Вскоре все уже сидели в классной комнате под крышей дома Страхманов.

– Кстати, как насчёт того учителя, который приходит к вам по ночам? Разве он не может вам помочь? – спросила Оттилия, раздавая бумагу и карандаши.

Хольгер сокрушённо вздохнул:

– Он больше не хочет с нами заниматься, потому что фрау Кусака его цапнула, а Швабра, задрав лапу, намочил ему туфли.

– Но мне он никогда не нравился, – призналась Шмыг. – Он очень сердито на меня смотрел, если я не могла надолго задержать дыхание. А я именно потому и не могла, что он сердился.

– Ну, – сказала Оттилия и откашлялась, – давайте начнём. Может, у кого-то есть вопросы?

Хольгер поднял руку, как школьник.

– Да, герр Страхман?

– Как нужно искать друзей? И где?

Оттилия, подумав, ответила:

– Где угодно и когда угодно. Они могут работать с вами, или иметь то же хобби, или жить по соседству. Ещё люди часто знакомятся в отпуске. И на праздниках, где они, например, вместе поддерживают какую-нибудь интересную традицию.

– Тогда давайте поедем в отпуск! – предложил Хольгер и радостно подпрыгнул на стуле, а Ольга озадаченно пробормотала:

– Почему мы должны поддерживать традицию, а не она нас?

– И что такое хобби? – спросил Му.

Оттилия поняла: Страхманы по-прежнему очень мало знают о нормальном мире.

– Хобби, – начала объяснять она, – это то, чем человеку нравится заниматься. Иногда он делает это дома, один…

– Я хочу такое хобби! – воскликнул Хольгер.

– И леший тоже! Бр!

– Тогда как же вы найдёте друзей? Нет, вам надо выбрать что-то такое, для чего нужна компания. Вокруг вас должны быть люди с теми же вкусами и интересами. Вот вы, дедушка Страхман… Что вы любите?

– Леший ничего не любит!

– Неужели совсем ничего? – не сдавалась Оттилия.

– Хмпф! – фыркнул старик.

Шмыг стала его уговаривать:

– Подумай, дедуля, подумай!

– Сорняки. Леший любит сорняки.

– Ну хоть что-то, – ответила Оттилия и напрягла воображение, пытаясь придумать хобби, связанное с сорными травами.

– А мне нравятся собачьи игрушки. Это моё самое большое увлечение! – заявила Вольфи: в полнолуние она превращалась в волчонка, а значит, собаки приходились ей близкими родственниками. – Получается, я должна найти кого-то, кто тоже любит грызть резиновые мячики, косточки, уточек и всякое такое…

– Но это будет пёс, – заметила Оттилия, – а ИНТКВ, насколько я поняла, хочет, чтобы каждый из вас подружился с человеком.

– Когда у меня появится друг, – мечтательно произнесла Шмыг, – я покажу ему, как умею проходить сквозь стену.

– Не стоит, милая, – сказала Ольга. – Во-первых, ты частенько застреваешь, а во-вторых, есть такие вещи, которым лучше оставаться внутри семьи.

Оттилия кивнула, с облегчением подумав, что хотя бы она, мама Страхман, рассуждает как обычный здравомыслящий человек. Но не тут-то было!

– Вот я могла бы вступить в клуб любителей бутылочек. Я обожаю их и всё про них знаю! – продолжила Ольга.

Оттилия вздохнула. Мама Страхман была джинном и собрала огромную коллекцию всевозможных сосудов. Каждый вечер она, гордо оглядывая стеклянные экспонаты, решала, в каком же из них сегодня переночевать.

– К сожалению, я никогда не слышала о таком клубе, – сказала Оттилия.

– Значит, надо его основать! – восторженно откликнулась Ольга, вскочив с места.

– А мне кажется, что сначала нужно каким-то образом «выключить» ворону, – сказал Му, до сих пор сидевший очень тихо.

