«Фиат–500» несся на полной скорости по высокой горной дороге вдоль моря.

И все же почему Этторе было жаль Альберто?

Ида не могла найти ответа на этот вопрос, хотя он не шел у нее из головы.

Меж тем она уже проехала небольшой залив Оньина и испанскую сторожевую будку из лавового камня. В море, вдалеке, виднелось несколько моторных лодок. С площади Манчини Батталья Иде открылось побережье Порто Улисс с деревянными бело-голубыми дорожками. Под полосатыми зонтиками сидели женщины в цветных шапочках и черных слитных купальниках, которые лишь немного прикрывали бедра, оставляя большую часть ног открытыми.

Ида улыбнулась.

Когда я была молода, такое невозможно было даже представить.

Ида чувствовала, что мир меняется, и надеялась, что скоро женщина тоже сможет свободно выбирать свою судьбу. Ведь со времен ее юности – когда она даже не могла стать учительницей литературы – мир шагнул далеко вперед. Она прекрасно помнила, как ее переполняло чувство гордости, когда второго июня сорок шестого года она впервые перешагнула порог избирательного участка. Своим голосом она внесла лепту в основы Республики. Как счастлива она была, читая слова: «Все граждане обладают одинаковым социальным достоинством и равны перед законом, независимо от пола». Эти несколько слов закрепляли в новой Конституции равноправие между мужчинами и женщинами. Или, по крайней мере, должны были закрепить, поскольку, исходя из того, что Ида видела каждый день, ей было ясно: сама идея равенства еще не устоялась в обществе.

Но и это со временем изменится. Да, рано или поздно все изменится к лучшему.

Придет тот день, когда мы сможем сами решать, что нам делать, когда и с кем.

Быстро проехав по сельским дорогам, Ида наконец добралась до дома. Заметив, что пес закрыт в вольере, она поняла, что приехала Флора. Но, к ее удивлению, на террасе, в тени деревянного навеса, сидел и Фабрицио.

– Уже почти два часа, – с вызовом заметила Мара. – Только тебя и ждали. Паста уже готова. С жареными баклажанами и соленой рикоттой, как любит Фабрицио. Помидоры для подливы специально заказывала из Пакино. Их привезли много, так что я еще сделала тефтели в соусе. А на гарнир овощное рагу и омлет с тропейским луком. И Флора привезла кремовые пирожные.

– Мама, это чересчур много! К тому же я уже ела мороженое.

– Ну и что? – Мать махнула рукой. – Еды для детей много не бывает. Выпей воды, освежись.

Ида покорно села и налила себе лимонада. После обеда Мара с нетерпением обратилась к невестке:

– Ну, дай же уже ей его.

– Что?

Флора вышла и, вернувшись, положила что-то на стол. Это был конверт.

– Пришло сегодня утром. От Джулии Берни.

– Открой, мы сгораем от любопытства, – поторопила ее мать.

– Вот почему вы все так быстро поели! – усмехнулась Ида.

Она взяла письмо и повертела в руке.

– Если повезет, там будет адрес сестер Кометта-Мандзони. Надеюсь, Джулии удалось его разыскать.

Ида взяла нож, разрезала конверт и достала листок.

Мара вытянула шею, на лице ее выразилось разочарование, потому что из-за катаракты она не могла ничего разглядеть. Ида принялась за чтение. С непроницаемым выражением лица. Наконец она положила письмо на стол.

– Ну, что там? Она нашла его?

– Да, адрес сестер есть. Но Джулия сделала куда больше.

– Не понимаю, – смутилась Флора.

– Она позвонила нескольким физикам, с которыми познакомилась в Сорбонне и которые теперь работают в Южной Америке. Некий чилийский профессор, Карлос Ривера, утверждает, что видел Этторе в Буэнос-Айресе четыре года назад[11]. К сожалению, ей не удалось найти его адреса.

– Стало быть, его несколько раз видели в Аргентине? – Фабрицио казался погруженным в свои мысли и посмотрел на сестру темными глазами, в которых даже в самые радостные моменты читалась извечно присущая им грусть.

– Да.

Мара с облегчением вздохнула.

– Ну, теперь, когда ты знаешь, что он живет на другом конце света, ты должна быть довольна. На этом можно остановиться. Как я и говорила, нужно оставить мальчика в покое. Он сделал свой выбор.

И она благодарно поцеловала распятие, висевшее у нее на груди.

– Мама, – усмехнулась Ида. – Мальчику уже столько же лет, сколько и мне. Я уважаю его выбор, но дело в том, что я искала не совсем его.

– А кого же? – нахмурилась мать.

– Мама, ты так и не поняла, – вмешался Фабрицио. – Она ищет Альберто. Как и тогда.