1 Какое заклятие разрушить?
1. Я обсуждал пример с Dicrocelium dendriticum в: Dennett, 2003c; подробнее о его удивительном жизненном цикле см.: Ridley, 1995, и Sober and Wilson, 1998. Яркий пример паразита рыб см. в: LoBue and Bell (1993). Паразит мышей, Toxoplasma gondii (токсоплазма), будет более подробно рассмотрен в главе 3. Эпиграф Хью Пайпера приводится в: Blackmore (1999), а также в: Pyper (1998). Все библиографические ссылки можно найти в списке литературы в конце книги; как правило, они приводятся непосредственно в тексте, а не в сносках. Подобные примечания будут использоваться для более подробного раскрытия отдельных положений текста, что может представлять интерес в основном для специалистов.
2. Почему потенциал для выведения преданности присутствовал у собак, но отсутствовал у кошек, — само по себе интересная глава биологии, но это увело бы нас слишком далеко в сторону. Подробнее о пределах одомашнивания см.: Diamond, 1997.
3. Вот два наиболее известных определения религии, с которыми можно сравнить мое:
…единая система верований и практик, относящихся к вещам священным, то есть обособленным и запретным, — верований и практик, которые объединяют в одну единую моральную общину, называемую Церковью. [Эмиль Дюркгейм, Элементарные формы религиозной жизни]
(1) Система символов, которая способствует (2) возникновению у людей сильных, всеобъемлющих и устойчивых настроений и побуждений, (3) формулируя концепции общего порядка бытия и (4) облекая эти концепции в такой ореол фактичности, что (5) эти настроения и побуждения кажутся единственно реалистичными. [Клиффорд Гирц, Интерпретация культур]
4. Подобные превращения обычно происходят постепенно. Разве не должно было существовать Первое Млекопитающее — самое первое млекопитающее, чья мать млекопитающим не являлась? Вовсе нет. Нет никакой необходимости в принципиальном разграничении терапсид (тех потомков рептилий, к чьим собственным потомкам относятся все млекопитающие) и собственно млекопитающих (обсуждение этого вечно интригующего вопроса см. в: Dennett, Эволюция свободы, 2003c, pp. 126–28). Давно существующая религия может превратиться в «бывшую религию» постепенно, по мере того как ее приверженцы шаг за шагом отказываются от догм и практик, отличающих подлинное явление. Такое описание не содержит оценочных суждений: млекопитающие — это бывшие терапсиды, а птицы — бывшие динозавры, и от этого они ничуть не хуже. Конечно, юридические последствия того, была ли пересечена эта граница, пришлось бы урегулировать, но это вопрос политический, подобно моральному статусу осьминога, а не теоретический.
5. Да пребудет с тобой Сила! Религиозен ли Люк Скайуокер? Подумайте, насколько иначе мы отнеслись бы к этому заклинанию, если бы Джордж Лукас представил Силу как нечто сатанинское. Недавняя популярность кинематографических саг с вымышленными религиями («Властелин колец» и «Матрица» — еще два примера) представляет собой интересное явление само по себе. Трудно представить, чтобы в прежние времена терпимо относились к столь деликатным темам. Наше растущее самосознание в вопросах религии и религий — вещь хорошая, как мне кажется, несмотря на все перегибы. Как и научная фантастика в целом, оно способно открыть нам глаза на другие возможности и помочь лучше взглянуть на реальный мир.
6. В 1950-х и 1960-х годах, когда фрейдистский психоанализ был на коне, критики, пытавшиеся указать его приверженцам на многочисленные слабости и ошибки теории Фрейда, обычно упирались в раздражающе вежливую стену психоаналитической защиты в духе: «Давайте попробуем понять, почему вы столь враждебны к психоанализу и почему вы испытываете эмоциональную потребность „опровергать“ его положения. Начните, пожалуй, с рассказа о ваших отношениях с матерью…» Это было предвосхищением основания (или круговым рассуждением), даже когда говорилось искренне, а зачастую это было попросту нечестно. Я понимаю, что то, как я откладываю рассмотрение вопроса о существовании Бога, может показаться тем, кто вооружился аргументами, столь же беспринципным уклонением от интеллектуальной ответственности. Но если бы я начал эту книгу с их вопроса в его традиционной формулировке, мне пришлось бы перепахать сотни страниц давно знакомой почвы, прежде чем я смог бы предложить что-то новое. Пожалуйста, наберитесь терпения. Я не забуду о своей обязанности разобрать эту тему!
2 Несколько вопросов о науке
1. Подробнее о роли науки в предотвращении угроз и о колоссальном росте «избегаемости», которого достигла человеческая цивилизация, см. в моей книге Эволюция свободы, 2003c.
2. Следуя недавней практике, я использую термин «исламистский» для обозначения тех радикальных или фундаменталистских течений исламской мысли, которые в целом осуждают демократию, права женщин и свободу исследований, необходимую для процветания науки и технологий. Многие — пожалуй, даже большинство — исламские мыслители и лидеры глубоко не согласны с этой исламистской позицией.
3. Единственное исследование на эту тему, которое мне удалось найти, — Anderson and Prentice, 1994.
3 Почему происходит хорошее
1. В нескольких случаях я встречался с небольшими группами единоверцев, и то, что мои информанты время от времени обнаруживали разногласия между собой, было особенно показательным, а для некоторых, возможно, даже изменило жизнь.
2. Согласно современным представлениям, различные крики койотов служат разным целям. Леденящий душу «групповой тявкающий вой», скорее всего, «играет важную роль в заявлении прав на территорию и предотвращении визуального контакта между группами койотов» (Lehner, 1978a, p. 144; см. также Lehner, 1978b). Если вы можете избежать реальной битвы за территорию с помощью впечатляющего бряцания оружием, то это весьма экономный способ сберечь силы и здоровье для охоты в последующие дни. Согласно этой гипотезе, внушительная громкость сигнала — трудноподделываемый признак его достоверности, что является обычным явлением в коммуникации животных. (Отличное обсуждение теоретических и экспериментальных исследований эволюции честной сигнализации см. в: Hauser, 1996, глава 6.) Это также наводит на мысль об интересных экспериментах, которые можно было бы провести с использованием высококачественного воспроизведения записей воя койотов для регулирования плотности популяции. Поймут ли койоты, в чем подвох? Сколько времени у них на это уйдет?
3. Начальный обзор обширной литературы по креационизму и разумному замыслу должен включать: Pennock, 1999, «Вавилонская башня: доказательства против нового креационизма»; Perakh, 2003, «Неразумный замысел»; Shanks, 2004, «Бог, дьявол и Дарвин: критика теории разумного замысла»; Young and Edis, 2004, «Почему теория разумного замысла несостоятельна: научная критика нового креационизма»; и National Academy of Sciences, 1999, «Наука и креационизм». В номере журнала Reports of the National Center for Science Education за май — август 2004 года был представлен обзор нескольких десятков недавно вышедших книг на эту тему, включая более дюжины работ (разного качества), написанных с христианских или иудейских позиций. Для прекрасного ознакомления с современной эволюционной биологией я настоятельно рекомендую антологию современных работ под редакцией Moya and Font, 2004, «Эволюция: от молекул к экосистемам»; двухтомную «Энциклопедию эволюции» под ред. Pagel, 2002; а также седьмое издание учебника «Жизнь: наука биология» (Purves, et al., 2004). Существуют также десятки хороших веб-сайтов, на которых можно найти авторитетные и беспристрастные опровержения работ наиболее видных критиков эволюции, таких как Уильям Дембски и Майкл Бихи. Один из лучших — сайт Национального центра научного образования: http://www.ncseweb.org.
Разумеется, существует и множество веб-сайтов, посвященных разумному замыслу, но нет ни одного серьезного рецензируемого научного журнала. Почему так? Если бы разумный замысел был идеей, время которой пришло, то, казалось бы, молодые ученые должны были носиться по своим лабораториям, прилипнув к экранам компьютеров, и соперничать друг с другом в надежде получить Нобелевские премии, которые непременно ждут любого, кто сможет опровергнуть сколько-нибудь значимое положение современной эволюционной биологии. Сторонники разумного замысла настаивают, что научный истеблишмент предвзято относится к их работам, из-за чего они якобы не могут пробиться в ведущие журналы, однако это попросту неправдоподобно. Институт Дискавери и другие прекрасно финансируемые прибежища сторонников разумного замысла могли бы без труда позволить себе издавать высококлассный рецензируемый журнал — если бы только в нем было что публиковать и если бы они могли найти авторитетных ученых для рецензирования статей. Ежегодно публикуются буквально тысячи рецензируемых научных статей, развивающих и расширяющих базовую теорию эволюции, и большинство авторов этих статей никогда не станут знаменитыми, несмотря на свой доказанный профессионализм. Наверняка некоторые из них с радостью переметнулись бы в другой лагерь и рискнули бы подвергнуться насмешкам со стороны истеблишмента ради шанса прославиться на весь мир как «ученый, который опроверг Дарвина». Но покровители креационизма даже не утруждают себя подобными приманками. Они прекрасно все понимают. Они знают, что в их распоряжении нет ничего, кроме пропаганды, и именно на нее они тратят свои фонды.
