Утром мне торжественно вернули мой конфискованный скарб.

Несколько крепких охранников принесли мои тюки и пакеты. Начальник охраны, который сопровождал эту процессию, старательно прятал взгляд. Ему явно было неловко, когда он объявлял:

— Запрещенных веществ, а именно сахара, не обнаружено. Конфискован сомнительный предмет количеством одна штука.

— Какой еще предмет? Не было у меня ничего сомнительного!

— Ну такой… Баночка, небольшенькая, розовая. — Он показал двумя пальцами размер. — Уж очень клубникой пахло… Сомнительно!

Розовая баночка? Мой новый блеск для губ с запахом клубники. Я только и смогла, что закатить глаза. Блеск для губ! Неужели генерал всерьез полагает, что я буду размазывать косметику по булочкам?

— А вернете? — на всякий случай спросила я.

— По окончании вашего пребывания в академии, — с усмешкой ответил начальник охраны. — Что поделать, правила есть правила…

Кажется, эта его борьба с со сладким даже его собственных офицеров скорее забавляет, чем дисциплинирует!

Блеска, кстати было жалко… Хоть и недорогой — попала на распродажу, но оттенок уж очень был хорош!

Ну и пусть себе…

Зато остальные покупки остались при мне. Самое время продемонстрировать генералу, что значит настоящая изобретательность!

Я принялась за дело с энтузиазмом. Тесто получилось особенно удачным — колдовала я с душой. Отдельно расстаралась и вплела в него аромат свежайшей клубники я — просто из вредности. Пока булочки пеклись, приготовила еще и пирожные — маленькие, изящные, с воздушным кремом. На вид совершенно восхитительные, хотя от рецепта (вода, мука и полезные для здоровья отруби) любая хозяйка бы в обморок упала.

Потом занялась собой. Выбрала самое эффектное из новых платьев — алого цвета, с глубоким вырезом и облегающим лифом, который превосходно подчеркивал все мои достоинства. Именно то, что нужно для решительной битвы с упрямым генералом! Завила волосы щипцами так, чтобы локоны соблазнительно обрамляли лицо, тщательно подвела глаза, накрасила губы ярко-алой помадой и щедро использовала новые духи. Результат меня вполне устроил — мимо такой красотки не пройдет ни один мужчина.

— Ну что, Малыш, — обратилась я к коту, который с интересом наблюдал за моими приготовлениями. — Идем покорять мир?

Кот мяукнул что-то одобрительное и важно зашагал следом.

На этот раз я не стала останавливаться в саду, а направилась прямиком к главному входу в центральное здание академии. Если я хочу получить свои пятьдесят тысяч, нужно постоянно мозолить ректору глаза. Чтоб до нервного тика! Чтобы эти деньги казались ему мелочью, которую можно отдать за счастье никогда больше меня не видеть.

У главного здания было людно — курсанты и преподаватели сновали туда-сюда, кто-то спешил на занятия, кто-то просто прогуливался…

Идеальное место для моего плана.

Я принесла плетеный столик, расстелила скатерть, расставила на ней подносы с булочками и пирожными, поставила по центру стеклянную банку из-под варенья. На банке красовалась аккуратная надпись, которую я старательно выводила еще дома: «На корм котику».

Неподалеку устроился и сам благополучатель — Малыш, он был безупречен: принял самый жалостливый вид, на какой только был способен. Единственное, что немного портило картину, — это чересчур упитанные бока. Но не сажать же котика на диету! И так сойдет.

Убедившись, что все готово, я включила музыку. Задорная мелодия разлилась в воздухе, смешиваясь с ароматом свежей выпечки. Эффект превзошел все ожидания. Курсанты начали останавливаться, принюхиваться, а потом подходить поближе. И не только курсанты!

— Что это такое? — спросил один из драконьих офицеров, глядя на устроенное мною безобразие.

— Благотворительный сбор, — мило улыбнулась я. — Видите, какой несчастный котик? Ему нужен хороший корм, витамины, игрушки… А я, как добрая женщина, не могу оставаться равнодушной к страданиям животных.

Малыш жалобно мяукнул и потерся о мою ногу. Актерские способности у него оказались выше всяких похвал.

— А булочки зачем? — с надеждой в голосе поинтересовался какой-то курсант.

— О, это просто знак благодарности для особо отзывчивых, — я взмахнула рукой. — Кто жертвует на благое дело, тот получает угощение. Совершенно бесплатно, разумеется! Ведь покупать булочки запрещено… Но кто может запретить покормить голодного котика!

Первая серебряная монета звонко упала в банку. Следом — вторая, третья… Очередь выстроилась моментально. Каждый «жертвователь» получал пакет ароматных булочек и самые теплые слова благодарности.

— Какой вы добрый человек! — восхищалась я. — Малыш будет так рад!

Кот мурлыкал и терся о ноги «благотворителей», такой молодец!

