаза довершали образ пытавшегося выглядеть дружелюбно и вставшего при этих словах мужчину.

— С кем имею честь? — Белов интуитивно уже напрягшийся от нехорошего предчувствия, старался быть максимально вежливым.

— Алексей. Мой дорогой племянник. Я твой дядя Григорий Дмитриевич Белых. Твой отец мой родной брат — не дожидаясь представления от Антонова, что соответствовало бы всем нормам приличия этот новообразовавшийся дядя резко шагнул вперед с явной целью обнять свое долгожданного родственника.

Белов инстинктивно шагнул назад, не давая себя облапить, смотря на этого появившегося как чертик из коробки дядю и лихорадочно пытался осмыслить происходящее. А еще ему пришло осознание того почему он ему показался смутно знакомым. Ему вспомнилась их с мамой поездка в эту Тмутаракань Молитвино и недовольное лицо этого самого дяди что сейчас весь лучился родственной любовью.

Воспоминание сразу же обдало его волной той еще детской обиды, когда его как какого-то щенка безродного даже не оставили в гостиной, а отправили на кухню к слугам чтобы он поел с ними за столом. Хорошо хоть тогда не додумались и не оставили его голодным. А вот поела ли тогда сама Анфиса Львовна хоть что-нибудь, Алексей был очень неуверен. И вот теперь этот образчик того типа родственников, которыми быть не следует стоит напротив него и гадко дружелюбно улыбается. А ещё вспомнилось что видел он его еще один раз — не так давно в усадьбе Белых, когда был там по приглашению Леонида Игоревича. Он как раз уходил из гостей. Когда видел этого типчика поднимающимся на крыльцо.

— Ну что же ты племянник как не родной? — с явно наигранным сожалением в голосе расстроился его дядя, покачивая головой из стороны в сторону.

— Я не имею никакого желания обниматься с незнакомыми людьми, тем более которые выдают себя за моих родственников — четко и спокойно произнёс Белов глядя прямо в глаза этого новоявленного доброхота. И отчетливо заметил, как в глазах дяди сверкнула искорка негодования, но он сдержался, продолжая создавать вид самого добродушия.

— Григорий Дмитриевич, Алексей Николаевич давайте присядем и спокойно всё обсудим — попробовал разрядить обстановку, явно чувствовавший себя неловко в этой родственной мизансцене директор.

Разрядить напряженность ему не удалось. Но зато удалось добиться что оба родственника заняли кресла напротив стола и решив, что ситуация смягчилась Николай Степанович устало опустился в своё кресло. При этом его левая рука начала отбивать какой-то ритм пальцами по столешнице, выдавая напряжение.

— Николай Степанович, я был бы очень благодарен если бы вы смогли мне объяснить происходящее. — нарушил молчание первым Алексей, смотря только на директора.

— Григорий Дмитриевич, вы позволите я, пожалуй, попробую ввести Алексея Николаевича в тему беседы. — директор выжидательно посмотрел на мужчину.

— Если это пойдет на благо Алексею, я буду только рад — благодушно отозвался тот.

Вызывая во всё тяжело сдерживающем раздражение и к этому человеку и к происходящему Белове очередной приступ злости, что удалось обуздать с еще большим трудом чем в момент узнавания. Да и вообще вся ситуация очень сильно напрягала Алексея, интуиция не просто подсказывала, она орала что очередная жопа пришла в его распоряжение. И к этому визиту он был совершенно не готов. Директор начал говорить, а Белов слегка наклонил голову его слушая и всё также не обращая ни малейшего внимания на своего бывшего родственника.

p. s. Подписаться на автора сего жизнеописания Алексея Белова. https://author.today/u/evgenynikitin/works

Начало дарованного судьбой второго жизненного пути Алексея Белова здесь:

«Последний из младшей ветви.» https://author.today/work/495976