Уильям Дембски (Dembski, 2003) опубликовал список из целых четырех (посчитайте сами!) рецензируемых научных статей, которые, по его утверждению, подкрепляют идеи разумного замысла. (Он также упоминает свою собственную книгу 1998 года, которая действительно была опубликована в рецензируемой серии издательства Кембриджского университета.) Однако собственные комментарии Дембски к этим работам ясно дают понять, что их аргументы в лучшем случае являются, по его выражению, «недарвиновскими» (они строятся без каких-либо специфически дарвиновских предпосылок) и потому могут быть использованы для поддержки аргументации в пользу разумного замысла. Ни одна из этих статей на самом деле не выдвигает аргументов в пользу самого разумного замысла.
4. За этой привычной манерой выражаться скрывается одна сложность. Когда в данном контексте мы говорим о «половине ваших генов», мы имеем в виду половину тех ваших генов, которые индивидуальны — то есть генетически отличают вас от других представителей вашего вида. При клонировании любые ваши гены, делающие вас «особенным» (к лучшему или к худшему), передаются вашему потомству в полном объеме. При половом размножении у вашего потомства проявляется лишь половина этих генов; вторую половину индивидуальных генов предоставляет ваш партнер.
5. Возникают ли деньги из чисто бартерных систем в результате постепенных и едва заметных изменений в практике обмена («товарная» теория) или же для этого всегда требуется некое властное решение («фиат») со стороны государства, либо сознательное соглашение, договор («хартальная» теория)? Споры о происхождении денег ведутся на протяжении веков. Увлекательное обсуждение истории этой дискуссии вместе с несколькими изящными экономическими моделями возможных процессов см. в: Awai, 2001. См. также: Burdett et al., 2001; и Seabright, 2004.
6. Возможно, конечно, что на самом деле какой-то конкретный исторический индивид проделал столь значительную часть ранней работы по созданию денег, языка или музыки, что он или она заслуживает звания автора, однако это крайне маловероятно и совершенно необязательно. Эволюция позволяет культурным новшествам накапливаться настолько постепенно, что авторство распределяется между миллионами ни о чем не подозревающих новаторов на протяжении тысяч поколений — точно так же, как эволюционные новшества, меняющие гены.
7. Разумеется, разница в механизме воспроизводства имеет огромное значение. Когда монетный двор меняет год, выгравированный на штемпеле, которым чеканятся все монеты, это своего рода мутация, но обычно такие мутации не накапливаются. Если зазубрину или дефект на штемпеле не исправить, они могут оставлять след на всех монетах в течение многих лет и даже скопироваться на последующий штемпель (если одна из отчеканенных им монет будет выбрана в качестве «отцовского» элемента, с которого изготавливается новый «материнский» штемпель) — а это уже больше похоже на генетическую мутацию, передающуюся потомству.
8. По поводу воображаемой «внутренней» ценности денег см. главу «Сознание: сколько это в настоящих деньгах?» в книге: Dennett, 2005c.
9. О том, каково это — быть грифом-индейкой, см.: Dennett, 1995a (перепечатано в: Dennett, 1998a).
Возможно, биологам будет проще понять сопротивление многих обществоведов биологизации их дисциплин, если они задумаются о собственном дискомфорте перед попытками... физикализовать биологию. Эрнст Майр, легендарный эволюционный биолог, незадолго до своего столетнего юбилея опубликовал книгу об автономии биологии, где показал, почему она не «сводится» к физике (Mayr, 2004). Я согласен с большинством его утверждений. Он не заявляет, будто физика не задает никаких ограничений или принципов, которые биологи обязаны понимать и могут использовать. Существуют разные виды редукционизма, и лишь некоторые из них — те, что я называю «жадным редукционизмом» (Dennett, 1995b), — ошибочны. Когда кто-то объявляет критикуемую точку зрения редукционистской, нам нужно внимательно присмотреться, действительно ли это плохо.
Среди тех, кому приписывают этот афоризм, — философ Людвиг Витгенштейн, художник Пауль Клее и критик Виктор Шкловский.
Разумеется, существует множество промежуточных случаев, когда у создателей лодок есть те или иные соображения — хорошие или плохие, смутные или гениальные, — стоящие за вносимыми изменениями, так что не все эти изменения сводятся к случайным соскокам тесла. То, что в данный момент казалось отличной идеей, может довольно быстро оказаться бесполезным. Это ускоряет процесс проектирования, но в обоих направлениях: методом проб и ошибок опробуются как более масштабные неудачные идеи, так и удачные. Ричард Докинз предложил называть творения без творцов «дизайнойдами» (1996, с. 4). Это новообразование полезно тем, что указывает на ошибку, которую люди часто совершают, полагая, будто всё, что выглядит спроектированным, должно быть создано преднамеренным сознательным разумом; однако не стоит думать, будто этот термин проводит в природе четкую границу. Являются ли короткие лапы такс дизайном или дизайнойдом? Селекционеры намеренно стремились к этому результату, и у них были на то свои причины. Генно-модифицированные организмы — это дизайн или дизайнойд? Плотина бобра, который хитроумно использует местные и никогда ранее не встречавшиеся возможности для ее строительства, — это дизайн или дизайнойд? Строительство бобровой плотины требует значительно больших когнитивных способностей, чем коническая песчаная ловушка муравьиного льва. Работа по исследованию великого единства Пространства Дизайна распределена между медленным, поступательным храповым механизмом естественного отбора генов и стремительным поиском методом проб и ошибок со стороны отдельных мозгов (а также их многочисленных искусственных средств исследования), поэтому я продолжу использовать собирательный термин «дизайн» для обозначения всего этого.
Одна из главных тем книги «Опасная идея Дарвина» (Dennett, 1995b) заключается в том, что открытое Дарвином по сути представляет собой алгоритм — рецепт обработки информации, который может быть реализован на самых разных носителях, точно так же как алгоритм деления столбиком может выполняться карандашом, ручкой, мелом или палочкой на земле.
Подробнее о мемах см. также: Dennett, 1995b, 2001b, 2001c, 2005c, а также приложение C к этой книге.
Некоторые подробности см. в: Dawkins, 2004a, с. 31–32.
Групповой отбор прошел спорный путь в эволюционной теории, а технические разногласия превращают его в опасную территорию для непосвященных. См.: Wilson and Sober, 1994 (и все комментарии, опубликованные в том же номере журнала); Sober and Wilson, 1998; а также Dennett, 2002a (и ответ Собера и Уилсона в том же номере журнала). Взгляды Уилсона будут подробнее рассмотрены в одной из следующих глав.
4 Корни религии
1. Среди социологических исследований нет единого мнения о том, как подсчитывать религии (в отличие от культов и других обычно недолговечных организаций), но по любым меркам существуют многие тысячи отдельных (независимых, не связанных друг с другом) религий. В альманахах зафиксировано более тридцати тысяч различных христианских церквей. Более или менее стандартным справочником по всем религиям является труд Барретта и соавторов «Всемирная христианская энциклопедия» (2nd ed., 2001). Новые религии возникают так часто, что даже на веб-сайтах не всегда успевают вовремя обновлять их списки. Вот несколько хороших ресурсов: http://www.religioustolerance.org/worldrel.htm и http://www.watchman.org/cat95.htm — на последнем проиндексировано более тысячи новых культов и религий. Существуют также журналы и организации, посвященные изучению новых религий, которые легко найти в Интернете.
2. Данбар (Dunbar, 2004) называет эти захоронения неоспоримым свидетельством существования религии, но на самом деле они весьма загадочны. Нет сомнений в том, что тела были намеренно уложены в определенной позе вместе с предметами, покрытыми красной охрой, однако значение этой мизансцены вызывает жаркие споры. См., например: http://home/earthlinknet/~ekerilaz/dolni.html.
3. Полезный обзор представлен в статье: Atran and Norenzayan, 2004, вместе с которой опубликованы два десятка экспертных комментариев и ответ авторов. К числу других обязательных для прочтения работ относятся: Sperber, 1975, 1996; Lawson and McCauley, 1990, 2002; Guthrie, 1993; Whitehouse, 1995; Barrett, 2000; Pyysiäinen, 2001; Andresen, 2001; Shermer, 2003.
