Присяжные заседатели ответили на вопрос о виновности Антона Смолина в убийстве камердинера:

– Да, виновен, но заслуживает снисхождения…

– Как же так? – удивился Антон. – Да ведь я и не слыхивал о камердинере ничего, а не только не убивал?! Как же так?!

– Молчать! – произнес председатель и увел судей совещаться.

Через две-три минуты они снова вошли.

– Лишение всех прав состояния и ссылка в каторжные работы на восемь лет…

Председатель долго читал разные статьи закона, но Антон ничего больше не слышал; эти слова ошеломили его, как обухом, и вытеснили все другое из головы.

«Каторга на восемь лет… Каторга…»

На следующий день Антон Смолин заявил, что он хочет сказать всю правду, и его доставили к прокурору.

– Говори, что ты хочешь сказать! – резко обратился к нему прокурор.

Смолин подробно описал убийство Сеньки-косого и рассказал происхождение у него окровавленных денег.

– Сеньку я пальцем не тронул. Мы уговаривали Тумбу простить его. Он сам помер.

– А камердинера кто убил?!

– Клянусь Господом Богом, не знаю!

– Врешь! Может быть, тоже Тумба, а ты помогал…

– И знать не знаю! Понятиев никаких не имею.

– Ну теперь, брат, об этом поздно толковать. Ты осужден и должен идти в каторгу, а про Сеньку-косого, которого вы уходили на Горячем поле, мы соберем сведения. Годика три-четыре тебе прибавят к восьми годам каторги.

– За что?!

– А ты думаешь, тебе поверят, что ты даром получил кровавые бумажки?! Полно, ведь мы не дети!

– Господи! Да что же это такое?

И Антона опять увели в тюрьму.

Началось следствие по делу об убийстве Сеньки-косого. Рябчик, Вьюн и Тумба вместе с Антоном были привлечены к следствию. Все они как один отрицали даже и существование Косого и прямо заявили, что Смолин брешет.

– Путь он покажет, где мы зарыли убитого.

Антона с конвойными повели на Горячее поле, долго бродили там по кочкам и ничего не нашли. Антон и сам не мог найти без провожатого ни кущи Тумбы, ни того леска, куда уволокли они мертвого Сеньку.

– Послушай, – строго обратился к нему следователь, – да ты, кажется, шутки шутишь с нами, сказки рассказываешь?!

– Видит Бог, я говорю правду!

– Ты уж божиться-то брось! Какой Бог у разбойников Горячего поля! Как же ты жил на поляне у Тумбы и не можешь найти?

– Никогда я там не жил! Я и был-то там всего два раза, и оба раза меня приводили товарищи. Когда я последний раз возвращался один и запутался, вышел к скотобойне, меня забрали.

– Ну, довольно нам с тобой возиться! Твой рассказ о Сеньке-косом мы признаем вымыслом и следствие прекращаем. Ты пойдешь в Сибирь, а за то, что обманывал нас четыре месяца и заставил по пустякам время тратить, тебе, по прибытии на место, дадут десять ударов плетьми. Вперед сказов не выдумывай.

Опять у Антона запрыгало и заплясало все в глазах. Он грохнулся в камере.