Родители долго предлагали Иде выйти куда-нибудь с Дорой, ее бывшей одноклассницей. Поначалу Ида упрямилась и не хотела. Дора была милой девушкой, но боялась всего на свете и всегда и всем потакала. Но потом Ида передумала. На работе она была окружена студентами, дома общалась только с братом, и ей захотелось побыть немного в компании такой же юной девушки.

Они уже ходили в зоопарк и посетили Колизей, но в это воскресенье Дора предложила немного погулять, и потому Иде представилась возможность увидеться с Альберто, не опасаясь необходимости объясняться с родителями. С их первого поцелуя прошло уже два года, но желание встречаться не стало меньше, напротив, оно разгоралось, точно пламя на ветру. Поэтому Ида попросила зайти за ней. Виа Лудовизи, где они жили, находилась в центре города. Оттуда они могли спокойно пойти в кафе-мороженое, а потом в церковь, так что ни у кого из домашних не возникло бы подозрений.

Ида стояла в своей комнате в новом розовом трикотажном платье с бежевым кружевом и крутилась перед зеркалом. По случаю, не сказав отцу, она купила на собственные деньги к нему туфельки с закругленным носом, на среднем каблуке. Красивые, но и довольно удобные.

Когда она услышала звук звонка, она накинула шерстяное красное пальто и надела берет, бросилась в гостиную и выглянула с балкона. Затем, повернувшись к отцу, который сидел в своем зеленом бархатном кресле и, как всегда, курил и читал газету, указала на подругу, стоящую внизу на тротуаре.

– Дора уже пришла, – радостно сказала Ида.

Отец кивнул, продолжая листать Corriere della Sera, аккуратно зажав трубку зубами, и хриплым голосом заметил:

– Не задерживайся. Вечером у нас гости.

Гости?

Ида поморщилась, но, взволнованная предстоящей встречей, не обратила особого внимания на эти слова и быстро побежала к двери, предвкушая день, в который она сможет вдохнуть свободы.

Дора ждала внизу. У нее были круглое личико, усыпанное веснушками, и медные волосы, собранные в простенький хвостик. Ее можно было бы назвать изящной, если бы не слегка косящий взгляд, от которого Ида то и дело впадала в замешательство.

– Как ты элегантно оделась! – приветствовала ее подруга.

– Спасибо, – покраснела Ида.

Знай Дора истинную тому причину, она наверняка бы пришла в ужас.

Они смешались с толпой, часто останавливаясь, чтобы поглазеть на витрины. Дора застыла перед манекеном в костюме от Коко Шанель, тогда как Ида прошла немного вперед, чтобы посмотреть новинки ближайшего книжного магазина.

– Вот бы мне такой! – мечтательно воскликнула Дора.

– А я бы предпочла вот это издание «Анны Карениной», смотри, какое красивое золотое тиснение! – ответила Ида, прижавшись носом к стеклу. Когда же она подняла глаза и встретилась с удивленным взглядом Доры, стоявшей всего в нескольких метрах от нее, она подошла к ней, потянула ее за рукав, и они вернулись к прогулке. Ида почувствовала, как ускользает время.

– Как проходит твое обучение на машинистку? – спросила Ида, когда вход в парк Виллы Боргезе остался позади.

– Не знаю, зачем оно мне вообще нужно, раз уж решено, что я выйду замуж.

– Откуда такая уверенность?

– Мой отец день и ночь водит к нам в дом сыновей своих знакомых или коллег, которые работают с ним на почте, очевидно, чтобы они познакомились со мной, – засмеялась Дора и откинула назад рыжие волосы.

– И тебя это не раздражает?

В это самое время двое молодых людей остановились у церкви Тринита-дей-Монти и смотрели сверху на впечатляющую лестницу, спускавшуюся на площадь Испании. Это было одно из самых любимых мест Иды в Риме.

Дора пожала плечами.

– Все зависит от того, кого он приводит. По правде говоря, один мне даже понравился. Немного полноват, но в нем было что-то такое… – Щеки Доры тут же залились краской. – Но мне показалось, он пришел только потому, что не мог отказаться. Ведь мой отец – его начальник, – безутешно закончила она.

– И что потом?

– Я больше его не видела. А как ты сама?

– А я потеряла голову из-за студента. Мы познакомились на работе, уже давно, – ответила Ида с блестящими глазами.

– И какой он?

– Чудесный. Я не в силах думать ни о чем другом. Мне хочется кричать во все горло. Но я не могу. Кстати, пожалуйста, никому не рассказывай. Если об этом узнает адвокат Клементи, это будет кошмар. – Ида изобразила чопорного отца, курящего трубку.

– Вы встречаетесь тайком? А если кто-то узнает? Ты не боишься?

– Других вариантов нет. Когда отец случайно столкнулся с ним в Институте, он сразу покосился на меня и потребовал, чтобы я обещала не иметь с ним дела. И даже угрожал, что запретит мне работать. Он говорит, что сам найдет мне мужа.

Ида помрачнела.

