Королева Инхён, супруга короля Сукчона, вела свой род из местности Рёхын. Отец ее, Мин Ю Чжун, служил государю в должности военного министра, имел придворный титул первого класса и почетное имя Тунчхон; ее дед с материнской стороны, Сон Чун Гиль, занимал высокий пост председателя Государственного совета и носил почетное имя Тончхун.

В двадцать третью ночь четвертой луны года Чонми ее матушка увидела благовестный сон и под утро родила дочь – в небе появилось радужное сияние, дом окутался благоуханным ароматом, который долго витал в воздухе. Мин Ю Чжун и его жена узрели в этом счастливое предзнаменование и запретили домашним даже разговаривать громко.

Шло время, дочь росла. С каждым днем она становилась все краше: лицо ее излучало свет, затмевая солнце, вынуждая смущаться цветы и луну, – никогда еще не рождалась на земле подобная красота! Была она искусна в женских рукомеслах – шитье и вышивании узоров – и столь проворна и ловка, словно обучалась у Ста духов. Выражение ее лица было всегда доброе и спокойное – никто не мог догадаться о ее сокровенных мыслях и чувствах. Нрава она была великодушного и миролюбивого, неуклонно следовала правилам поведения, свято блюла дочернюю почтительность, вела себя достойно и прилично, имела благородные манеры и поступала всегда соответственно своему званию. Почти все дни проводила она в одиночестве с выражением покоя на прекрасном челе, в речах проявляла ум и выдержку – никто и никогда ни в чем не посмел бы ее упрекнуть. Мысли ее были чисты, как осенние воды и высокое небо, облик ее можно было сравнить с золотом и нефритом, а душевные качества – с сосной и кедром. С детских лет отвергала она роскошь и развлечения, предпочитая тишину и уединение, одевалась изящно, но неброско, праведностью и добродетельностью выделялась среди всех. Имела она, кроме того, выдающиеся способности к сочинению стихов, знала все события истории, но по скромности редко брала в руки кисть и писала. Неизменно почитала она родителей и всех родственников, и все любили ее безмерно, гордились ею, и слава о ней широко разнеслась по стране.

Как-то, умываясь, увидела она в воде красную радугу, поняла, что суждена ей необыкновенная судьба, и душа ее затрепетала.

Младший брат ее отца, Мин Чон Чун, носивший почетное имя Нобон, человек высокой учености, мудрый и проницательный, любил ее больше всех и часто говорил ей, вздыхая:

– У кого светлое чело, того осаждают злые духи. Ты очень красива, умна и скромна – боюсь, недолго проживешь ты на свете!

Когда она была еще девочкой, умерла ее матушка, госпожа Сон. Инхён очень горевала. Кончился траур – и отец привел в дом новую жену, госпожу Чо, к которой падчерица отнеслась с должным уважением.

Ее дед, Сон Чун Гиль, души в ней не чаявший, часто зазывал ее к себе, обнимал и внушал ей:

– Ты должна быть такой же, как Тайжэнь и Тайсы!

Он учил ее разным наукам, учил верности и покорности. И если бы даже его внучка была недалекой, она, получив такое воспитание, прославилась бы на всю страну: когда гора высока, в ней появляется яшма, когда море глубокое, в нем рождается порфира! Известно ведь: необыкновенные люди вырастают в необыкновенных семьях!

В году Кёнсин скончалась королева Ингён. Мать короля, обеспокоенная судьбой трона, стала подыскивать сыну новую жену – девушку высоких достоинств, из приличного рода. Дед короля, Ким У Мён, наслышан был о добродетелях дочери Мин Ю Чжуна и поведал о них королеве-матери. Председатель Государственного совета Сон был призван к ней во дворец, где он заявил:

– Королева – мать всего народа, счастье народа. Мне доподлинно известно, что дочь военного министра Мина обладает высочайшими достоинствами. Почтительнейше прошу ваше величество не затруднять себя дальнейшими поисками и готовить свадебный пир.

Королева-мать тут же повелела составить указ с оповещением о предстоящей свадьбе. Министр Мин, узнав о решении двора, пришел в крайнее смущение и направил королю письмо, в котором писал искренно, что родня его и дочь недостойны такой высокой чести. Однако решение королевской семьи было твердое. Трижды король повелевал министру привезти во дворец дочь, наконец послал за ним его брата, Левого советника Мин Чон Чуна, дабы выразить министру порицание за пренебрежение к делу государственной важности. Министру ничего не оставалось, как подчиниться. Он созвал родственников и поздравил их с государевой милостью – при этом слезы сами по себе лились из его глаз, а он и не замечал этого.