– Зачем? – спросила Вольфи.

– Боюсь, что, как только мы выйдем в большой мир и начнём искать друзей, серые точки посыплются на нас дождём.

Оттилия задумчиво кивнула:

– Пожалуй, ты прав, Му.

* * *

Через пару минут все Страхманы, их соседка и питомец Швабра уже стояли на улице, украдкой поглядывая на крышу, где сидела бдительная ворона-шпионка.

Дома члены необычной семьи могли быть такими, какие они есть, и говорить что угодно, но, как только они выходили за дверь, всё становилось сложнее. Им нужно было за собой следить. Вести себя, как обычные люди. Не привлекать внимания. Никто не должен был замечать, что они не такие, как все. Если же Страхманы нарушали правила или человек, который общался с ними, называл их «странными», «ненормальными», «ужасными» и так далее, то ворона открывала клюв, каркала, и в светло-сером списке появлялась тёмно-серая точка. Того, кто набирал семьдесят семь таких точек, забирали и куда-то увозили. Куда – неизвестно. От этого было ещё страшнее.

– Может, поставим вороне телевизор на крыше? Или подарим телефон? Это бы её отвлекло, – предложила Вольфи.

– А мне кажется, ей самой нужен друг. Глядите, какая она одинокая, – сказала Шмыг, жалея птицу.

Все Страхманы склонили головы набок, задумавшись о вороньем одиночестве. Вдруг они вздрогнули: над переулком пронеслось громкое «кар».

– Кто это каркнул?

– Это не наша ворона. У нашей клюв был закрыт.

– И мы пока не сделали ничего неправильного. Просто стоим себе на улице, а это не запрещено.

– Или запрещено? А, Оттилия?

– Леший терпеть не может, когда ему что-нибудь запрещают! Бр!

– Да нет же, – ответила девочка, – стоять на улице совершенно нормально.

Карканье послышалось снова. Тут Му заметил:

– На третьем доме сидит ещё одна ворона!

Оттилия успокоила Страхманов:

– В этом нет ничего необычного. Таких птиц очень много, они повсюду. Возле игровой площадки есть дерево, которое иногда кажется чёрным – столько ворон на нём сидит. Можно подумать, они растут на ветках.

– По-моему, я знаю, как отвлечь нашу надзирательницу, – сказал Му и расплылся в улыбке.

Когда стемнело, чердачное окно дома Страхманов со скрипом открылось. Сначала возникли только маленькие рожки, следом голова необычного мальчика показалась целиком.

– Ворона сидит на месте? – шёпотом спросила Ольга.

Вся семья собралась на чердаке. Оттилия, вооружившись биноклем, наблюдала за соседями из своего окна, расположенного напротив. Му взобрался к Хольгеру на плечи.

– Ой-ой-оюшки! Ты наступил на мою музыкальную косточку![6]

– У тебя есть кости, которые играют музыку? – заинтересовалась Вольфи. – И где они?

– Не знаю. Просто название такое милое…

– Леший не любит музыку!

– Ой, а можно мне на улицу! Пожалуйста! Я уже чувствую луну, она зовёт меня, – сказала Вольфи. – О нет, кажется, я сейчас завою…

– Не вздумай! Соберись! – одёрнула её Ольга.

Му призвал семью к порядку:

– Перестаньте же наконец шуметь! Так мы привлечем к себе лишнее внимание.

Мальчик осторожно выполз из окна на крышу и сел рядом с вороной.

– Красивый вид отсюда открывается, – сказал он ей, стараясь говорить непринуждённо, как будто это самое нормальное занятие на земле – сидеть на головокружительной высоте рядом с птицей, которая к тому же шпионка ИНТКВ. – Отличное местечко ты себе выбрала!