– Он поступает так, потому что желает тебе добра.

– Альберто и есть мое добро, – отвечала Ида, обгоняя двух медленно идущих пожилых синьор.

Обе немного помолчали, затем Дора вкрадчивым голосом вновь продолжила прерванную беседу:

– Я давно хочу спросить тебя кое о чем. С тех самых пор, как услышала, как об этом говорили родители.

– О чем же?

– Зачем тебе работать? У твоего отца проблемы с деньгами?

– Что ты! Мне просто нравится работать. Запах бумаги, чернил, компания уникальных людей.

И Ида рассказала подруге, как работа изменила ее жизнь.

– К тому же кому, как не тебе, знать, что я совсем не гожусь для ведения хозяйства.

Дора залилась смехом.

– Так и есть – помню, как учительница труда попросила нас связать шарф.

– Мой был весь перекошен. И заканчивался острым углом, – рассмеялась Ида. – Я всегда была погружена в книги, прятала их под партой и читала, вот и потеряла счет петлям.

Девушки принялись спускаться по лестнице. Ида шла впереди, почти вприпрыжку, Дора медленно спускалась следом.

Когда они очутились на площади, Ида запустила руки в струи фонтана Баркачча и глотнула воды. Она всегда так делала, проходя здесь.

– Попробуй, – предложила она Доре. Но та покачала головой.

– Нет, я вся промокну.

Ида брызнула на нее водой, и Дора отскочила. Потом они, смеясь, пошли в кафе-мороженое «Джолитти» и с рожками в руках повернули к базилике Святых Амвросия и Карло на виа дель Корсо. Когда они вошли в церковь, то обнаружили, что священник уже начал раздавать причастие. Они сильно опоздали, но не слишком огорчились. По крайней мере, не Ида.

После окончания причастия они распрощались.

– Славно было увидеться.

Ида говорила правду, но ее просто распирало от желания поскорее бежать на следующую встречу. Так что она направилась в сторону дома, но, как только Дора свернула на боковую улочку, вернулась обратно.

Альберто уже ждал в условленном месте, сидя на ступеньках церкви.

Они бросились в объятия друг друга. Ида жадно вдыхала запах его сандалового лосьона после бритья и, когда почувствовала, как его руки скользнули по ее бедрам, ощутила странное, но приятное возбуждение во всем теле.

Вместе они направились на Виллу Боргезе. Ида, обрадованная, что ей больше не придется говорить об уроках труда и претендентах на руку Доры, обсуждала с Альберто президентские выборы, только что прошедшие в США.

Он был единственным, с кем она могла поговорить об этом.

Для адвоката Клементи чтение газет и разговоры о политике были прерогативой мужчин, и потому для Иды такие темы были запрещены. Вот почему на работе она жадно читала все газеты, какие могла, и по возможности вступала в разговоры со студентами и юными физиками.

Иду мучило желание понять.

Оба были довольны, что Рузвельт, представитель демократов, получил пятьдесят семь процентов голосов, и их это не слишком удивило. Его предшественник Гувер стал виновником биржевого краха Уолл-стрит. Такое бремя свалило бы любого. Но что их действительно обеспокоило, так это результаты выборов в парламент Германии, поскольку национал-социалисты получили более трети голосов.

– И все же с июля Гитлер потерял почти четыре процента, – заметила Ида.

– Вот видишь, тебе нравятся числа! А ты хотела быть учительницей литературы! – посмеялся Альберто, показав идеально ровный ряд белых зубов.

Иде показалось, что ее сердце сейчас взорвется от радости, а желудок скрутило.

– Нужда, возведенная в добродетель, – отшутилась Ида, немного придя в себя.

Альберто вновь принял серьезный вид.

– Германия – это настоящая пороховая бочка. Экономическая депрессия тянет Штаты на дно, политическая ситуация нестабильна. И много, слишком много людей верят, что Гитлер – это единственная альтернатива коммунистической заразе и что только он способен поднять Германию с колен. Кстати, ты знаешь, что Этторе собирается в Германию совсем скоро?

– Да, он мне говорил что-то такое. Представляешь, что я вчера узнала? Что именно он первым заявил о межнуклонных силах. Вот только не захотел опубликовать результаты. Как и в случае с нейтральным протоном. Этторе добирается до решения раньше других, но останавливается на пороге, чтобы пропустить кого-то вперед. Не понимаю, почему он ни капли об этом не жалеет.

– Жалеет? Этторе? Мне кажется, он специально так делает. Он смотрит на мир не так, как все, и иронизирует над всем в своей типичной манере.

Они остановились.

Дальнейший путь был перекрыт ограждениями и военным грузовиком.

– В чем дело? – спросила Ида у прохожего.

– На площади Венеции проходит парад. Скоро подъедет дуче.

Казалось, толпа совсем взбесилась в попытке прорваться в узкий проход и оказаться как можно ближе к месту проведения парада.

– Нам не пробраться, – огорчилась Ида.

– Важно не куда-то идти, а просто побыть вместе.