4. В последние годы эта тема развивалась многими авторами. Мой собственный вклад в эту литературу включает работы: Dennett, 1991a, 1995b, 1996, а также многочисленные статьи.
5. Главная причина, по которой я против того, чтобы говорить о наличии у животных — или даже у взрослых людей — «модели психического» (theory of mind), заключается в том, что это выражение обычно вызывает в воображении слишком интеллектуализированный образ маленького ученого, который выводит теоремы, сверяется с суждениями и проверяет гипотезы. Я же вижу в тех, кто применяет интенциональную установку — даже в таких виртуозах своего дела, как самые изощренные манипуляторы, которых вы когда-либо встречали, — скорее интуитивных художников, нежели искушенных теоретиков. Здесь больше проявляется мастерство, нежели идеология, а создание явных, осознанных моделей этого народного ремесла — еще более недавнее новшество, впервые зародившееся в прекрасных романах XVIII и XIX веков и систематизированное (хотя вряд ли ставшее от этого более эффективным) психологами, социологами и иже с ними уже в XX веке (Dennett, 1990, 1991c). Сторонники «теории теории» возразят, что это замечательное мастерство, или ноу-хау, должно быть как-то реализовано в мозге тех, кто им обладает, и что нам следовало бы попытаться разработать нейробиологическую вычислительную модель этой способности. Я полностью согласен, однако именование этого теорией всё же сужает воображение теоретика, чего, на мой взгляд, следует избегать. Чем же еще это может быть, как не своего рода теорией? Я считаю, что это хороший вопрос, на который нам стоит попытаться ответить, а не риторический вопрос, закрывающий тему заранее.
6. См., например: Tomasello and Call, 1997; Hauser, 2000; Povinelli, 2003.
7. В современной теоретической когнитивной науке это тонкая и спорная тема: что именно представляет собой удовольствие или боль и что такое зависимость, привычка или сила воли? Кое-что о нынешнем состоянии дел в этой области я говорю в работе: Dennett, 2003b, но более детальное исследование еще находится в процессе подготовки.
5. Религия: ранние времена
1. Знаем ли мы, что у других биологических видов нет языка или искусства? И если да, то откуда нам это известно? Среди множества прекрасных книг, вышедших в последнее время на эту тему, я рекомендую: Hauser, 1996, 2000. Шалаши птиц-шалашников, пожалуй, ближе всего подошли к человеческому искусству, поскольку они представляют собой нефункциональные или декоративные объекты, чья очевидная (пусть и свободно парящая) цель заключается в том, чтобы очаровать противоположный пол — а именно это, как часто предполагают, и послужило первоначальным двигателем наших собственных художественных порывов.
2. Данбар (Dunbar, 2004) отстаивает тезис о том, что в то время как наши ближайшие родственники, шимпанзе, способны справляться максимум с двумя порядками интенциональности (скажем, убеждениями об убеждениях или убеждениями о желаниях), обычные люди могут понимать сложности четвертого или пятого порядка интенциональности и реагировать на них. Он также утверждает, что виртуозы среди нас могут подниматься еще выше, удерживая в поле зрения интенциональность шестого порядка, когда лавируют в отношениях с себе подобными. «Религиозные лидеры, как и хорошие романисты, — редкая порода» (с. 86). См. также: Tomasello, 1999.
3. Фейбер (Faber, 2004) отмечает, что человеческая жизнь начинается с крика младенца, требующего еды, утешения, защиты (от страха), помощи, — и на этот крик отвечает нечто большое, теплое и чудесное. Тысячи раз младенец плачет, и тысячи раз на его плач приходит ответ. «Трудно было бы отыскать в мире природы другой пример физиологического и эмоционального обусловливания, который сравнился бы с этим как по глубине, так и по продолжительности» (с. 18). Это, как утверждает Фейбер, подготавливает ребенка к восприятию религиозных сюжетов:
Он легко вступает в контакт со сверхъестественной сферой, потому что, в некотором смысле, он находился там всё это время. Он жил рядом с могущественными, невидимыми, поддерживающими жизнь силами или в их окружении с тех пор, как у него начался процесс ментально-телесной интернализации, или интерактивного физиологического импринтинга, естественным образом и непрерывно возникавшего из его аффективного взаимодействия со всемогущим подателем благ — тем самым великаном, который снова и снова, десятки тысяч раз, являлся, чтобы спасти его от голода и страданий, ответить на его эмоциональные и межличностные нужды, на его глубокое аффективное стремление к привязанности. [с. 20] … Бессознательное ребенка откликается на религиозные нарративы еще до того, как созреют его разумные способности, до того, как он сможет увидеть и критически оценить то, что требует его согласия на уровне восприятия. [с. 25]
4. Список из более чем восьмидесяти различных методов гадания можно найти на странице: http://en.wikipedia.org/wilti/Divination.
5. Волшебное перышко слоненка Дамбо подробно обсуждается в работе: Dennett, 2003b.
6. Буркерт (Burkert, 1996) предлагает иной спекулятивный эволюционный сценарий с каскадом «бутылочных горлышек», который мог способствовать отбору генов, отвечающих за восприимчивость к религии: «Хотя религиозную одержимость и можно назвать формой паранойи, она все же дает шанс на выживание в экстремальных и безвыходных ситуациях, когда другие — возможно, нерелигиозные индивиды — ломаются и сдаются. Человечество в своем далеком прошлом, должно быть, прошло через множество отчаянных ситуаций, за которыми следовал прорыв homines religiosi» (с. 16). Я пока не вижу способа проверить эту гипотезу, но это определенно та возможность, которую следует рассмотреть со всей серьезностью, если мы найдем способ это сделать.
7. Мое употребление термина «народная религия» расходится с тем, как его используют некоторые антропологи и этномузыкологи (например, Yoder, 1974; Titon, 1988), применяющие его для описания контраста между «официальной» организованной религией и тем, во что люди этих вероисповеданий на самом деле верят и что практикуют в повседневной жизни (обсуждение этого см. в: Titon, 1988, pp. 144fr.). См. также близкое понятие «теологической некорректности» (Slone, 2004). То, что я называю народной религией, часто называют племенной или первобытной религией.
8. Немногие современные любители народной музыки настолько пуристы, чтобы воротить нос от любых авторских «народных» песен, но для моих целей пуризм обязателен: та народная музыка, о которой я говорю, состоит из относительно древних мелодий и текстов, не имеющих авторов. В любую эпоху эти песни искусно перерабатываются и аранжируются, обретая новые тексты, ритмы, а иногда и новые мелодии, и попутно народные исполнители добавляют песни собственного сочинения. Если взять хотя бы недавнее прошлое, то Хадди Ледбеттер, Вуди Гатри и Пит Сигер сочинили сотни «народных песен», вошедших в канон, хотя в этих случаях нам известно имя автора. Из этого канона мы обычно исключаем столь же легко поющиеся баллады Гилберта и Салливана и Гершвинов, но время вполне может стереть это различие. Моя мысль заключается в том, что, хотя в принципе возможно, обладай мы совершенным знанием истории, мы смогли бы всегда установить композитора и автора слов, столь же возможно — и даже более вероятно, — что во многих случаях авторство на протяжении веков было распределено настолько, что никто не заслуживает единоличной славы создателя ни мелодии, ни текста «классической» народной песни, входящей сегодня в канон. Действительно ли Рейвенскрофт просто записал песню «Три ворона» (The Three Ravens) в 1611 году, или же он её сочинил? А может, он адаптировал её в процессе записи — или же она адаптировалась сама?
9. Кое-что из этого слишком очевидно, чтобы обращать на это внимание. Почему письменный язык вообще должен быть последовательным (всего по одному слову за раз)? Грубо говоря, потому, что у нас всего один рот для говорения. Японские и китайские иероглифы показывают, что письменные языки способны ослабить свои устные смирительные рубашки, если не сбросить их вовсе. Считалась бы языком система символов, которую невозможно «произнести», которая была бы трехмерной (своего рода скульптурой из слов) или сильно зависела от использования цвета? Сама идея чтения про себя — не говоря уже о чтении без шевеления губами! — появилась на позднем этапе развития письменности (как утверждают историки, в Средние века — см., например: Saenger, 2000). Архаичное правописание, конечно, тоже представляет собой след прежних произношений.
