Дамы ушли, оставив после себя облако дорогих духов и гору пустых чашек. А еще странное послевкусие от сплетен. Я проводила их до калитки, помахала рукой и вернулась в опустевшую гостиную.

Малыш уже спал, свернувшись клубком на моем любимом кресле, и даже ухом не повел, когда я присела рядом. Мысли постоянно возвращались к генералу. Я то представляла, как мужественно он сражается со злодеями, то видела, как кружит в вальсе с прекрасной принцессой. Ну нет, это никуда не годится!

Лучше буду думать о дамском клубе. Ну да… Эта мысль пришла мне в голову, пока мы сплетничали с женами офицеров. Это курсантам ректор может запретить приходить ко мне в сад, а дамам — нет. Столики в саду, вкуснейший чай, приятная музыка и моя сдоба… Да-да, все это можно будет устроить, здесь так мало развлечений.

Нет, ну подумать только! В него была влюблена принцесса! Мысли снова непрошено вернулись к ректору. Ну нет! Я запрещаю себе вообще о нем думать!

И вообще… Где же Кэрвин? Это ведь его я жду с новой порцией булочек.

Обычно мой веснушчатый курьер появлялся еще до полуночи, а сегодня его не было. Я выглянула в окно. Темнота, тишина. Только далекий свет фонарей у главного корпуса академии.

«Наверное, приходил, пока у меня сидели гостьи, — успокоила я себя. — Увидел свет в окнах, чужие голоса и не рискнул стучать. Завтра придет».

С этой мыслью я поднялась в спальню, рухнула на кровать и провалилась в сон.

* * *

Проснулась я от грохота.

Сначала мне показалось, что началось землетрясение. Дом трясся так, что позвякивали стекла, а с улицы доносился такой шум, будто драконы решили устроить битву прямо у меня за окнами.

Я вскочила с кровати, накинула халат и бросилась к окну — я волновалась, что же случилось с моим садом!

Садик с розами был на месте. А вот за ним, за аккуратным деревянным заборчиком, который отделял мою территорию от земель академии, творилось нечто невообразимое.

Рабочие в серых робах возводили каменную стену. Высокую, метра четыре, не меньше. Она уходила вверх сплошной серой кладкой. Рабочие деловито укладывали новые ряды камня, скрепляя их раствором, перекрикивались, таскали носилки с щебнем.

Строительные леса уже громоздились на добрую половину высоты. Стена уже почти закрывала тренировочный плац, даже небо теперь виднелось лишь узкой полоской над этой серой громадиной.

Мой прекрасный вид! Мои мускулистые драконы на утренней тренировке! Солнце, которое теперь будет заходить за эту стену на два часа раньше!

— Что вы делаете?! — закричала я, распахнув окно.

Ближайший рабочий — коренастый мужик с усами — поднял голову и прокричал в ответ:

— Приказ генерала! Ограждение территории!

— Какой территории?! Это мой сад!

— Никак нет! — он покачал головой. — Мы ставим забор по границе. На вашу землю не заступаем, ректор велел быть аккуратными, чтобы ни один камешек не упал за забор

Я захлопнула окно так, что стекла задребезжали. Малыш, который до этого мирно спал на подушке, подскочил и недовольно мяукнул.

— Он объявил мне войну. Негодяй! — сказала я коту.

Кот зевнул и снова улегся, всем своим видом показывая, что войны — это дело людей, а у него, кота, и без того забот хватает.

Я собралась в рекордное время. Даже волосы не стала укладывать, схватила первое попавшееся платье, натянула и вылетела из дома.

Путь до главного корпуса я проделала со скоростью, которой позавидовали бы драконьи гонцы. Рабочие, завидев меня, предусмотрительно расступались. Видимо, выражение моего лица не предвещало ничего хорошего.

В приемную ректора я ворвалась без стука.

Дариус Тарнфорд подскочил на месте.

— Мисс Гримвуд! — пролепетал он. — Генерал занят, он не принимает…

— Примет! — отрезала я и рванула дверь в кабинет.

Генерал Райвелл Дарквейн сидел за массивным столом из темного дерева и что-то писал. При моем появлении он поднял голову, и в его серых глазах мелькнуло что-то похожее на удовлетворение. Будто он именно этого и ждал.

— Мисс Гримвуд, — произнес он спокойно, откладывая перо. — Вы снова без приглашения. Это становится традицией.

— Что вы делаете с моим домом?! — выпалила я, даже не поздоровавшись.

— С вашим домом? — он приподнял бровь. — Насколько мне известно, я ничего с ним не делаю. Он стоит там же, где и стоял.

— Вы ставите забор! Он перекрывает весь вид! Он загораживает солнце! Мои розы зачахнут без света!

