Поезд шел меж раскаленных холмов, и Ида молча смотрела в окно, убаюканная покачиванием вагона, видом пожелтелых дюн, скрученных рулонов сена, лежащих на полях, хижин с каменными крышами.

Поезд вынужденно останавливался несколько раз: порода обрушилась на дорогу.

Ида поймала себя на мысли, что не хотела предупреждать Флору, что едет в Ракальмуто, поскольку ее прошлое принадлежало ей одной и вмешательство посторонних было неуместно.

Невестку я обидела, это точно.

Погруженная в свои мысли, она почти не заметила, как добралась до небольшой арабской деревушки, пристроившейся на возвышенности, и, когда поезд остановился, обнаружила, что вышла там только она. Она оказалась на пустынной и безлюдной площади.

Ида растерянно взглянула на часы.

Было довольно поздно.

Школы вот-вот закроются.

Чтобы как-то защититься от летнего зноя, Ида вытащила из сумки платок и повязала его на голову. Затем направилась по дороге из гладкого булыжника наверх, где виднелся силуэт средневекового замка Кьярамонте.

Углубляясь в переулки, Ида заметила, что город состоял из невысоких домишек светлого камня с черепичными крышами. Асфальт закончился, пошла грунтовка. Когда Ида свернула направо, она заметила нескольких одетых в черное женщин, сидящих у входа в дом. Они чистили овощи. Старуха с длинными седыми волосами, скрученными в пучок, раскладывала на деревянной решетке помидоры для сушки. Она с интересом посмотрела на Иду.

Должно быть, им любопытно, что делает эта элегантная синьора в туфлях на каблуках и в голубом платке в такой забытой Богом деревушке.

Не обращая внимания на пытливые взгляды, Ида раскрыла дорожный справочник, который прихватила с собой, чтобы свериться, куда идти. Виале-делла-Виттория осталась позади, и Ида наконец свернула на виа Генерала Макалузо, стуча каблуками по булыжной дороге.

Примерно через десять минут она оказалась перед невысоким белым зданием школы. Несколько женщин стояли у входа и разговаривали в ожидании чего-то.

Ида с облегчением вздохнула.

Она укрылась от солнца под деревом, как вдруг до нее долетел долгий протяжный звук, которому вторили гомон голосов и крики сбегающихся со всех сторон детей в черной форме с белыми воротничками, с портфелями за плечами. Когда все вроде бы вышли, Ида шагнула в ворота и подошла к лестнице.

У входа в школу сторож орудовал старой метлой.

– Здравствуйте, я ищу учителя по фамилии Шаша, – сказала Ида.

Сторож изумленно осмотрел ее с головы до ног и наконец кивнул:

– Вторая дверь налево.

Войдя, Ида прошла по коридору несколько метров и остановилась. Дверь слева была открыта. В классе какой-то мужчина в светлой рубашке с подвернутыми рукавами, с круглым и добродушным лицом, собирал листы бумаги, оставленные учениками на длинных партах из темного дерева, и поправлял чернильницы.

– Здравствуйте, что вам угодно? – спросил он, заметив Иду.

– Я ищу господина Шашу.

– И вы его нашли. Я Леонардо Шаша. Чем могу быть полезен?

Ида окинула взглядом серо-белые стены класса. На одной висела большая карта Сицилии.

– Видите, как хорош наш остров. Нам нужно беречь его, – заметил Шаша.

– Ида Клементи, очень приятно, – улыбнулась Ида.

– Вы, должно быть, хотите поговорить о зачислении в школу?

– Нет, у меня нет детей, – ответила Ида. – Я приехала из Катании, чтобы расспросить вас об одном важном деле.

– Из Катании? – прищурился Шаша. – И о чем же таком важном вы хотели поговорить?

– Об Этторе Майоране.