10. Блэкмор (Blackmore, 1999, p. 197) утверждает, что «меметический драйв» возможен и вероятен в качестве объяснения нашей любви к ритуалам: индивидуальные особенности культурно передаваемых ритуалов вызывали бы у людей разную реакцию, и это создавало бы новую селективную среду, в которой способность к воспроизведению этих особенностей и их восприятию отбирались генетически — точно так же, как генетически отбиралась способность к языку, как только язык начал развиваться. Иными словами, то, что начиналось как более или менее недифференцированная тяга к ритуалам, могло генетически эволюционировать в тягу к сверхнормальным версиям локальных особенностей — случай генно-культурной коэволюции, направляемой культурным исследованием пространства возможностей, возможное расширение эффекта Болдуина, при котором поведенческие инновации, освоенные индивидами в течение жизни (открытые или выученные ими), могут создавать и фокусировать давление отбора, приводящее в итоге к врожденным склонностям совершать эти действия; это неламаркистский способ влияния приобретенных признаков на эволюцию генетически детерминированных характеристик (см.: Dennett, 1995b, 2003a, 2003d).
11. Некоторых читателей могут обеспокоить мои непрекращающиеся разговоры о мемах в этой главе, поскольку антропологи, чьи работы я обсуждаю с таким одобрением, — Буайе, Атран и их наставник Спербер, — единодушны в своем отвержении меметической перспективы, о чем они вполне недвусмысленно заявляют в своих книгах и статьях. Я уже некоторое время дискутирую с ними по этому поводу как в печати (Dennett, 2000, 2001a, 2001b, 2002b [перепечатано здесь как приложение А], и особенно 2005b; см. также: Sperber, 2000), так и на конференциях. Полагаю, они совершают ошибку, однако это сугубо техническое разногласие, которое лишь отвлекло бы большинство читателей. Тем не менее ответить на их возражения стоит, что и сделано в приложении В. См. также другие эссе в сборнике под редакцией Онгера (Aunger, ed., 2000), где представлена работа Спербера (Sperber, 2000); а также: Laland and Brown, 2002, глава 6.
12. Благодарю Дэна Спербера за то, что он лопнул этот мыльный пузырь, обратив мое внимание на публикацию Махадевана и Стаала (Mahadevan and Staal, 2003), из которой и взята эта цитата.
13. Яркое, хотя и спорное введение в эту область, к настоящему времени уже несколько устаревшее, см. в: Ruhlen, 1994. Обзор современного состояния этой науки представлен в: Christiansen and Kirby, eds., 2003. Среди других глубоких исследований стоит назвать: Carstairs-McCarthy, 1999, и Cavalli-Sforza, 2001.
14. Плавание представляет собой интересный промежуточный случай: в отличие от бега и ходьбы, стили плавания имеют весьма богатую меметическую историю. В конце XIX века англичанин Артур Треджен привез в Англию индейский способ плавания с махами рук над водой (вскоре названный по имени этого вектора мемов «треджен-стилем» или «кролем Треджена»), однако он неверно скопировал движение ног, применив «лягушачий» толчок из брасса вместо попеременных ударов ногами вверх-вниз, которые использовали коренные американцы. Эта ошибка передачи была исправлена Ричардом Кэвиллом в 1902 году, и сегодняшний кроль на груди является прямым потомком того относительно недавнего усовершенствования. Тем не менее различные версии кроля, по всей видимости, изобретались и переизобретались множество раз на протяжении веков, поскольку этот стиль столь очевидно превосходит все остальные известные способы быстрого перемещения в воде. Не зря этот Хороший Трюк в спортивном плавании называют вольным стилем. Единственное правило в вольном стиле заключается в том, что пловец должен время от времени появляться на поверхности воды (и это правило было введено для того, чтобы удержать спортсменов от опасных экспериментов с подводным плаванием, где в случае потери сознания они могли бы утонуть). В вольном стиле вы вольны улучшать кроль на груди как вам угодно — если, конечно, сможете.
15. Заметьте, что сегодня, благодаря письменности и другим носителям информации, это уже не представляет проблемы, так что религии больше не требуются столь регулярные хоровые ритуалы для сохранения чистоты текста. Однако религия, делающая ритуалы необязательными, рискует прийти в упадок по другим причинам.
16. Атран (Atran, 2002), а также Лоусон и Макколи (Lawson and McCauley, 2002) предлагают детальную критику гипотез Уайтхауса (Whitehouse, 1995, 2000) и других авторов.
17. Второе правило Оргела гласит: «Эволюция умнее тебя!» (Dennett, 1995b, p. 74). Старк и Финке (Stark and Finke, 2000) утверждают, что многие религиозные «реформы», намеренно и осознанно проведенные в последнее время, сводят на нет мудрые инженерные решения, заложенные в традиционных религиозных практиках. Они доказывают, что делать религиозный ритуал слишком простым, незатратным и безболезненным — это серьезная конструкторская ошибка.
6 Эволюция попечительства
1. Этномузыколог Джефф Тодд Тайтон познакомил меня с музыкой проповедей госпела в своем новаторском анализе искусства Джона Шерфи (Titon, 1988); вы можете сами увидеть и услышать это в его документальном фильме «Оплот Божий» (Powerhouse for God) (Documentary Educational Resources, 101 Morse Street, Watertown, MA 02472). Десятки проповедей С. Л. Франклина в Детройте и Мемфисе были записаны и транслировались по всей стране лейблом Chess Records; их можно найти на различных веб-сайтах.
2. Также возможно, что некоторые устойчивые элементы токования передаются путем подражания, а не через гены — еще один пример животной традиции, а не инстинкта (Avital and Jablonka, 2000). Исследования методом перекрестного воспитания, в которых яйца птиц, принадлежащих к одной традиции токования, высиживались и выращивались птицами с другого токовища, могли бы пролить на это свет.
3. Книги Пинкера (Pinker, 1994), Дикона (Deacon, 1997) и Джекендоффа (Jackendoff, 2002) представляют собой наиболее доступные из недавних работ по этой теме.
И да, маятник в отношении загара качнулся в обратную сторону. Теперь выясняется, что солнечный свет настолько полезен (в умеренных количествах), что рекомендации многих дерматологов полностью закрывать кожу были явным перебором. Уследить за всей этой информацией трудно, поэтому чаще всего мы просто не подвергаем сомнению то, «что знают все».
Мне следует подчеркнуть это, чтобы держать на расстоянии благонамеренных, но заблуждающихся мультикультуралистов: теоретических сущностей, в которые искренне верят эти племенные народы — богов и прочих духов, — не существует. Эти люди ошибаются, и вы знаете это так же хорошо, как и я. Высокоинтеллектуальные люди вполне могут иметь очень полезную, но ошибочную теорию, и нам не нужно притворяться, будто это не так, чтобы выказать уважение к этим людям и их укладу.
В важном, но недооцененном обсуждении Спербер (Sperber, 1985, pp. 49ff.) предлагает называть такие неопределенные когнитивные состояния полупропозициональными репрезентациями. Это те самые «наполовину понятые идеи», которые мы все используем каждый день и которые обычно превращаются в полноценные пропозициональные репрезентации только под давлением систематического исследования. Этот гипотетический процесс порождения теологии типа folie-à-deux сходен с моделью «генерации и проверки» возникновения сновидений и галлюцинаций, описанной в первой главе моей книги (Dennett, 1991a).
Здесь я использую активный залог, характерный для разговоров об «эгоистичном меме»; это то же сокращение, к которому мы прибегаем, когда говорим, что ВИЧ «атакует», «прячется» и «корректирует свою стратегию» в ответ на наши попытки его искоренить. У идей разума не больше, чем у вирусов или бактерий, но их можно с пользой и прогностической точностью описывать так, будто они эгоистичны и умны.
Много лет назад я опубликовал статью о боли (Dennett, 1975, перепечатана в 1978), в которой приводились некоторые шокирующие факты об использовании анестезиологами амнестиков для стирания послеоперационных воспоминаний о боли, испытываемой недостаточно анестезированными пациентами во время операции. Несколько анестезиологов, прочитавших мою статью в черновике, умоляли меня не публиковать эти подробности в немедицинском журнале, поскольку это усложнило бы их работу. Все, что усиливает тревогу пациентов перед операцией, затрудняет введение безопасной анестезии и, следовательно, делает ее более опасной для них, поэтому лучше всего хранить эту информацию там, где ей и надлежит быть: исключительно в медицинском сообществе. Это самый сильный известный мне случай, когда людям, возможно, было бы лучше не знать какого-то факта, но он оказался недостаточно весомым, чтобы удержать меня. Возможно, вы захотите спросить себя, одобрили бы вы политику врачей, владеющих тайным знанием, которое систематически и любой ценой скрывается от пациентов.
Теория о том, что всякая религия — это именно такой Priestertrug (жреческий обман), то есть обман или манипуляция со стороны священнослужителей ради собственной выгоды, имеет историю, восходящую к Дидро и эпохе Просвещения. «И все же, вопреки как древним, так и современным подозрениям, вопреки неоспоримому существованию хитрости и обмана среди людей, гипотеза чистого обмана ничего не объясняет», — утверждает Буркерт (Burkert, 1996, p. 118). Но это слишком сильное заявление; пусть она и не объясняет абсолютно все, но она объясняет многие черты религии по всему миру — от мошенничества с ментальным целительством до худших злоупотреблений телепроповедников.
