Ловите бонус за 500 сердечек )))

12 ноября 996 г. от ВР.

— Наташа, «глазки» и слепое смещение!!! — заорал я, почувствовав, что монстр готовится к прыжку, выждал пару мгновений и ударил ослеплением. Со всей дури, хотя понимал, что наверняка лишу зрения и жителей окрестных домов. Но на них мне было плевать, а на Красовскую — нет. Вот чудовищная вспышка и выбелила мир даже через руку, плотно прижатую к лицу. А еще через миг я ощутил то самое смещение силуэта Природницы, радостно взвыл и под рев боли «льва» вложился в его покров шаровой молнией.

Пробить — не пробил. Но, как сказали бы классические игроманы, сагрил зверя на себя и… после длинного прыжка назад тоже сместился в сторону, так как монстр ударил чем-то вроде водяной плети… метров на шестьдесят пять-семьдесят!

«Он — сильнее нас как минимум на ранг…» — отрешенно отметил я. — «А еще чувствует окружающий мир какой-то стихией…»

Паниковать не было времени, поэтому я сместился еще раз, тем самым, увернувшись от заметно более быстрой водяной иглы, прыгнул вперед и с предельной дистанции «украсил» голову твари многослойным коконом. Еще один кокон — из камня, прикрытого водой — «повесил» на ближнюю переднюю лапу и «срастил» с бордюрным камнем тротуара. Поэтому слепой атакующий прыжок у чудовища не получился — оно ушло в кувырок и вдребезги разнесло себе зафиксированную конечность.

Тем временем в бой вступила и Красовская. Что интересно, тоже ни разу не стандартно: толкнула воздушной стеной припаркованный автомобиль, да так, что он пролетел метра четыре и впоролся в бок беснующемуся монстру, отправила вдогонку два «слоеных» лезвия и заполировала их акустическими ударами под моим коконом!

«Лев» пошатнулся и ответил. Причем достаточно осознанно. Поэтому через долю секунды после того, как автомобиль разорвало пополам, я «сел» на восполнение энергии и вбил в открытый перелом пятнышко. Чем напрочь сорвал зверюгу с нарезки — она оторвала часть лапы, державшейся на лоскуте кожи, ударила в мою сторону каким-то площадным заклинанием Воды и прыгнула!

Да, я сместился в сторону коротким рывком. И даже успел прикрыться «слоеной» стеной, намеренно вывешенной под острым углом к вектору атаки. Но стену как ветром сдуло, продавило процентов семьдесят многослойного покрова и отправило меня полетать. И пусть навыки, вбитые в подсознание, никуда не делись — я вовремя подкрутил тушку, ушел в перекат и, в конечном итоге, выкатился на ноги, «лева» меня не достал только потому, что уже после отрыва от земли поймал воздушную стену Природницы, впоролся в мачту уличного освещения и на пару мгновений потерялся в пространстве.

Кстати, Наташа продолжила его кошмарить и дальше — всадила лезвие в почти зарубцевавшуюся культю, снова сотрясла монстра акустическими ударами и каким-то образом уронила на его хребет массивную вывеску. Так что я, можно сказать, пришел на все готовенькое — всадил в обрубок очередное пятнышко, спутал задние лапы лентой, накрыл чудовище, стряхнувшее с себя «лишний груз», локальной мясорубкой и, скрыв будущее воздействие от уличных камер, ударил по силуэту стужей.

Придурка-Молниевика, примчавшегося нам на помощь, остановила, уронила и отбросила к стене дома Наташа.

Поймав метрах в трех от границы зоны контроля «левы». Поэтому второй слепой площадной удар сбил с ног только нас и превратил в гармошки машины четыре. Потом я вырубил «героя», снова начавшего вставать, и продолжил шмалять по твари, сломавшей себе вторую ногу. А шаровой молнии на четвертой заметил, что силуэт животинки пытается сорвать кокон здоровой лапой, сообразил, что она начала задыхаться, добавил ему плотности и продолжил шарашить Молнией.