Ворона промолчала. Му снова заговорил:

– Знаешь что? Я тут подумал… Мы ведь с тобой до сих пор толком не познакомились, хотя живём почти под одной крышей… Ну то есть я под крышей, а ты на ней. Меня зовут Му. – Он протянул было руку, но потом понял: когда у твоего собеседника вместо рук – крылья, рукопожатие вряд ли удастся. Тогда он решил перейти к сути дела. – Ты видела? Вон там со вчерашнего дня живёт ещё одна ворона. Кажется, ты ей приглянулась.

Пернатая шпионка моргнула.

– Да-да! – продолжил Му. – Ты ей явно нравишься, но что в этом удивительного? Ты же такая эффектная птица! Вот она и смотрит на тебя целыми днями, не отрываясь. Через четыре крыши. А ведь это далеко, ей приходится напрягать зрение. Скажу тебе честно: будь я на её месте, у меня бы уже давно разболелась шея.

Ворона повернула голову и посмотрела поверх домов № 11, № 9, № 7 и № 5. Как и все её собратья, она могла похвастаться превосходным зрением и даже в сумерках разглядела «коллегу-шпиона», сидевшего на крыше третьего дома. Тот кивнул, и, может быть, у Му просто разыгралась фантазия, но ему показалось, что его соседка слегка покраснела под перьями.

«Пора сматываться, пока не упал», – решил мальчик и, осторожно скользнув вниз по крыше, нырнул в окно.

– Кажется, она клюнула! – прошептал он.

Остальные Страхманы, с нетерпением ожидавшие его, запрыгали от радости, стараясь не шуметь.

Спустя несколько минут Му взял лампу и подал Оттилии световые сигналы при помощи азбуки Морзе: длинный, короткий; два коротких, длинный; длинный, короткий длинный; короткий, длинный; длинный, короткий, длинный. Это означало: «Ну как?»

– Молодец! – прошептала Оттилия, кивнув.

Она не сомневалась, что Му услышал её. Ведь он дилльдапп, то есть сердце у него наполовину человеческое, наполовину оленье, поэтому он обладает невероятно чутким слухом.

* * *

– Герр и фрау Страхман, в понедельник, в два часа пятнадцать минут, вас ждут в службе занятости, – напомнила Оттилия и обвела взглядом остальных членов семьи. – Кстати, как насчёт хобби? Надеюсь, все для себя что-нибудь выбрали? У нас осталось чуть больше недели. За это время надо найти и увлечение, и работу, и друзей.

– Я могла бы записаться в бассейн, – сказала Шмыг. – Пари́ть я уже умею, значит, и плавать научусь. Мне кажется, это легко: совсем как в воздухе, только в воде. К тому же начинается на ту же букву. Хороший знак.

Вольфи захихикала:

– «Потеть» – тоже слово на «П», но этого ты не умеешь.

– Я бы не советовала тебе заниматься плаванием, Шмыг. Оно утомит тебя, и ты совсем исчезнешь, – сказала Оттилия.

Ещё недавно девочка-призрак была совершенно невидимой. Духи становятся зримыми только в полнолуние или когда задерживают дыхание, а у Шмыг это плохо получалось. Тогда Оттилии пришло в голову снабдить её настоящей одеждой и накрасить.

В последнее время малышка делала успехи. Всё чаще и чаще ей удавалось обходиться без косметики: личико было видно и так.

– А я всё равно хочу плавать, – настаивала Шмыг.

Оттилия урезонила её:

– Не забывай, что твоё тело невидимо без одежды. В бассейне, когда ты выйдешь из раздевалки, все увидят только купальник и голову над ним. Закричат как резаные и разбегутся. А это именно то, чего мы хотим меньше всего.

– Значит, я не буду снимать платье и колготки – вот и всё.

– Нет, Шмыг. Плавать можно только в купальнике: сплошном или бикини. Подыщи себе что-нибудь другое.

– Бикини! Мне нравится это слово! – захихикал Хольгер.

– Ну ладно. Если в бассейн мне нельзя, тогда я выбираю санки. На мне будет много одежды и даже шапочка на голове.