7. Изобретение командного духа
В рамках одной из традиций здесь заговорили бы о «бескорыстной» заботе, но поскольку это неизбежно вызывает возражения по поводу мнимой внутренней противоречивости истинного бескорыстия, я предпочитаю рассматривать это как возможность расширения сферы «я». И вот тому веская причина: гипотетические «бескорыстные» агенты отнюдь не застрахованы от проблем, которые преследуют эгоистичных агентов, описываемых экономистами. Допустим, я являюсь агентом в ситуации переговоров, или в дилемме заключенного, или столкнулся с принудительным предложением либо попыткой вымогательства. Моя проблема не решится, не уменьшится и даже существенно не изменится, если защищаемое мною «я» окажется кем-то отличным от меня самого — если я, так сказать, пытаюсь спасти не собственную шкуру. Вымогатель или благодетель, знающий, что мне дорого, в состоянии построить ситуацию так, чтобы ударить по самому больному для меня месту — независимо от того, о чем именно идет речь. (Материал в этом примечании и в абзаце текста, к которому оно относится, взят из Dennett, 2001b и 2003b.)
Манджи приводит красноречивый пример: намеренное подавление иджтихада — мусульманской традиции интеллектуального поиска, которая процветала вплоть до десятого века (и обусловила великолепные интеллектуальные и художественные достижения раннего ислама).
Под видом защиты всемирной мусульманской общины от раскола (известного как фитна и считающегося преступлением) одобренные Багдадом богословы пришли к консенсусу о прекращении дискуссий внутри ислама. Эти ученые пользовались покровительством властей и не собирались петь дифирамбы открытости, когда их хозяева требовали более жестких мер... Единственное, чего достигла эта имперская стратегия, — это порождение самого упорного угнетения мусульман мусульманами: заточения интерпретации. [2003, p. 59]
То, что распространилось в итоге, отмечает Манджи, представляет собой «подражание подражанию» — механизм повышения точности копирования, подобный тем, что обсуждались в главе 5, но в данном случае намеренно разработанный управляющими, чтобы отсекать любые поисковые мутации еще до того, как они успеют распространиться.
3. Книга Уилсона изобилует важными свидетельствами и анализами, но одно из разочарований для эволюционных теоретиков заключается в том, что аппарат теории многоуровневого отбора, столь усердно разрабатывавшийся и защищавшийся Собером и Уилсоном в книге «Unto Others» (1998), здесь не используется. Мы, к примеру, нигде не видим анализа эмпирических данных, показывающих, как популяции групп периодически распадаются на свои составляющие и вновь объединяются в группы с более высокой долей альтруистов. Мы вообще не видим дифференциального группового реплицирования — за исключением разве что интригующих неформальных замечаний ближе к концу книги о том, как устоявшиеся религии порождают секты. В одном из примечаний в начале книги (прим. 3 на с. 14) признаются эти сложности: «Если группы остаются постоянно изолированными друг от друга, то локальное преимущество эгоизма сделает свое дело внутри каждой группы и приведет к вымиранию альтруизма. Должен существовать некий смысл, в котором группы конкурируют друг с другом при формировании новых групп, хотя эта конкуренция не обязательно должна быть прямой...» (с. 235). Но это единственное место в книге, где рассматриваются данные сложности, если не считать голословных утверждений вроде следующего: «В целом механизмы социального контроля не меняют основного вывода о том, что адаптации на уровне группы требуют соответствующего процесса группового отбора» (с. 19). Это утверждение, однако, нуждается в более тщательном обосновании и критически зависит от используемого определения группового отбора.
4. В своем списке теорий на с. 45 он определяет теорию мемов как «1.3. Религия как культурный „паразит“, который часто эволюционирует за счет человеческих индивидов и групп».
5. Дело не только в том, что многие аргументы, приводимые Уилсоном в поддержку его теории группового отбора, могут быть легко переведены на язык мемов и использованы для поддержки теории мем-отбора. Уилсон признает, что его теория группового отбора зависит от существования культурной эволюции:
…важно помнить, что моральные сообщества, насчитывающие более нескольких сотен человек, являются «неестественными» с точки зрения генетической эволюции, поскольку, насколько нам известно, они никогда не существовали до появления земледелия. Это означает, что культурно эволюционировавшие механизмы абсолютно необходимы для того, чтобы человеческое общество могло удерживаться вместе на уровне, превышающем группы личного общения. [с. 119]
И поскольку, как отмечает Уилсон, превосходные черты одной религии часто копируются другими, не связанными с ней религиями, он уже тем самым обязуется прослеживать легкость перехода инноваций от одного хозяина к другому, совершенно независимо от какой-либо «вертикальной» передачи этих черт потомственным группам. Уилсон высказывает ряд важных соображений, которые действительно невозможно понять иначе как негласный возврат к «точке зрения мема», так что мою «умеренную меметическую альтернативу» можно рассматривать как дружественную поправку, хотя я и ожидаю, что Уилсон продолжит нести факел группового отбора. В конце концов, именно распространению этого мема он посвятил свою карьеру.
6. Тот факт, что теория предложения задевает их чувства, сам по себе, разумеется, не является аргументом против нее. Равно как и утверждение (которое делают многие), будто они не считают, что делают рациональный рыночный выбор в отношении своей религии. Возможно, они заблуждаются относительно своих реальных мыслительных процессов. Но, при прочих равных условиях (которые могут и не быть равными), тот факт, что люди реагируют с недоверием и возмущением на теории сторонников теории предложения, служит определенным свидетельством того, что разумность этих теорий далеко не так очевидна, как любят утверждать Старк и его коллеги. См. Брюс, 1999 для детальной критики теорий рационального выбора в религии.
7. Вводное обсуждение этой недавней литературы приводится в: Деннет, 2003c, глава 7, «Эволюция моральной субъектности».
8. Цит. по: Армстронг, 1979, с. 249.
9. В моей терминологии боги как сознательные существа — это интенциональные системы высшего порядка, разумные агенты, с которыми можно разговаривать, торговаться, спорить, которым можно давать обещания и от которых можно требовать обещаний в ответ. Трудно представить, какой смысл давать обещание Основе Бытия.
10. Модели Боулза и Гинтиса описывают эволюцию мемов внутри сообществ, хотя авторы предпочитают не использовать этот термин: «...мы принимаем эволюционный взгляд, согласно которому ключом к пониманию поведения в изучаемых нами типах социального взаимодействия является дифференциальное реплицирование: устойчивые аспекты поведения, включая нормы, могут быть объяснены тем, что они копировались, сохранялись, распространялись и, следовательно, воспроизводились, в то время как другие признаки — нет» (с. 347). И далее они указывают на то, что эти эффекты не являются результатом механизмов группового отбора (с. 349), хотя они и объясняют подобные организмам адаптации, которые демонстрируют сообщества.
8 Вера в веру
1. Как недавно заметил Ричард Левонтин: «Чтобы выжить, наука должна разоблачать нечестность, но каждое подобное публичное разоблачение порождает цинизм по отношению к чистоте и бескорыстию этого института и подливает масла в огонь идеологического антирационализма. Открытие того, что парадоксальный ископаемый череп Пилтдаунского человека на самом деле был мистификацией, принесло огромное облегчение озадаченным палеонтологам, но послужило поводом для ликования в техасских молельных домах» (2004, с. 39).
2. Обсуждение Ницше и его философской реакции на теорию эволюции Дарвина путем естественного отбора см. в моей книге Опасная идея Дарвина (1995b).
3. Существуют значительные различия в заболеваемости раком молочной железы (Li and Daling, 2003), гипертонией, диабетом, переносимости алкоголя и многих других хорошо изученных состояниях. Обзор см. в отчете Совета по политике в области медицинских наук (HSP), 2003.
4. Томас Кун с его книгой «Структура научных революций» (1962) является крестным отцом всех последующих дискуссий, и следует отметить, что книга Куна — пожалуй, абсолютный чемпион в категории «Классика, понятая с наибольшим энтузиазмом и при этом неверно». Это прекрасная книга, несмотря на то, как не по назначению ее использовали.
5. Ньюберг, Д’Аквили и Рауз назвали свою книгу 2001 года «Почему Бог не уйдет: наука о мозге и биология веры» и утверждают, будто демонстрируют с помощью «тщательного конвенционального научного исследования» (с. 141) «более глубокие, подкрепленные нейробиологией заверения, которые делают Бога реальным» (с. 164), однако Бог, которого они якобы обнаруживают, изучая «неврологию трансцендентности», представляет собой нечто, называемое ими Абсолютным Унитарным Бытием, которое столь неопределимо, что я сам понятия не имею, верю ли в него. (Я верю, что нечто существует — неужели это и есть Абсолютное Унитарное Бытие?) Авторы признают: «Если Абсолютное Унитарное Бытие реально, тогда Бог во всех персонифицированных ипостасях, в каких его знают люди, может быть лишь метафорой» (с. 171). Иными словами, в их нейробиологии нет ничего, с чем атеисту пришлось бы спорить.