Когда монстр упал и забился в предсмертной агонии, взмахнул рукой и серией коротких рывков приблизился к мясорубке. Потом почувствовал, как пропадает покров зверюги, добил ее лезвием и… занялся заметанием следов — «испарил» весь камень, которым, вроде как, не владею, всадил по шаровой молнии в места, изуродованные Огнем, и чуть-чуть подогрел воздух внутри смерча, чтобы «выправить» аномально низкую температуру.

После того, как поймал посмертный импульс — и поднялся на шестьдесят шестой уровень — отменил действие мясорубки, поднял руку, чтобы подозвать к себе Красовскую, и… содрогнулся от удара ее тушки, разогнанной рывком, в мой покров.

Нервную дрожь помощницы почувствовал, что называется, спинным мозгом, сообразил, что ее могло испугать, и мягко улыбнулся:

— Со мной все в порядке, Наташ: твоя воздушная стена сбила «льва» с траектории прыжка своевременнее некуда. Так что с меня причитается…

Рука опустилась на плечи Красовской в середине монолога «сама собой» и притянула ее ко мне. А она не отстранилась, а обхватила меня за талию и еле слышно выдохнула:

— Я дико испугалась…

— … но боеспособности не потеряла. А это — самое главное! Я в восторге, Наташ…

— Спасибо, мой господин… — так же тихо прошептала она и… озверела — всадила «слоеный» кулак в морду «гиены», вылетевшей на перекресток с бульвара Трех Святителей.

Я тоже вложился в этого же зверя. Только ударил пятнышком и в грудь. Так что погиб он… крайне неприятной смертью. Но я успел оглядеть подступы к месту боя, поэтому разомкнул «захват» и перешел на командно-штабной:

— Проверь, не сдох ли от потери крови однорукий Водник. Затем верни в сознание мага Молний, допинай до машины и отправь к чертовой матери. А я забегу в ресторан и проверю, не вылез ли народ полюбоваться порталом…

…БТР-ы и БМП-шка местных вояк прикатили к ресторану минуты через две после отъезда «Пардуса». Первая машина выбила мордой остатки одной из витрин, и ее командир, высунувшись из люка по пояс, грозно приказал нам немедленно отойти от портала.

— Вы уверены? — насмешливо поинтересовался я и подсветил молниями воздушную стену, которую вывесил вплотную к «зеркалу».

Красовская сделала то же самое, только добавила в свою стену Воду. И вояка прозрел:

— Вы перекрыли выход в наш мир⁈

— Именно… — подтвердил я. И уколол: — Но если вы жаждете повоевать со зверьем шестого класса опасности, то мы, так и быть, вернемся в «Ландыш».

— … а то тортик еще не купили… — подхватила Природница. — А без него нас домой не пустят.

— Шутите?

— Неа… — «честно признался» я: — У личной целительницы моей матушки день рождения, и мы прилетели в Белоярск за тортиком. А тут, вон, порталы. И зверье. Всякое-разное. Пришлось задержаться…

Вояка попробовал почесать затылок, но почувствовал под пальцами шлемофон и обошелся без интеллектуального допинга: вежливо представился и попросил описать последствия появления этого портала.

Я сразу же перестал валять дурака:

— Мы при его открытии не присутствовали. Но прибежали достаточно быстро. По дороге, здесь, в ресторане, в салоне красоты на противоположной стороне улицы и на перекрестке положили в общей сложности двадцать шесть «гиен» третьего класса опасности. А потом хорошенечко повоевали со «львом» пятого-шестого. Я не исключаю, что «гиены» уничтожены не все. Но отправляться на поиски выживших мы не рискнули — в отдельных кабинетах и на кухне этого заведения достаточно много людей, а портал, как видите, еще висит.

— Нам сообщили, что одну «гиену» заманили в подвал под магазином элитного табака на улице Трех Святителей, двадцать шесть, однако пока не убили — не хватает огневой и магической мощи. Но туда уже подъехала наша вторая маневренная группа, так что зверя вот-вот закидают гранатами.