Дело шло бойко. Булочки исчезали, монетки прибавлялись… Хм, такими темпами я все распродам, а генерал даже не заметит… А ведь моя цель не только обогатиться, но и внести сумятицу в размеренный уклад академии. Неужели такое представление останется без главного зрителя? Ну ничего, завтра можно будет повторить…

Стоило мне так подумать, как вдруг музыка резко оборвалась. Я подняла глаза и увидела знакомую фигуру.

Генерал Райвелл Дарквейн стоял в двух шагах от моей импровизированной благотворительной точки. Лицо его было темнее грозовой тучи, а в серых глазах плескалась такая ярость, что курсанты разом попятились.

— Что здесь происходит?! — рявкнул он.

Прекрасен в гневе, как всегда. Просто загляденье!

— Доброе утро, генерал, — учтиво поклонилась я. — Как видите, провожу благотворительную акцию. Собираю средства на корм несчастному котику. Покупать у меня булочки вы запретили… Косметику отобрали… Как выжить одинокой несчастной сироте и ее голодному питомцу в этом несправедливом мире, где всякий норовит обидеть?

Малыш безошибочно определил момент, когда следовало продемонстрировать актерское мастерство — лапы подкосились и он буквально рухнул на землю. Ни дать ни взять — голодный обморок.

Однако суровый генерал даже не удостоил его взгляда!

— Благотворительную акцию?! На территории академии без соответствующего разрешения?!

— А разве нужно разрешение на сострадание? — удивленно спросила я. — Я ничего не продаю, посмотрите сами. Просто добрые люди жертвуют на благое дело, а я в знак благодарности угощаю их выпечкой. Совершенно безвозмездно!

Генерал оглядел мою «благотворительную точку» уничтожающим взглядом. Банка с деньгами, подносы с булочками, я в новом платье с невинной улыбкой, Малыш в роли страдающего от голода котика…

— А ну ка иди сюда! — рявкнул он и схватил за плечо одного из молодых людей с пакетом булочек в руке. Тот вытянулся по стойке «смирно».

— Слушаюсь, господин генерал!

— Я же запретил покупать эти демоновы булки! Ты осмелился нарушить мой приказ?!

— Никак нет, господин генерал! — бодро отрапортовал курсант. — Я из сострадания к несчастному котику пожертвовал серебряную монету на его корм, а эта добрая мисс в знак благодарности угостила меня выпечкой!

Он говорил это с самым честным видом. Неужели и правда поверил, что так оно и есть? Эх, чует мое сердце, зря он это. Не стоило ему тут торчать. Получил свои булочки — и шел бы от греха подальше.

Предчувствие меня не обмануло.

— Понятно, — хмуро протянул генерал. — Значит, булочки вам не нужны?

Курсант растерянно заморгал:

— Как это… не нужны?

— Если вы жертвовали из сострадания к животному, то получение угощения не входило в ваши планы, — безжалостно проговорил генерал и протянул руку. — Отдавайте.

— Но… — начал было несчастный.

— Никаких «но», — отрезал генерал. — Или вы готовы признать, что жертвовали деньги с умыслом? А значит, все-таки покупали булки, нарушив мой приказ?

Крыть было нечем.

Курсант с несчастным видом отдал ему пакет.

Генерал развернулся к притихшей очереди.

— Ну, кто еще хочет безвозмездно пожертвовать денег на корм котику? — вопросил генерал. — Учтите, булочки я заберу себе. Благотворительность должна быть бескорыстной.

Толпа «благотворителей» мгновенно рассеялась. Остались только мы с генералом, котом и банкой с монетами.

— Что касается вас, мисс Гримвуд, — повернулся он ко мне, — довожу до вашего сведения: все мероприятия на территории академии могут проводиться только с разрешения администрации. То есть меня. Если вы снова пожелаете просить милостыню — делайте это у себя во дворе. Или поезжайте в город — там для нищих просто раздолье.

— Милостыню?! — возмутилась я. — Да как вы смеете!

— А как еще это назвать? Или вы признаете, что честно торговали, замаскировав торговлю под сбор пожертвований? И нарушили мой приказ?

— Не признаю!

— Ну значит это было попрошайничеством, и я все сказал правильно.

— И это говорит человек, который ворует мою косметику!

— Сударыня, вы бредите, — покачал головой генерал, развернулся и пошел прочь, держа в руке отобранный пакет с булочками.

— Чтоб ты ими подавился, — пробормотала я ему вслед.

Впрочем, обделенной я себя не чувствовала, на самом деле. Акция прошла великолепно. Булочки у меня и без того почти закончились, а наполнение банки было более чем приятным. Конечно, чертов генерал снова все запретил, но уж денек торговли я у него точно выдурила, так что было непонятно, кто сейчас ведет в счете.

Кажется, у нас пока что ничья…