Звонок прозвонил решительно и долго. Мать поправила темные волосы, собранные в строгий пучок, в котором проглядывала одинокая белая прядь, и, догнав мужа у двери, покорно встала позади него.

Уже неделю в семье Клементи говорили только об одном. А именно – о рождественском визите Орсо Марио Корбино, профессора физики, бывшего министра и нынешнего сенатора Королевства Италия.

Отец, обычно не встававший с кресла, в последнее время был лихорадочно деятельным, в постоянном движении. Он раздавал указания жене и детям, увещевая их не позорить отца в присутствии столь важного и уважаемого гостя. Больше всего досталось жене Маре, которой пришлось драить дом сверху донизу и начищать столовое серебро до идеального блеска. Ида и ее брат Фабрицио осторожно ступили на путь компромисса и старательно изображали, что им очень интересно слушать рассказы отца о школьных годах, о подростковой дружбе в Катании во времена учебы в лицее, о скромных юношах, которые, выйдя из простых семей (один – крестьянской, другой – рабочих макаронной фабрики), собственными талантами пробили себе дорогу, чтобы оказаться в столице, где им суждено было встретиться снова.

В тот день Иде было поручено принять пальто и шляпу гостя и отнести их в спальню, а затем принести кофе и сладкое. С трудом скрывая досаду и скуку, поздоровавшись с гостем, она перешла к выполнению своей миссии, в то время как в голове вертелся вопрос, почему это ее брат, поздоровавшись с гостем, преспокойно вернулся в свою комнату и принялся читать, избегнув выпавших на ее долю страданий.

Когда она зашла в гостиную, неся серебряный понос с чашками и тортом, беседа уже текла своим чередом.

До Иды, разливающей горячий напиток, никому не было дела. Сначала она подала чашку сенатору, затем матери и, наконец, отцу. Как ей и сказали. На каждое блюдечко положила кусочек грушевого пирога и несколько кубиков мармелада из айвы.

– А это я сделала сама, синьор Корбино, – сказала Мара, нервно ерзая на стуле.

До сих пор Иде не приходилось видеть подобную почтительность и любезность со стороны родителей.

– Так о чем это мы? – перебил ее отец, отведав немного мармелада.

– Для меня стало настоящей честью принять на себя обязанности министра образования под руководством Бономи[4]. Хорошие были времена…

Корбино скривился, и Иде показалось, что нынешние времена нравятся ему куда меньше и что он, еще недавно бывший министром экономики при Муссолини, теперь относится к правительству весьма скептично. Скука ее мгновенно улетучилась. Этот низенький человечек с залысинами у висков, не замолкавший ни на минуту, вдруг вызвал в ней необъяснимую симпатию.

– Уже долгие годы я чувствую, что нашей науке нужен глоток свежего воздуха. Как оно происходит за рубежом. Нам нужно вкладывать деньги в ядерную энергетику, в квантовую физику. Теперь, когда мы открыли кафедру теоретической физики и привлекли молодого Энрико Ферми, я чувствую, что мы на правильном пути.

Он попробовал пирог и заметил:

– Рим хорош, но как же мне не хватает сицилийских десертов, синьора Мара.

Меж тем адвокат Клементи раскурил трубку и глубоко затянулся, а Корбино продолжал:

– И не только Ферми; нам удалось привлечь несколько молодых талантов, например его друга и однокурсника Франко Разетти. Он прекрасный физик-экспериментатор. И еще двух отличных студентов, Эдоардо Амальди и Эмилио Сегре.

– Сегре? – поинтересовался отец.

– Да. Вы знакомы?

– Нет, извини, я просто не расслышал.

Ида улыбнулась. Перед этим бывшим одноклассником отец превратился в покорного ягненка.

– Сегре и Амальди – многообещающие ученые, они оставили инженерный факультет по моему совету, чтобы посвятить себя физике. Одному двадцать два, второму всего девятнадцать. В общем, у нас в команде увлеченная и активная молодежь. Они самостоятельно освободили комнаты, сдвинули шкафы и витрины, чтобы расчистить место для экспериментов. Даже устроили лабораторию и разыскали нужные книги.

Сенатор повернулся к другу:

– Кстати, а твой сын? На вид сообразительный парень. Он не хотел бы?..

– Фабрицио будет адвокатом, как и его отец.