— По моим расчетам, портал провисит еще максимум десять-двенадцать минут. Соответственно, если ваши сослуживцы немножечко подождут, то мы убьем «гиену», не разнося подвал.

Он поблагодарил за предложение, связался с командованием, передал все услышанное, порядка тридцати секунд вслушивался в ответный монолог, а затем обратился ко мне:

— Ваше благородие, скажите, пожалуйста, это вы — те самые боевые маги высшей категории, которые уронили полицейского, стоявшего в оцеплении?

Я утвердительно кивнул.

— А вы бы не могли показать ту самую вкладку идентификатора? Там начальник полиции города лютует, а мое начальство жаждет его заткнуть…

— Не удивлюсь, если окажется, что начальник полиции жаждет нас в чем-нибудь обвинить и провести предельно жесткое задержание… — предсказал я и не ошибся:

— Так и есть.

Тут Наташа насмешливо фыркнула, а я жестом подозвал вояку к себе, открыл «ту самую» вкладку и позволил ее прочитать.

Он расплылся в злорадной улыбке, вдавил тангенту рации и затараторил в микрофон:

— Господин полковник, можете процитировать следующие утверждения: «Олег Леонидович Беклемишев — боевой маг высшей категории. Имеет право принимать на себя командование при уничтожении иномирного зверья любого класса опасности и задержания Одаренных преступников…» Кстати, доступ к информации о магическом ранге его благородия — только для лиц категории ААА-плюс!

— Добавьте еще одну фразу… — попросил я: — «Портить отношения с единственной командой магов, уничтожающих высокоуровневое иномирное зверье, не разваливая целые районы, может только клинический идиот…»

Вояка предвкушающе ощерился, передал ее слово в слово и посерьезнел. В тот самый момент, когда портал исчез:

— Олег Леонидович, мое начальство попросило помочь с уничтожением той «гиены» — подвал состоит из нескольких помещений, под гранаты она уже не подставляется и, вроде как, очень быстро регенерирует…

…Пока ехали к табачному магазину, я успел пообщаться с генералом Анциферовым и с матушкой. Первому сообщил, каких зверей, где именно и в каком количестве мы завалили, и, до кучи, «сдал» начальника полиции, явно обидевшегося на меня за историю с Резановыми. А второй коротко объяснил, по какой причине мы задерживаемся, и пообещал перезвонить через полчаса.

Животинку завалили менее, чем за минуту — нагло спустились в подвал, выставив перед собой воздушные стены, дождались атакующего прыжка и всадили в тушку по лезвию. Вот вояки и впечатлились — поблагодарили за помощь, с ветерком подкинули до «Ландыша» и понажелали столько всего хорошего, что свели с ума охрану торгового центра.

Кстати, в него нас впустили с полпинка. Правда, задали пяток вопросов, но без дурной экспрессии, проводили во временно закрывшийся продуктовый отдел и убедили его сотрудников продать нам «тортик». В общем, на крышу мы поднялись не с пустыми руками, снова вышли в пока еще метель, а не пургу, в темпе добежали до «Икара», вломились в салон и первым делом врубили печку.

Пока Наташа пристраивала тортик на сидение кресла третьего ряда, я снял куртку и шапку, кинул в кресло второго, забрался в свое и завел движки. Затем краем глаза заметил, что Природница, перебирающаяся на правое переднее, последовала моему примеру, и добавил к ее покрову еще два слоя — Огонь и Воздух. Полюбовавшись благодарной улыбкой, поднял квадрокоптер в воздух и… почувствовал себя неуютно — во-первых, его прилично замотало, а, во-вторых, огни ТРЦ практически мгновенно исчезли в клубящейся белой мгле.

Красовской тоже стало не по себе — она зябко поежилась и призналась, что ей страшновато.

— Нас мотает из-за того, что мы летим перпендикулярно направлению ветра… — начал я, опуская спинку кресла в горизонталь. — Но наша машинка рассчитана на эксплуатацию в самых драконовских условиях. И двигателей на ней не два, как на вертолете, а четыре, что в два раза надежнее. Авионика тоже не из дешевых: «Икар», в отличие от нас, видит, куда летит, так что доставит нас домой в целости и сохранности. В общем, ляг, расслабься и подумай о чем-нибудь хорошем.