— Во-первых, — генерал поднялся из-за стола и подошел к окну, — забор ставится на землях академии. Ваша территория не затрагивается. Во-вторых, это вынужденное решение. Ваш домик — рассадник нарушений дисциплины. В-третьих, — он повернулся ко мне, и в его глазах блеснул холодный огонек, — если вас что-то не устраивает, вы всегда можете продать его и уехать.

— Вы… вы… — я задыхалась от ярости. — Вы бессовестный негодяй! Вы выживаете несчастную сироту из единственного доступного жилья!

— Я забочусь о безопасности вверенной мне академии, — произнес он ледяным тоном. — Ничего личного.

Ничего личного! Ах ты ж драконья морда!

— Это еще не конец, — прошипела я и вылетела из кабинета, хлопнув дверью так, что портрет какого-то прежнего ректора на стене покачнулся.

На обратном пути я кипела от злости. Планы мести роились в голове, но ни один не казался достаточно хорошим…

— Мисс Гримвуд!

Я обернулась. Из-за угла здания выглядывал молоденький курсант — совсем мальчишка, с большими испуганными глазами. Он озирался по сторонам, явно опасаясь, что его увидят со мной.

— Что? — устало спросила я.

— Вы… вы про Кэрвина знаете?

Сердце пропустило удар.

— Что с ним?

Курсант шмыгнул носом и заговорил быстро, глотая слова:

— Его вчера посадили на гауптвахту. А сегодня утром вышел приказ — отчислить из академии. За систематическое нарушение дисциплины и подрыв авторитета командования…

Он еще что-то говорил, но я уже не слышала.

Кэрвин. Веснушчатый, смешливый, который копил на кольцо для своей девушки. Который рисковал каждую ночь, пробираясь через патрули. Который стал моим первым покупателем и, по сути, единственным союзником в этой академии.

Его отчисляют. Из-за меня. Из-за моих дурацких булочек и моей дурацкой вражды с генералом. Это я виновата. Я втянула его в эту историю. Я поощряла его приходить снова и снова, прекрасно зная, чем он рискует.

И теперь его жизнь будет сломана. Карьера, будущее, мечты — все пойдет прахом.

Из-за каких-то там булочек?

— Мисс Гримвуд? — курсант тронул меня за рукав. — С вами все в порядке? Вы побледнели…

— Все хорошо, — ответила я деревянным голосом. — Спасибо, что сказал.

Я развернулась и зашагала обратно к корпусу академии.

Шла медленно, потому что ноги будто налились свинцом. Мысли путались.

Пятьдесят тысяч… Пять тысяч… Какая разница? Деньги — это всего лишь деньги. А человеческая жизнь, судьба — это то, что по-настоящему важно.

Дверь в приемную ректора я открыла тихо. Дариус Тарнфорд посмотрел на меня с удивлением и, кажется, с сочувствием.

— Генерал у себя?

— Да, но…

Я не стала слушать. Просто открыла дверь и вошла.

Генерал стоял у окна, заложив руки за спину. Услышав шаги, обернулся. Его лицо было непроницаемым.

— Два визита за одно утро? Я польщен. Решили попрощаться, мисс Гримвуд? — с издевкой спросил он. — Или придумали какую-нибудь новую пакость?

Я сглотнула комок в горле.

— Я согласна, — сказала я тихо.

Он нахмурился:

— На что именно?

— Продать домик. За пять тысяч золотых. И уехать из академии навсегда.

Он приподнял бровь. В серых глазах мелькнуло удивление — впрочем, тут же погашенное привычной маской невозмутимости.

— Вот как? И что же заставило вас передумать? Неужели моя скромная стройка произвела такое впечатление?

— Кэрвин, — сказала я, глядя ему прямо в глаза. — Курсант, которого вы посадили на гауптвахту и собираетесь отчислить. Так вот мое условие. Вы отпустите его немедленно. И не отчислите. И вообще не будет никаких взысканий!

Генерал медленно прошел к столу, но не сел. Остановился напротив, сложив руки на груди.

— Вы ставите мне условия?

Он выглядел грозным. Только и мне было нечего терять…

— Да. Это условие сделки. Я продаю вам дом за ту цену, которую вы назвали, и уезжаю. Вы ведь этого так хотели… Так что вы отпускаете Кэрвина и оставляете его в академии, и даже помыслить не смеете как-то на нем отыгрываться.

– Хорошо, – сказал он наконец. – Я принимаю ваше предложение.

— Тарнфорд! — генерал повысил голос, и в дверях тут же возник секретарь. — Подготовьте документы на выкуп недвижимости мисс Гримвуд. Сумма — три тысячи золотых. И распоряжение об освобождении курсанта Кэрвина.

Дариус кивнул и исчез, а я продолжала стоять посреди кабинета, не в силах поверить, что все закончилось…

— Счастливо оставаться, генерал, — наконец выдавила я из себя. — Вы, наверное, ужасно гордитесь собой.

С этими словами я вышла.