Ида невольно ухватила Альберто за руку, и он воспользовался ситуацией, чтобы обвить ее талию и прижать к себе у первых подвернувшихся ворот. Он нежно провел пальцем по ее щеке и крепко поцеловал.

– Раз уж мы не попадем на Виллу Боргезе, предлагаю пойти ко мне, это рядом.

В его глазах горел огонь желания, а Ида вновь почувствовала, как по ее телу пробежала непривычная волна. У нее закружилась голова. Ида боялась рухнуть в пустоту и в то же самое время испытывала неостановимое желание прыгнуть в пропасть, которая пугала и притягивала ее.

Она ушла от Альберто, когда уже стало темнеть. Толпа разошлась. На улицах почти никого не было. На площади валялись цветы и галстук Балиллы[9]. Ида старалась не наступать на них. Она быстро вскочила в трамвай и, пока он катил по улицам города, чувствовала, как ее охватывает приятное оцепенение. Она не могла отогнать мысль о том, что произошло. Но не жалела об этом.

Как раз наоборот. Она чувствовала, что их ждет радостное будущее.

И неважно, что скажет отец по поводу ее позднего возвращения.

Неважно, что происходит в мире.

Она счастлива.

Выйдя из трамвая, она побежала к дому. Открыв входную дверь, зашла в деревянный лифт и поднялась на свой этаж, вставила ключ в замочную скважину. Щеки ее все еще горели. За этот ключ ей пришлось бороться несколько недель.

Дверь открылась, и до Иды сразу же долетел сильный запах тушеной цветной капусты, смешанный с ароматом горящего камина.

Она услышала звон бокалов. Дом был украшен, точно к празднику, царило странное оживление.

Через минуту к ней подошла домработница в парадной форме, черной с белым фартуком, и помогла снять пальто.

– Вы еще здесь? – удивилась Ида, увидев прислугу в такой час.

Домработница была любезна, но озабоченна. Чуть дальше, облокотившись на дверной косяк, стоял Фабрицио в сером костюме. Он молча посмотрел на сестру, точно желая ее о чем-то предупредить.

– Похоже, ты опоздала, – сказал он и приподнял бровь.

– Опоздала? К чему?

– Отец привел на ужин гостя.

Ида взглянула на брата. Он уже стал мужчиной. Но она не понимала, почему у него такой мрачный вид.

– Гостя? Да, теперь я вспомнила, но кто же он?

– Если я правильно понял, он врач.

– Врач? И он пришел один? Разве кому-нибудь плохо? – Ида застыла в недоумении, но грубый голос отца вернул ее к реальности.

– Негоже возвращаться в такой час!

– Отец, весь город перекрыт из-за парада! – выпалила она. – Когда я вышла из церкви…

Но закончить не успела.

– Да, я слышал о давке в городе, – казалось, отец немного успокоился. – Тебе повезло, что у нас гости. А теперь поторопись, не то мы опозоримся. Причешись и приведи себя в порядок. Это важно. У нас в гостях доктор Браски.

– Но кто он? – нетерпеливо поинтересовалась Ида.

– Прекрасная партия, – отрезал адвокат.

Иде показалось, что ее окатили ведром ледяной воды. Несмотря на волнение, она молча подчинилась – отправилась в свою комнату и, надев безликое темно-синее платье до колен, а затем расчесавшись, вышла в гостиную.

Отец с неодобрением взглянул на ее платье и, пожав плечами, указал на человека, сидящего рядом с ним. Тот был немного постарше Иды, высокий и худой, на шее галстук-бабочка. Не слишком красив, пожалуй. Никто не может быть красивее Альберто.

– А вот и моя дорогая и рассудительная дочь, – представил ее отец.

– Весьма польщен, синьорина Клементи, – ответил юноша официальным тоном. – Раффаэле Браски. Ваш отец очень много рассказывал о вас, и я, признаться, уже имел удовольствие встречать вас несколько раз у кабинета вашего отца. Вот только вы меня не замечали.

– Доктор Браски – кардиолог. Он выбрал весьма непростую специализацию, – вмешался отец.

Ида кивнула. Ей бы хотелось игнорировать истинный смысл этого визита. Если бы не сегодняшний разговор с Дорой, она бы, может, ничего и не поняла. Зачем же отец устраивает все это представление, когда его никто об этом не просил?

– Я лишь пытаюсь нащупать нужную нить, – скромно заметил доктор, не отрывая взгляда от Иды.

– Судя по тому, что я слышал, у вас прекрасно получается. Вы уже в столь юном возрасте можете поставить точный диагноз почти безошибочно.

– Мне нравится моя работа, скажем так.

– Ида тоже у нас умница. И не только в работе, но и по дому хлопотать мастерица. Мать ежедневно ее так и хвалит. Одним словом, хоть завтра замуж, – заключил отец.

Иде показалось, что она сейчас упадет в обморок. К счастью, Фабрицио стоял совсем рядом и, увидев, как она побледнела, заботливо удержал ее.