Легла. Расслабилась. Но потом повернулась на левый бок, уставилась на меня и несмело улыбнулась:

— Подумала. О том, что теперь слово «дом» однозначно ассоциируется с нашей усадьбой. А воспоминания о скитаниях по съемным квартирам словно присыпаны пылью забвения…

У меня слово «дом» все еще ассоциировалось с квартирой в Енисейске и частенько заставляло вспоминать папу. Но говорить об этом я, естественно, не стал. Чтобы не ухнуть в прошлое — сказал Красовской, что ее ассоциация правильна, и воодушевленная женщина продолжила отвлекать себя от мыслей об ужасах полета сквозь пургу:

— Кстати, часть моего сознания продолжает анализировать наш бой со «львом». Она «включилась» еще в ресторане. После того, как мы вывесили стены перед порталом и уселись в кресла, а вы заявили, что нам нужна тактическая связь, не требующая использования телефона или раций: именно тогда я вдруг поймала себя на мысли, что мы действовали, как одна команда — вы «сорвали» с меня внимание «льва» в момент его появления на улице, я не дала этому зверю прыгнуть к вам и так далее. А сейчас меня колотит от двух диаметрально противоположных чувств: с одной стороны, я в ужасе из-за того, что мы прошли по самой грани между жизнью и смертью, а с другой счастлива до безумия, так как смогла работать вторым номером, а значит, небезнадежна.

— Наташ, ты отработала баллов на семь… по пятибалльной системе… — без тени улыбки заявил я: — Опыта работы в паре у нас, можно сказать, и нет, но ты великолепно дополняла мои атаки, идеально страховала и держала очень высокий темп. Так что добавь накала безумному счастью, а ужас задвинь куда подальше: да, мы были вынуждены сцепиться со зверюгой сильнее нас, но получили воистину бесценный опыт и… убедились в том, что наши напарники не подведут даже в экстремальной ситуации.

— Спасибо, мой господин… — благодарно улыбнулась она и напомнила о том, что я обещал позвонить матушке.

Я расстроенно закатил глаза к потолку, достал телефон, ткнул в нужный сенсор быстрого дозвона, дождался ответа родительницы и начал «доклад»:

— Мы — все. В смысле, купили тортик и вылетели домой. Будем минут через двадцать. Голодными до безобразия.

— Отлично! — обрадованно заявила она и спросила, как «Икар» себя ведет в такую пургу.

— Прекрасно: прет по приборам на шести километрах и в ус не дует… — соврал я, так как кидало нас прилично. Потом поймал за хвост еще три нужные мысли и сразу же озвучил: — Мам, не вздумайте нас встречать — дроны в такую погоду не летают, а чувство Воздуха отказывает. Так что ждите в доме. И еще: прикажи народу закрыть ставни на всех окнах первых этажей: мы порталов не видим, а они наверняка есть. И запросто могут выпустить на нашу сторону зверье, привыкшее охотиться в метель. Кстати, как дела у народа, дежурящего в Восточном, выясняла?

— Мы на улицу не выйдем: видимость — меньше метра, и можно запросто потеряться… — ответила она и приятно удивила: — Поэтому после вашего отлета Жаров с Бажовым натянули между ближним углом ангара и задней дверью особняка стальной тросик. И там же, рядом с ближним углом, закопаны в снег карабины и репшнуры. Далее, ставни уже закрыты. Все до единой: я не хочу рисковать. И последнее: народ, обретающийся в Восточном, уже закрылся в Башне, поужинал, с моего разрешения оставил дежурить одного человека и отправился на боковую.

— Мам, я тебя люблю… — выдохнул я, как только провел параллели между тросиком, натянутым нашими егерями, и историей об аналогичном варианте использования бухты репшнура, некогда рассказанной нам батюшкой.

