Нет звания более высокого и более почетного, чем звание дворянина!

Жил в уезде Чонсон один дворянин – кладезь премудрости, страстный книгочей. Всякий крупный чиновник, назначаемый служить в уезд, считал для себя честью познакомиться с ним и побывать в его доме.

Дворянин этот не имел никакого состояния и вынужден был каждый месяц брать из королевского хранилища рис на пропитание семьи. Долг постепенно рос и достиг тысячи мешков.

Именно в это время объявился в уезде королевский ревизор и принялся дотошно выверять в управе счетные ведомости. Обнаружив, что какой-то местный житель задолжал казне тысячу мешков риса, он пришел в великий гнев и приказал бросить должника в узилище. Правитель уезда искренно жалел несчастного дворянина и готов был за него заступиться, однако недостача в хранилище оставалась непокрытой, приказ ревизора строг, и он не знал, как ему быть.

Дворянин день и ночь лил слезы, сетуя на судьбу, уготовившую ему невыносимый позор. А тут еще жена зудила злобно:

– Всю жизнь мусолил бесполезные книжки да морил голодом семью, и вот – угодил в арестанты! А еще дворянин! Грош цена такому дворянину!

По соседству с дворянином жил богач из худородных. Когда докатился до него слух о ревизии в управе и предписании королевского ревизора, он стал прикидывать, какую выгоду можно из этого извлечь. В голове у него созрел дерзкий план. Он созвал всех своих родственников и объявил им:

– Дворянин, даже самый бедный, с ног до головы осыпан почестями и привилегиями, а наш брат простолюдин, владей он хоть сундуком серебра, с рождения обречен на всяческие унижения: ездить верхом – права не имеет, при встрече с дворянином обязан пасть перед ним ниц, в дом к нему войти не смеет – должен встать на колени и ползти по двору, роя носом землю! Прослышал я, что сосед мой по бедности залез в долги и не может из них вылезти; положение у него аховое: его вполне могут лишить всех титулов и прав. Вот и решил я: дам-ка я ему денег и куплю у него его дворянское звание!

Родня горячо одобрила его решение. Богач отправился к дворянину и предложил ему продать дворянское звание за тысячу мешков риса. Дворянин, который уже отчаялся найти выход из бедственного своего состояния, чуть не подпрыгнул от радости и сразу согласился. В тот же день богач внес в казну весь его долг.

Правитель уезда чувствовал себя прескверно: заключить дворянина в темницу у него рука не поднималась, а ослушаться повеления королевского ревизора не позволял страх потерять должность. Узнав, что долг казне погашен, он несказанно обрадовался и поехал к дворянину – расспросить, каким образом удалось тому избежать позора. Встретил он дворянина на дороге возле дома: вместо шляпы с зубцами у него на голове крестьянский колпак, на плечах вместо шелкового халата – холщовая рубаха. Завидя правителя, он упал на колени, опустил голову и приветствовал его смиренно. Изумленный, правитель сошел с паланкина, поднял его и спросил:

– Досточтимый ученый муж, зачем вы себя так унижаете?

Дворянин изобразил на лице благоговейный трепет, отбил лбом по земле поклон и проговорил кротко:

– Осмелюсь почтительнейше напомнить: каждый должен вести себя соответственно званию. Сегодня я вынужден был продать свой дворянский титул богачу-соседу, дабы уплатить долг. И отныне он – дворянин, а я – простолюдин, так что не смею я теперь держать себя так, как раньше.

Правитель только руками развел. Помолчав, он сказал:

– Этот толстосум – голова! Ему не откажешь в смекалке! Что ж, он богат, но не скуп – значит великодушен; он воспринял чужую беду как свою – значит добросердечен; он презирает подлое сословие и преклоняется перед благородным – значит умен. Да, он настоящий дворянин! Но только ваш уговор следует должным образом оформить в управе, иначе он не будет иметь силы и суд его не признает.