6. В восхитительном романе Ли Сигела «Любовь и другие азартные игры» (2003) есть персонаж, написавший религиозный бестселлер под названием «Его не зря зовут Богом». Подумайте об этом.
7. Такое же нежелание отравляет дискуссии о креационизме и «разумном замысле». С одной стороны, существуют младоземельные креационисты, которые отрицают, что нашей планете миллиарды лет, и выдвигают уморительные гипотезы, пытаясь как-то объяснить окаменелости и все прочие свидетельства; с другой стороны, есть чуть более разумные сторонники теории разумного замысла, которые с готовностью признают возраст планеты, летопись окаменелостей и даже происхождение всех растений и животных от общего одноклеточного предка, но при этом всё же полагают, будто могут доказать, что здесь не обошлось без Разумного Творца. Когда этих более искушенных мыслителей припирают к стенке в частных беседах, они порой признают, что младоземельный вздор — это смесь фантазий и мошенничества, но публично они об этом не заявят. И затем они горько сетуют, что научное сообщество их игнорирует: «Мы настроены серьезно!» — настаивают они. — «Но только, пожалуйста, не требуйте от нас признать ложность более глупых версий нашей позиции!» Нет уж. Не тогда, когда вы хотите играть в высшей лиге.
8. Обзор положения дел на период около 1980 года (наряду с некоторыми моими собственными спорными предложениями) см. в: Dennett, 1982, перепечатано в 1987. Недавно я бегло ознакомился с литературой, накопившейся по этой теме с тех пор, и пришел к выводу, что прошедшие за это время четверть века исследований не принесли ничего, что существенно изменило бы мои взгляды 1982 года, хотя, конечно, многие философы яростно со мной не согласятся.
9. Кэннон (Cannon, 1957) предлагает классическое исследование широко распространенных поверий о том, что злые чары действительно убивали людей. Он приходит к выводу, что спровоцировать смерть человека, по сути дела смертельно его запугав, отнюдь не невозможно. «В своем ужасе [жертва] отказывается и от пищи, и от питья — факт, который отмечали многие наблюдатели и который, как мы увидим позже, крайне важен для возможного понимания медленного нарастания слабости. Жертва „чахнет“; силы уходят из нее, как вода, если перефразировать слова, уже приводившиеся из одного живописного отчета; и через день-другой она угасает» (с. 186).
10. В работе Dennett, 1978 я предложил разграничивать убеждения и «мнения», под которыми (грубо говоря) понимаются утверждения, на истинность которых человек готов сделать ставку (даже если не вполне их понимает). Спербер (Sperber, 1975) провел аналогичное разделение между интуитивными и рефлексивными убеждениями, а затем расширил и пересмотрел этот анализ в работе Sperber, 1996.
11. См. также работу Palmer and Steadman, 2004, посвященную адаптивной тактике буквализации метафор.
12. Мое знакомство с этой отчасти удручающей идеей состоялось в 1982 году, когда редактор по приобретению прав одного крупного издательства, выпускающего книги в мягкой обложке, сообщила мне, что ее компания не собирается претендовать на права на издание «Глаз разума» (антологии философии и научной фантастики, которую мы составили вместе с Дугласом Хофштадтером), поскольку книга «слишком ясна, чтобы стать культовой». Я понял, что она имела в виду: мы и впрямь объясняли всё настолько тщательно, насколько могли. Джон Серл однажды рассказал мне о своем разговоре с покойным Мишелем Фуко: «Мишель, в устной речи ты выражаешься так ясно; почему же твои тексты столь туманны?» На что Фуко ответил: «Это потому, что французские философы не примут тебя всерьез, если двадцать пять процентов того, что ты пишешь, не будет непроницаемой чушью». В честь откровенности Фуко я придумал для этой тактики специальный термин: эвмердификация (Dennett, 2001a).
13. Профессор Фейт — это преемник Отто из «Объясненного сознания» (1991a) и Конрада из «Эволюции свободы» (2003c); его не следует отождествлять с кем-либо из моих реальных собеседников, но он выражает, насколько я способен их сформулировать, возражения, которые мне часто доводилось слышать.
14. Философы потратили десятилетия на изобретение мысленных экспериментов, призванных доказать или опровергнуть сформулированный У. В. О. Куайном принцип неопределенности радикального перевода (1960) — удивительное утверждение о том, что в принципе могут существовать два разных способа перевода с одного естественного языка на другой естественный язык при полном отсутствии каких-либо свидетельств в пользу того, какой из них является правильным. (Куайн настаивал на том, что в подобном случае правильного пути просто не будет: оба варианта будут одинаково хороши, и никакого иного факта на сей счет существовать не будет.) Дело Филби помогает нам увидеть, что его утверждение не столь невероятно, как кажется на первый взгляд, а в приложении D приводится краткое обсуждение этого вопроса (вероятно, представляющее интерес только для философов).
15. Философы узнают в этом применение теории значения Куайна (1960) и развитие его наблюдения о том, что в великой «паутине убеждений» теоретические высказывания, далекие от периферии эмпирического подтверждения и опровержения, легче всего демонстрируют непостижимость референции.
16. Теорема Гёделя гласит, что если попытаться аксиоматизировать арифметику (подобно тому, как Евклид аксиоматизировал планиметрию — помните школьную геометрию?), ваша система аксиом окажется либо противоречивой (чего вам, конечно же, не хочется, поскольку из противоречивых аксиом можно доказать абсолютно все что угодно — как ложь, так и истину), либо неполной — найдется по крайней мере одна истина арифметики (гёделево предложение системы), которую принципиально невозможно доказать на основе ваших аксиом. Теорема Гёделя доказуема априори, но чтобы найти ей применение в реальном мире (например, для описания ограничений реальных, воплощенных машин Тьюринга), необходимо добавить одну-две эмпирические посылки, и именно здесь возникают проблемы интерпретации, ставящие в тупик, например, потенциального дуалиста. См. «Способности людей и машин» в Dennett, 1978; и главу о Роджере Пенроузе в Dennett, 1995b.
17. Разумеется, я могу ошибаться. У моей книги есть несколько достойных религиозных критиков (и множество тех, кто отчаянно искажает ее содержание). Отрицательная рецензия христианского метафизика Алвина Плантинги (1996), доступная (наряду с другими эссе на эти темы) на его веб-сайте по адресу http://id-www.ucsb.edu/fscf/library/plantinga/dennett.html, — хорошее начало, поскольку он, хотя и не удерживается от превратного толкования некоторых моих аргументов, очень ясно объясняет всю силу вызова, который дарвинизм бросает его христианству. Он-то как раз не питает иллюзий относительно двух «магистериумов» Стивена Джея Гулда, о которых шла речь во второй главе. Если дарвинизм верен, многие заветные христианские догматы оказываются под угрозой, и именно поэтому он — метафизик, а не философ науки — берет на себя смелость поддерживать некоторые несостоятельные аргументы сторонников концепции «Разумного замысла». Плантинга в своих многочисленных книгах и статьях также выступает неутомимым и изобретательным защитником априорных теологических аргументов, включая попытки опровергнуть излюбленный контраргумент атеистов — аргумент от зла, к которому снова активно обратились после цунами в Индийском океане. Для баланса с Плантингой я рекомендую более старую книгу Джона Маки «Чудо теизма: аргументы за и против существования Бога» (1982) — пожалуй, самое терпеливое и сочувственное, но в то же время строгое и неумолимое исследование этой темы из всех, что мне встречались.
18. Декарт поднимал вопрос о том, создал ли Бог математические истины. Его последователь Николя де Мальбранш (1638–1715) твердо придерживался мнения, что они не нуждались в сотворении, будучи настолько вечными, насколько вечным вообще может быть что-либо.
9 На пути к «руководству для покупателя» религий
1. См. недавний пример: Dupré, 2001. Я бы предпочел проигнорировать его, как сам же и рекомендую, но, когда меня попросили написать рецензию, я решил воспользоваться случаем, чтобы устроить нагоняй (Dennett, 2004). О плачевных крайностях постмодернизма см. также Dennett, 1997.