— И правильно: я — лучшая! — весело хохотнула она, заявила, что ждет, и отключилась.

Я убрал телефон, мысленно помянул чью-то мать во время «падения» конвертоплана в очередную воздушную яму, и напрягся, услышав шипение Красовской:

— Что случилось?

— Язык прикусила… — пожаловалась она и сразу же добавила: — Сильно…

— Бедная… — искренне посочувствовал я, потом предсказал, что у нее вот-вот включится регенерация, и не ошибся:

— Уже… — призналась Природница и притворно вздохнула: — Но желание таскать покров еще и на языке никуда не пропало.

— Двухстихийный? — «на всякий случай» уточнил я.

— Конечно! — «предельно серьезно» ответила она. — Правда, придется ходить с полуоткрытым ртом, но это ведь мелочи, правда?

— Ага! — подтвердил я, сообразил, что все еще «грею» ее покровом, хотя в салоне стало жарковато, «скинул» заклинание, посмотрел на экран ИРЦ и поделился увиденным: — Скоро начнем снижение…

— И поэтому вы решили меня заморозить? — «возмутилась» Наташа.

Мне тоже захотелось подурачиться, и я отпустил тормоза:

— Так в салоне ж тепло, а ты — ни разу не в купальнике!

— Салонное тепло не такое теплое, как ваше: ваше греет еще и душу, а это — нет. Впрочем, купальник я с собой действительно не захватила. Все, нет мне прощения… или все-таки есть?

— Ох, и разбаловал я тебя… — притворно вздохнул я, почувствовав, что разговор пошел не туда.

— Это еще цветочки… — нахально заявила она и… тоже перестала дурить: — А если серьезно, то меня только что отпустило нервное напряжение, и жизнь снова кажется замечательной…

Я прислушался к себе, пришел к выводу, что чувствую нечто похожее, и все оставшееся время полета наслаждался трепом ни о чем. Увы, потом «Икар» включил посадочные огни и фары, а в полуметре заискрились ворота ангара. Поэтому пришлось начинать шевелиться — «убирать» преграду и одеваться, разогревать свой покров и накидывать двухслойный на Наташу, опускать дверь-трап и выгружать пакеты с подарками из багажного отсека.

Кстати, мело снаружи кошмарненько — ночной взор пробивал снежную муть от силы на метр, а ветер пытался уложить набок. Поэтому я вырастил нам ледяные маски, не сразу, но нашел трос и карабины с репшнурами, сам обвязал талию напарницы, проорал на ухо инструкции, закрыл ангар и изобразил танк. Вернее, изображал. Добрых минут пятнадцать — пер вдоль тросика по пояс в снегу, удерживал пакеты с планшетами, болтавшиеся почти горизонтально, и тщетно пытался ощутить окружающий мир чувством Воздуха.

Кстати, в заднюю дверь особняка все-таки впоролся. Хорошо, хоть не лицом, а покровом. Потом вошел в тепло, втянул за собой Красовскую, не без труда вернул створку на место, заблокировал замок и «скинул» уже ненужные заклинания. Снег с курток испарил там же, в тамбуре, в том же стиле почистил ботинки, полюбовался физиономией Наташи, явно пребывавшей в прекрасном настроении, и мотнул головой в сторону лифта.

За букетом цветов, собранным Валей Филимоновой, зашли в подсобку Жаровой, затем быстренько разгрузились и избавились от верхней одежды в моей прихожей, снова вышли в коридор и вломились в покои матушки. Там навелись на именинницу и хором поздравили с днем рождения.

Когда вручали подарки, у нее увлажнились глаза. А потом завибрировал мой телефон. Причем в самом неприятном варианте из всех возможных. И я, приняв вызов, вслушался в голос Жарова:

— Олег Леонидович, судя по срабатываниям микропередатчиков, к нам снова ломятся незваные гости. Со стороны моста через Енисей. А «Кипарисы» засекли две вертушки, не отвечающие на запросы системы «свой-чужой», но прущие точно на нашу усадьбу. Наши действия?