Правитель вернулся в управу и велел пригласить в свидетели дворян, торговцев, крестьян и ремесленников. Он усадил богача справа от писцов, а дворянина поставил возле стражников и стал составлять грамоту о купле-продаже дворянского звания:

«В такой-то день девятой луны десятого года под девизом „Всеобщее Процветание“ Имярек купил звание дворянина, заплатив тысячу мешков зерна. Занятий у дворян множество. Одни изучают науки – их называют учеными. Другие состоят на государственной службе – их называют чиновниками. Третьи ищут истину и совершенствуют себя – их называют философами. Есть военные дворяне – восточный клан, и есть гражданские дворяне – западный клан. Покупатель может выбрать себе любое из этих занятий. Однако звание дворянина обязывает его строго соблюдать следующие правила:

– служить благородным целям, не совершать низких поступков, во всем следовать примеру древних;

– вставать на рассвете, зажигать светильник, садиться ягодицами на пятки и, сведя глаза на кончик носа, декламировать „Рассуждения“ Дун Лая – да так, чтобы слова катились гладко, словно тыквы по льду;

– терпеть голод и холод, не жаловаться на бедность;

– не клацать зубами, не чесать в затылке, не харкать, не распускать слюни;

– по утрам протирать рукавом шляпу, дабы уберечь от пыли узоры на ней;

– умываясь, не тереть шумно ладони, рот полоскать беззвучно;

– ходить степенно, волоча туфли, в жару не снимать носки, служанку призывать протяжно;

– ежедневно переписывать „Избранные сочинения мудрецов“ и „Танские стихи“ мелким почерком – по сто иероглифов в строке, каждый иероглиф не больше кунжутного семени;

– не брать в руки денег, рис покупать, не торгуясь, не забивать скотину собственноручно;

– не суетиться при виде яств, не есть сырого лука, не стучать палочками для еды, словно пестом в ступе, не греть руки над жаровней;

– не обсасывать усы, выпив вина; не втягивать щеки, куря трубку;

– не колотить жену в гневе, не бить посуду в раздражении;

– не бранить слуг площадными словами; не оскорблять хозяина, если виновата его скотина;

– не звать шаманку ворожить больному, не приглашать монаха совершать жертвоприношения;

– не играть на деньги в азартные игры, не брызгать слюной при разговоре.

Если будет нарушено хоть одно из этих правил, надлежит явиться к правителю уезда, дабы тот выслушал покаяние и назначил наказание».

Когда грамота была составлена, правитель скрепил ее своей подписью, советник управы и его помощник расписались в качестве свидетелей, после чего служка вынул из шкатулки большую печать и шлепнул ею по бумаге, будто ударил в барабан. Правитель зачитал грамоту богачу. Богач сидел молча, на лице его было разочарование. Наконец он разомкнул губы:

– И это все? Одни только обязанности – и никаких прав? А я-то думал, дворяне живут, что твои небожители! Оказывается, быть дворянином и тягостно, и скучно – кто же на такое согласится? Нет, вы уж составьте грамоту так, чтобы мне захотелось стать дворянином!

Пришлось исправлять написанное: упрек был справедлив. Теперь грамота выглядела так:

* * *

«Небо поделило всех людей на четыре сословия: дворян, крестьян, ремесленников и торговцев. Самые знатные из них – дворяне. Привилегии их обширны: они не пашут, не сеют, не торгуют, а только читают книги да пишут иероглифы, а потом сдают государственные экзамены на должность. Кто хорошо сдал экзамены, тот занимает хорошую должность, а кто плохо – возвращается домой и ждет назначения. Отличившимся вручают „красный листок“: бумажка невелика, но она – источник всяческих благ, потому и называют ее „кульком изобилия“. Ну а тот, кто провалился, к тридцати годам получает первую чиновную должность – если будет хорошо служить, то может дослужиться до чина магистра и даже до высокого чина советника.

Уши у дворянина белые – они всегда закрыты шляпой от солнца и ветра, а живот круглый и пухлый – ведь любые изысканные яства доставляют ему по первому звону колокольчика. В отдельных палатах живут у него наложницы, по саду гуляют поющие журавли. Даже самый захудалый дворянин имеет право заставить соседей-крестьян вспахать на их быках свое поле или прополоть на нем сорняки. И никто не посмеет отказаться! А если таковой и найдется, то ему насыплют в нос горячего пепла, оттаскают за волосы и надают оплеух. И попробуй он только пожаловаться!..»

* * *

Дослушав до этого места, богач вскочил:

– Стойте! Стойте! Довольно! Я хотел стать дворянином, а вы делаете меня разбойником с большой дороги!

И, мотая головой, он пустился наутек. И после этого до самой смерти не заикался он больше никогда о том, чтобы стать дворянином.