Король послал за невестой свою свиту – и вот уже девушку привезли во дворец королевы-матери в квартале Оыйдон. Придворная дама, встретившая ее во дворце, пришла в восторг от ее красоты и скромности и сказала жене Мин Ю Чжуна:

– Король приказал мне встретить новую королеву, и я вижу: она воплотила в себе достоинства трех прославленных императриц! Мне уже за восемьдесят, но такую красавицу, такую разумницу я вижу впервые! Это великое счастье для страны, для народа, для государя!

Жена министра в душе была согласна с дамой, но, следуя этикету, промолчала. Придворные не скрывали восхищения и разнесли по всему дворцу весть о необыкновенных достоинствах дочери военного министра. Королева-мать одобрила выбор председателя Государственного совета и стала с нетерпением ожидать счастливого дня, назначенного гадальщиками для бракосочетания.

И вот настал этот счастливый день. Министр Мин облачился в парадное платье и предстал с дочерью перед королем – королю в ту пору шел двадцать второй год. Жених преподнес невесте свадебного гуся на нефритовом подносе, усадил ее в паланкин и задернул золотую занавеску, расшитую изображениями фениксов, после чего торжественная процессия направилась в павильон для новобрачных. Всюду на пути королевы реяли стяги с драконами и фениксами, сверкало золотом оружие почетной охраны; сотни чиновников и придворных дам, украшенных драгоценностями, и их слуги образовали свиту королевы, растянувшуюся на десятки ли. В воздухе благоухали ароматные курения, звуки музыки плыли под облаками… Наша кисть бессильна описать все это великолепие!

Жених и невеста отвесили церемонные поклоны королеве-матери. Свадьба была пышной, новобрачные молоды и красивы, все в павильоне сияло ослепительным светом, словно озаренное ясной луной; сиял сам павильон, и все вокруг него поблекло в этом сиянии – казалось, Небесный дворец не мог бы сиять и благоухать сильнее! Лица жениха и невесты излучали счастье…

Через несколько дней молодая была возведена в сан королевы. Королева-мать, принцессы и другие члены королевской семьи, а также триста придворных дам явились к новой королеве с поздравлением. Погода в тот день стояла теплая и ясная, дул легкий ветерок, по небу плыли благовестные облака – природа словно бы радовалась восхождению на престол добродетельной матери народа. И народ ликовал от всего сердца.

Взойдя на престол, королева безупречно исполняла свои обязанности: почитала мужа и служила ему, как велит долг, – была с ним кроткой и покорной; с дочерней почтительностью относилась к бабке и матери мужа, с принцессами и придворными дамами была добра и справедлива, не оставляла без внимания ни хорошие, ни плохие их поступки. Притом строго соблюдала этикет и законы, держалась скромно, но с достоинством – все при дворе восхищались ею. Любовь преобразила ее – она цвела, как весенний сад. За три луны, проведенные ею во дворце, всем она пришлась по душе. Король любил и уважал ее, мать и бабка короля звали ее дочерью, все члены королевской семьи относились к ней с благоговением.

Зимой года Кехэ король заболел оспой, состояние его внушало опасения. Королева встревожилась не на шутку. День и ночь, забыв о сне, ухаживала она за больным мужем. Вместе со свекровью ежедневно омывала тело короля родниковой водой, в те же дни соорудила в саду алтарь, где денно и нощно молилась о его выздоровлении. Желая облегчить труды свекрови, сказала, что берет на себя все заботы о короле и даже молиться в алтаре станет за двоих. Но королева-мать, хотя и была растрогана ее словами, продолжала вместе с ней выхаживать больного. И Небо вняло их молитвам – король начал поправляться. Радости придворных и простого люда не было предела!

Королева-мать столь усердно ухаживала за больным сыном, что вконец подорвала собственное здоровье и слегла. Король и королева пришли в отчаяние, день и ночь проводили у ее постели, день и ночь лили слезы, повелели всем вассалам неустанно молить Небо о здравии королевской семьи и благополучии государства. Король приказал открыть двери тюрем и выпустить на свободу всех заключенных; он созвал ко дворцу всех лекарей и приказал им во что бы то ни стало вылечить матушку; он сам подносил ей лекарства… Но больной становилось все хуже. Король и королева пребывали в постоянной тревоге за ее жизнь. Чиновники и простолюдины печалились чистосердечно.