– Тут тоже есть проблемка, Шмыг, – начала Оттилия.

– Какая?

– Сейчас лето.

– И что?

– Снег давно растаял, поэтому кататься на санках нельзя.

– Ну вот! – Девочка-привидение гневно топнула ножкой. – Всё, что мне нравится, оказывается нельзя!

– Дедушка, а ты уже выбрал хобби? – спросил Му.

– Леший будет собирать!

– Отличная идея. А что? – заинтересовалась Вольфи.

– Сорняки – леший их любит.

– Это не годится. Коллекционирование принесёт пользу только в том случае, если вы вступите в какой-нибудь клуб и будете обмениваться собранными предметами с другими людьми. Так вы сможете с кем-то познакомиться, – терпеливо объяснила Оттилия.

– Леший никому не отдаст свои сорнячки! – буркнул дедушка Страхман.

– А я читала, что многие женщины увлекаются покупками, – сказала Ольга.

Как и все члены необычного семейства, она несколько дней усердно листала книги и газеты, надеясь найти полезный совет. Ничего такого, что помогло бы ей в поиске друзей, она не нашла, зато решила сделать себе причёску в форме корзины, где сидит птичка.

– Чаще всего женщины ходят по магазинам с подругами, – возразила Оттилия.

– Вот и прекрасно! – обрадовалась Ольга.

– С подругами, которые у них уже есть. Сначала вы должны с кем-то познакомиться. Только потом можно будет вместе пойти за покупками.

– Mon Dieu![7] Всё сложнее, чем я думала! – воскликнула дама-джинн, беспомощно уронив руки.

Оттилия обратилась к отцу семейства:

– А вы, герр Страхман? Выбрали себе хобби?

– Футбол, – выпалил фельф, как из пистолета.

– Но я же хотел взять его себе! – с досадой воскликнул Му.

– Я первый сказал, так что без возражений. Зато с блёстками и ленточками! Только у меня к тебе вопрос, Оттилия Шмидт. Бокс – неужели это тоже хобби? Бьёшь людей кулаками в огромных перчатках и можешь таким образом найти себе друга? Я бы не хотел дружбы, от которой бывают синяки.

– Конечно, – подхватила Вольфи. – Приносить палочку гораздо лучше. Я бы с огромным удовольствием вступила в такой клу-у-уб!

– Сначала тебе придётся его основать. Я ещё никогда не видела, чтобы норма… чтобы люди в нашем переулке или где-то поблизости бросали и приносили друг другу палочки.

– А знаешь что, Оттилия? Если надо основать, я осную-у-у-у! Назову клуб так, чтобы люди, которые в него вступают, не сразу понимали, во что мы там играем. А потом им понравится!

Оттилия тихонько застонала. Иногда ей было трудно с этой семейкой. «Ну ничего. Летом столько всяких вариантов отдыха, что даже Страхманы найдут себе какое-нибудь хобби», – подумала она, а вслух сказала:

– Ворона, кажется, отвлеклась. Значит, вперёд! Желаю удачи!

* * *

Ворона действительно уже не следила за необычным семейством так бдительно, как раньше. То и дело поглядывая на крышу дома № 3, она без конца чистила и топорщила перья. Ей хотелось показать себя с лучшей стороны, но она точно не знала, какая сторона у неё лучшая, и потому постоянно вертелась. Её коллега-шпион, сидевший в другом конце переулка, сперва следил за всем этим без особого интереса, хотя, конечно же, странное поведение вороны не могло не броситься ему в глаза. «Кривляка! – подумал пернатый шпион вначале, но потом, поглядывая на конёк тринадцатого дома всё чаще, стал спрашивать себя: «Чего ей от меня надо? Может, хочет серьёзных отношений? Я ещё слишком молод для этого. Сначала надо сделать карьеру. Но поглядеть-то иногда можно? Это не вредно».