2. По словам Буркерта, Диагор высказал ту же мысль на несколько тысячелетий раньше:
«Посмотри на все эти дары по обету», — сказали атеисту Диагору в святилище Самофракии, где обитали великие боги, славившиеся спасением людей от морских опасностей. «Даров по обету было бы гораздо больше, — не дрогнув, возразил атеист, — если бы все те, кто действительно утонул в море, имели возможность воздвигнуть памятники». [1996, p. 141]
3. Как отмечалось в седьмой главе, Старк и Финке (Stark and Finke, 2000) утверждают, что дорогостоящие жертвоприношения на самом деле являются важной привлекательной чертой религии, но лишь потому, что «вы получаете то, за что платите», а частью того, что вы получаете, могут быть здоровье и процветание.
4. Этому вопросу посвящено огромное количество исследований. Несколько лучших обзоров: Ellison and Levin, 1998; Chatters, 2000; Sloan and Bagiella, 2002; и Daaleman et al., 2004.
5. В 1996 году папа Иоанн Павел II заявил, что «новые знания ведут нас к признанию в теории эволюции нечто большего, чем просто гипотезы», и хотя многих биологов воодушевило это признание фундаментальной научной теории, объединяющей всю биологию, они с тревогой отметили, что далее он настаивал на том, что переход от обезьяны к человеку предполагал «переход к духовному», который не может быть объяснен биологией:
«В результате теории эволюции, которые, в согласии с вдохновляющей их философией, считают дух возникающим из сил живой материи или простым эпифеноменом этой материи, несовместимы с истиной о человеке. Кроме того, они не способны служить основой достоинства личности... Наблюдательные науки с возрастающей точностью описывают и измеряют многочисленные проявления жизни и соотносят их с временной шкалой. Момент перехода к духовному не может быть предметом такого рода наблюдений, которые, тем не менее, могут обнаружить на экспериментальном уровне ряд ценнейших признаков, указывающих на специфику человеческого существа» [John Paul II, 1996]
Недавно Кристоф Шёнборн, римско-католический кардинал, архиепископ Венский, опубликовал авторскую колонку в New York Times (7 июля 2005 года), в которой выразил сожаление по поводу превратного толкования этого письма как одобрения эволюции и подчеркнул, что официальная позиция Римско-католической церкви на самом деле противоположна неодарвинистской теории эволюции путем естественного отбора. Зрелище того, как римско-католические епископы и кардиналы поучают верующих в отношении ложности неодарвинистской биологии, было бы комичным, не будь оно столь явным напоминанием о печальной истории преследования этой церковью ученых, чьи теории были неудобны с точки зрения догматов.
По мнению архиепископа Шёнборна, католики могут использовать «свет разума», чтобы прийти к выводу, что «эволюция в неодарвинистском смысле — неуправляемый, незапланированный процесс случайных изменений и естественного отбора» невозможна. Этот вывод решительно опровергается тысячами наблюдений, экспериментов и расчетов специалистов-биологов, пользующихся собственным светом разума. И потому, несмотря на некоторые важные уступки, сделанные за прошедшие годы — и официальные извинения перед Галилеем спустя столетия после случившегося, — Римско-католическая церковь все еще находится в неловком и уязвимом положении, пытаясь опираться на авторитет науки, когда католикам нравятся ее выводы, и наотрез отвергая его, когда наука противоречит их традициям.
10 Мораль и религия
Некоторые авторы ссылаются на исследовательскую работу Макклири (2003), а также Макклири и Барро (2003) как на доказательство связи между верой в рай и ад и сильной трудовой этикой, однако другие интерпретации их работы не исключены. Эконометрика — это область, в которой допустимые перестановки данных часто дают поразительно разные «результаты», поэтому не стоит удивляться, когда теоретики разных убеждений находят разные толкования.
Мусульманские ученые расходятся во мнениях относительно толкования соответствующих отрывков Корана (и хадиса 2562 в «Сунан ат-Тирмизи»), но эти тексты Писания определенно существуют и переведены верно.
Предыдущие Парламенты проводились в Чикаго в 1893 году на Всемирной Колумбовой выставке, в 1993 году в Чикаго и в 1999 году в Кейптауне.
Под таким заголовком на итальянском языке вышло мое интервью Джулио Джорелли, опубликованное в миланской газете Corriere della Sera в 1997 году. С тех пор я сделал его своим девизом, открыв им свою книгу Эволюция свободы (2003c).
О недавней попытке воспользоваться этим см.: Johnson, 1996.
11 Что же нам теперь делать?
В книге «Опасная идея Дарвина» я вместе с Рональдом де Соузой пренебрежительно отозвался о философской теологии как об «интеллектуальном теннисе без сетки» (1995b, p. 154) и показал, почему апелляция к вере находится вне игры — в самом буквальном смысле — когда речь идет о серьезной игре эмпирического исследования. Этот пассаж навлек на себя критику со стороны Плантинги (1996) и других, но я по-прежнему стою на своем. Давайте сыграем в настоящий интеллектуальный теннис: эта книга — моя подача, и я приветствую серьезные ответные удары — с неизменно поднятой сеткой разума.
Я предлагаю это заранее, почти не надеясь предотвратить обычную реакцию — оборонительные насмешки. Взгляните, например, на реакцию на новую книгу Джареда Даймонда «Коллапс» (2005), как ее описывает Кристофер Ши (2005) в газете Boston Globe:
«Он один из тех людей, которых — не сочтите за злословие, ведь он пишет очень изящно — большинство историков не принимает всерьез», — говорит Энтони Графтон, профессор ранней европейской истории в Принстоне, считающий работу Даймонда «поверхностной». Такие книги, как «Ружья, микробы и сталь», по его словам, важны не столько своими аргументами, сколько тем, что они «показывают, от чего историки отказались» — от масштабной, панорамной истории, связывающей воедино разрозненные точки, оставленные тысячами монографий.
Как по мне, профессор Графтон звучит не злобно, а самодовольно. Возможно, он и его коллеги-историки недооценивают силу «поверхностных» аргументов Даймонда. Мы не узнаем этого до тех пор, пока они не отнесутся к ним достаточно серьезно, чтобы опровергнуть их как следует. Как говорится, работа грязная, но кто-то должен ее делать. Нам, эволюционистам, вовсе не обязательно поголовно воспринимать креационистов всерьез, ведь кое-кто из наших коллег уже отлично выполнил эту работу, а мы ее проверили и одобрили (см. примечание 3 к главе 3). Как только историки должным образом и с такой же тщательностью опровергнут тезисы Даймонда, они смогут со спокойной душой снова игнорировать его аргументы — если, конечно, те их не убедят. Еще один пример полемики вокруг Даймонда см. в рецензии Грегга Истербрука (2005) и моем ответе на нее (Деннет, 2005c).
Среди исследователей, чьи имена попали в заголовки новостей, — Майкл Персингер (1987), Вилейанур Рамачандран и др. (1997; популярное изложение взглядов Рамачандрана см. в: Ramachandran and Blakeslee, 1998), а также Эндрю Ньюберг и Юджин Д'Акили (Newberg et al., 2001). Перспективы и недостатки, связанные с этой работой, беспристрастно обсуждаются у Атрана (Atran, 2002, глава 7, «Волны страсти: нейропсихология религии»). Хорошие обзоры на тему религии и мозга см. также у Черчланд (Churchland, 2002) и Шермера (Shermer, 2003). Более новая книга Дина Хамера (2004) обсуждалась в главе 5. Есть и другие ученые, работающие над этой темой, и лучшие из их недавних работ рассматриваются у Атрана.
Новая область нейроэкономики (например, Montague and Berns, 2002; Glimcher, 2003) делает успехи в равной степени благодаря как развитию экономической мысли, так и новым технологиям нейровизуализации. Подробнее об этом см. в главе 8 книги Росса (Ross, 2005).
Первые шаги в этих политически деликатных, но биологически надежных исследованиях можно найти у Юинга и др. (Ewing et al., 1974); Шрайвера (Shriver, 1997); Гилла и др. (Gill et al., 1999); Уолла и др. (Wall et al., 2003). См. также работу Дастера (Duster, 2005), где содержится глубокий анализ ловушек, которых следует избегать при изучении генетических факторов человеческих заболеваний.
См., например, энциклопедический труд Хилла и Худа (1999) «Показатели религиозности», в котором рассматриваются сотни различных опросов и методик.
Эти вопросы могут показаться слишком причудливыми, чтобы воспринимать их всерьез, но это не так. Исследования выявили поразительные эффекты от кажущихся незначительными различий. В определенных условиях новости дня действительно играют роль (Iyengar, 1987). Если во время телефонного опроса о личном счастье (или субъективном благополучии) интервьюер спрашивает респондентов: «Как у вас погода?», то то, какая на улице погода, значения не имеет; если же интервьюер не задает этого безобидного вопроса, а на улице солнечно, люди называют себя значительно более счастливыми! Привлечение внимания к местной погоде снижает вероятность того, что она скрыто повлияет на ответы респондентов на вопросы по другим темам (Schwarz and Clore, 1983). Другие примеры см. в сборнике под редакцией Канемана и др. (Kahnemann et al., eds., 2000).