– Правильно, – поспешил поддержать Корбино. – В общем, завершая тему, я чувствую, что создал место, за которым будущее. В кружке царит отличная атмосфера и все горят жаждой дела. Подумать только, ребята работают с утра до вечера! Не хватает только хорошего библиотекаря. Один у нас уже есть, но он работает в две смены. Вот найдем, и я буду совершенно доволен.

– А вы не думали взять женщину? – вдруг выпалила Ида.

Корбино прищурился и с интересом посмотрел на девушку, словно только что заметил ее присутствие.

– Твоя дочь просто красавица! – обратился он к другу. – Глаза как огромные каштаны! И жених есть?

Ида смущенно покачала головой, а отец с готовностью подхватил тему:

– Пока что я не нашел достойного претендента. Но это только вопрос времени.

– Не сомневаюсь, – ответил профессор и снова обратился к Иде: – А почему ты спрашиваешь меня, рассматриваем ли мы женщин на это место?

– Меня очень заинтересовало все, что вы рассказали. К сожалению, я теперь не смогу стать учителем итальянского и латыни, как мечтала. Понимаете, я обожаю литературу, но с этой реформой…

Корбино фыркнул. По его лицу скользнула тень досады. Ида прониклась еще большим уважением к этому человеку. Она глубоко вдохнула и сразу перешла к делу.

– В общем, могу ли я предложить вам свою кандидатуру?

Адвокат Клементи резко закашлялся. Казалось, его что-то душило. Он поперхнулся табачным дымом и с трудом отдышался. Меж тем мать яростно сверлила Иду взглядом.

Но поскольку Корбино первым взял слово, никто не осмелился его перебить.

– Это было бы прекрасно. Иметь в наших рядах человека с Сицилии, откуда родом и я… Еще одна прекрасная находка. Однако…

– Однако?..

– Согласен ли ваш отец?

Корбино ждал, когда Клементи придет в себя.

Ида сидела, сложив руки на коленях. Она прекрасно знала, что отец не хотел, чтобы она работала. Адвокат Клементи, как и большинство мужчин, был уверен, что восемнадцатилетняя девушка должна думать о семье, а не о том, как бы стать самостоятельной. Она не забыла его лицо, когда год назад он вернулся домой с торжествующим видом и с довольной улыбкой подал ей свежую газету, сложенную пополам. Ида прочла новость: по представлению министра образования Феделе король запретил женщинам преподавать гуманитарные науки в лицеях. Она почувствовала жестокое разочарование. Жгучее разочарование. Но еще неприятнее было видеть, как ее любимый младший брат поддакивал отцу, словно разделял его мнение.

Появление Корбино открывало перед ней новые возможности. И все же Иду не оставляло мучительное предчувствие, что, как только политик выйдет за порог их дома, для нее начнется настоящий ад. Сначала повиснет долгая тишина и родители перестанут ей отвечать, словно не замечая ее, затем станут бросать на нее осуждающие взгляды, наконец, обвинят ее в том, что она не умеет себя вести, то ли дело ее подруга Дора! Потом заговорят о том, что их собственная дочь осмелилась намекнуть человеку такого уровня, как Корбино, что адвокат Клементи не в состоянии содержать семью!

– Разумеется, только в том случае, если отец будет не против, – с готовностью добавила Ида и нежно улыбнулась.

– Честно говоря… Принимая во внимание, сколько там молодых людей, мне не кажется, что это хорошая идея.

Корбино с удивлением посмотрел на него. Замечание задело его за живое.

– За кого ты принимаешь моих учеников? Они замечательные ребята! Я бы никогда не отправил твою дочь в волчье логово. Эти юноши думают только о физике, спорте, велопрогулках да партиях в шахматы! А Ферми вот-вот женится.

Ида задумалась: понимает ли этот человек, как сильно ей хочется уехать из дома и пожить самостоятельно, пусть даже всего несколько часов. И как все внутри нее горит при одной мысли о том, что женщин считают лишь жалким придатком мужчин.

– Ты сделал бы мне большое одолжение. Избавил бы от лишних хлопот, – заключил Корбино.

Ида опустила глаза и тихонько поглядывала на отца, поглаживающего пальцем подбородок. Сможет ли он отказать бывшему министру? Непонятно.

– Орсо, я сделаю исключение только для тебя, – наконец проговорил отец.

Сердце Иды чуть не разорвалось от счастья. Едва Корбино ушел, она полетела в комнату брата, чтобы сообщить ему радостную новость. И, лишь положив руку на дверную ручку, задалась вопросом «А что такое квантовая физика?».