Шермер разработал это исследование в соавторстве с Фрэнком Салловэем, бывшим статистиком из Массачусетского технологического института, исследователем Дарвина и автором книги «Рожденные бунтовать: порядок рождения, семейная динамика и творческая жизнь» (1996). После всесторонней предварительной проверки и доработки опросника они сначала разослали его пяти тысячам членов Общества скептиков и получили более тысячи семисот ответов, а затем отправили этот же опрос случайной выборке из десяти тысяч человек по всей стране и получили более тысячи заполненных анкет. Приведенные выше статистические данные относятся к случайной выборке, а не к скептикам. Некоторые подробности см. у Шермера (Shermer, 2003). Официальное представление результатов — в готовящейся к печати работе Шермера и Салловэя (Shermer and Sulloway, in press).
Моя собственная вылазка в область разработки опросников заключалась в исследовании других возможных источников искажения — например, в изучении того, как на одни и те же вопросы по-разному отвечают в двух различных контекстах (испытующем и поддерживающем). Значимые различия, безусловно, имеются, но они оказались не теми, каких мы ожидали изначально, и допускают несколько разных толкований, поэтому мы сейчас планируем последующие исследования и пока не отправляли наши результаты в рецензируемые журналы. Кстати, мы попытались ответить на вопрос, поднятый в главе 8 и рассмотренный выше: меняется ли что-то от того, звучит ли вопрос как «Бог существует» или же «Я верю, что Бог существует» (варианты ответов: «полностью согласен», «отчасти согласен»…). Наши предварительные результаты показывают, что эта незначительная разница в формулировках не играет роли, когда, к примеру, сопоставляются такие пункты теста, как «Иисус ходил по воде» и «Я верю, что Иисус ходил по воде». Однако дальнейшие исследования могут обнаружить контекст, дающий иной результат.
Цит. по: Stern, 2003, p. xiii.
Цит. по: Manji, 2003, p. 90.
Этот и предшествующий ему абзацы заимствованы, с изменениями, из: Dennett, 1999b.
Скотт Атран начал изучать будущих лидеров ХАМАС в Палестине и секторе Газа. См. его важную редакционную статью «ХАМАС может дать миру шанс» в New York Times от 18 декабря 2004 года.
Ни одно арабоязычное издательство не осмелилось бы опубликовать перевод книги Манджи, однако ее перевод на арабский язык доступен бесплатно в Интернете. Молодые мусульмане по всему арабскому миру могут скачивать ее в виде неприметных PDF-файлов, чтобы читать, делиться ею и обсуждать, — это начало того, что Манджи называет «Операцией Иджтихад». Иджтихад означает «независимое мышление»; эта традиция процветала в период величайшего расцвета ислама — на протяжении пятисот лет начиная примерно с 750 года н. э. (Manji, 2003, p. 51).
Иршад Манджи рассказывает, что видела в новой школе для девочек в Афганистане табличку: «Дав образование мальчику, вы обучаете только этого мальчика; дав образование девочке, вы обучаете всю ее семью» (выступление в Университете Тафтса, 30 марта 2005 года).
Недавний опрос в Newsweek (от 24 мая 2004 года) показал, что 55 процентов американцев считают, что верующие будут вознесены на небо во время Восхищения, а 17 процентов верят, что конец света наступит еще при их жизни. Если это хотя бы близко к истине, то получается, что в первом десятилетии XXI века ожидающие Конца Света значительно превосходят числом марксистов 1930–1950-х годов. Но какой процент этих приверженцев готов предпринять какие-либо шаги, явные или тайные, чтобы ускорить воображаемый Армагеддон, остается только гадать, и мне страшно об этом говорить.
Шарлет (Sharlet, 2003) предлагает увлекательное и тревожное знакомство с этой малоизвестной организацией; он приводит упомянутый список конгрессменов (включая нескольких уже бывших членов Конгресса), а также описывает ключевые моменты истории ее деятельности по всему миру, которая включает не только Национальные молитвенные завтраки, но и тайную поддержку политических лидеров и движений. Ее нынешнего лидера, Дугласа Коу, журнал Time (от 7 февраля 2005 года, с. 41) называет «мастером скрытого убеждения» (the Stealth Persuader). Шарлет комментирует это так:
На Национальном молитвенном завтраке 1990 года Джордж Буш — старший похвалил Дага Коу за то, что он назвал «тихой дипломатией, я бы не сказал секретной дипломатией», и за его роль «посла веры». Коу посетил почти все мировые столицы, часто в сопровождении конгрессменов, «заводя друзей» и приглашая их в неофициальную штаб-квартиру «Семьи» — особняк (расположенный чуть дальше по дороге от Айванвальда), который «Семья» купила в 1978 году за 1,5 миллиона долларов, пожертвованных, в частности, Томом Филлипсом, тогдашним генеральным директором производителя оружия Raytheon, и Кеном Олсеном, основателем и президентом Digital Equipment Corporation. [с. 55]
Полагаю, нам необходимо знать больше о деятельности этой тихой неправительственной дипломатии, поскольку она может проводить политику, прямо противоположную принципам той демократии, избранными представителями которой являются эти конгрессмены.
18. Нам также необходимо держать себя в курсе происходящего, и это, как ни странно, становится все труднее. Раньше мы считали, что секретность — пожалуй, главный враг демократии, и пока нет подавления или цензуры, людям можно доверять принятие взвешенных решений, сохраняющих наше свободное общество. Однако в последние годы мы поняли, что методы дезинформации и отвлечения внимания стали настолько изощренными, что даже в открытом обществе искусно направленный поток лжи способен захлестнуть правду, пусть даже эта правда существует где-то рядом, без всякой цензуры, тихо и скромно дожидаясь каждого, кто сумеет ее отыскать. Например, я не боюсь, что эта книга подвергнется цензуре или запрету, но я вполне ожидаю, что она (и я вместе с ней) подвергнется безжалостному искажению, когда те, кто не способен честно взглянуть на ее содержание, попытаются настроить умы читателей против нее или отвлечь от нее внимание. По моему недавнему опыту, даже некоторые весьма уважаемые ученые не смогли устоять перед этим искушением (Dennett, 2003e). Опираясь на этот опыт, я составил список фрагментов этой книги, которые с наибольшей вероятностью будут вырваны из контекста и намеренно использованы для искажения моей позиции. Я делаю это не впервые. В книге «Объясненное сознание» я снабдил предупреждающей сноской пассаж о зомби (не спрашивайте; вы не захотите этого знать), заявив: «Было бы актом отчаянной интеллектуальной недобросовестности цитировать это утверждение вне контекста!» (1991a, p. 407n). И, конечно же, несколько авторов не удержались от цитирования вне контекста — но им пришлось процитировать и сноску тоже, поскольку они были всё же не настолько отчаявшимися или недобросовестными. В данном случае требуются более решительные меры, поскольку ставки выше, поэтому я держу свой запечатанный список прогнозируемых преднамеренных искажений наготове, дожидаясь момента для публикации. Какими, например, из моих шуточек, вполне безобидных в контексте, станут размахивать, чтобы продемонстрировать мою «нетерпимость», мое «неуважение», мою антихристианскую, антисемитскую, антимусульманскую «предвзятость»? (Как прекрасно знают все внимательные читатели, я дразню всех без разбору и отказываюсь ходить на цыпочках из страха кого-то задеть — потому что я хочу вывести из игры козырную карту «я смертельно оскорблен»). Будет интересно посмотреть, кто (если вообще кто-то) попадется в мою ловушку. Это ведь явно будут не самые прилежные читатели примечаний, верно?
Приложение Б. Еще несколько вопросов о науке
1. Уильям Дембски, автор многочисленных книг и статей с нападками на эволюционную теорию, часто громогласно жалуется на то, что практикующие биологи не относятся к его «научным» трудам с должным уважением. Будучи соредактором книги «Бескомпромиссная апологетика: ответы на вызовы теологических исследований» (2001), он может легко найти причину этого в своих собственных методах работы. Подробный критический анализ методов Дембски представлен на сайте Томаса Шнайдера: http://www.lecb.ncifcrf.gov/~toms/paper/ev/.
2. Этот абзац заимствован из работы: Dennett, 2003c, p. 303.
3. Большая часть этого колоссального прироста массы по сравнению с «дикой» природой приходится на наш домашний скот и домашних питомцев, совокупный вес которых сейчас превышает наш собственный более чем в три раза. Сложно оценить соотношение культурных и дикорастущих растений, но, разумеется, это соотношение также изменилось кардинальным образом.