Через полчаса дверь дома № 13 открылась – и все его обитатели нерешительно вышли на улицу.

– Ты уверена, Оттилия, что твои родители имели в виду именно нас? – спросила Ольга с сомнением в голосе.

Вся семья принарядилась. Повздорившие супруги на этот вечер заперли свою ссору в ящик французского шифоньера, хотя тот громко протестовал. Страхманы почти никогда никуда не ходили вместе. Неудачное посещение супермаркета было, пожалуй, единственным случаем.

– Они до смерти рады, что вы придёте. Папа уже приготовил вырезку, чтобы её жарить, – ответила Оттилия.

– До чьей смерти? – насторожился Му, а Швабра радостно завилял хвостом при слове «вырезка», хотя, скорее всего, представил себе не мясо, а искромсанную ножницами газету.

– Теперь ясно, где у него голова! – хором крикнули дети.

– Мне прямо нехорошо от волнения, – признался Хольгер. – Может, мы ещё не готовы?

– К чему не готовы? – спросила Оттилия, повернувшись к нему.

– Идти в гости к таким важным людям, – сказала Ольга.

Её муж кивнул.

– Мои родители никакие не важные. Они нормальные. Совершенно нормальные.

– Боюсь, мы не готовы идти в гости к совершенно нормальным людям, – поправился Хольгер.

Перед выходом Ольга быстро пролистала «Руководство по ведению бесед» и сделала для себя кое-какие заметки. А ещё она прочла в справочнике «Быть человеком легко», в главе «Дружеские визиты», что гости, как правило, приходят не с пустыми руками. «Чаще всего нормальные люди приносят хозяевам дома бутылку вина или цветы» – так там было написано.

– А вдруг мы покажемся им слишком оригинальными? Вдруг они начнут сыпать словами, которые про нас нельзя говорить? – сказала Вольфи, кутаясь в свой меховой жилет.

– Или закричат, когда фрау Кусака подаст голос, – тихо прибавил её брат.

– А ещё они могут упасть в обморок, – продолжила девочка-вервольф, – если папа подпрыгнет, или мама взлетит, или у Му сползёт шапочка, или у Шмыг сотрётся макияж, или… – Вольфи говорила, всё сильнее волнуясь, и вдруг остановилась. – Они решат, что мы чудовища! – закричала она, вытаращив глаза, и все Страхманы закричали вместе с ней.

Они резко развернулись и хотели скрыться за дверью своего дома, но Оттилия преградила им дорогу. Тогда они в панике принялись оглядываться по сторонам в поисках другого убежища. Поблизости ничего не оказалось, кроме их собственной маленькой машины. Дедушка-леший, Ольга, Хольгер, Швабра и Шмыг втиснулись в автомобильчик, прежде чем Оттилия успела бы произнести хоть слово, но Му и Вольфи она поймала за руки.

– Стоять! Мы с вами пойдём к моим родителям прямо сейчас, а остальные присоединятся к нам попозже. Они наверняка скоро успокоятся.

* * *

Страхманы не успокоились. Наоборот. Они были так перепуганы, что их паника передалась машине. Она заблокировала двери, приподняла передние колёса и рванула во весь опор, сама не зная куда. Страхманы опять завопили: их автомобильчик ещё никогда так не бегал.

– Куда на красный свет?! Это же запрещено! – крикнул Хольгер.

Машинка не слушала. Неслась, будто за ней гнались.

– Хольги, сделай что-нибудь! – воскликнула Ольга.

Шмыг затаила дыхание и стала виднее, чем когда-либо, но никто этого не заметил, ведь она была с ног до головы одета и на всякий случай опять накрасилась косметикой фрау Шмидт.

Хольгер, до сих пор сидевший сзади, перелез на водительское место.

– Спокойно, машинка, спокойно, – проговорил он, поглаживая руль.

– Хватай! Хватай крепче! – в ярости кричала женщина-джинн.

Швабра, вне себя от волнения, тряс верёвками.

– Мы все умрём! – заревела Шмыг, выдохнув.

– Ты-то нет! – ответил фельф. – Вам с Ольгой хорошо: вы уже давно умерли!

– Леший не хочет. Бр! – сказал дедушка.

Спрашивать, чего именно он не хочет, никто не стал. Всем было не до того. Хольгер схватил руль, повернул его направо и ударил по тормозам так сильно, что колёса взвизгнули.

– Я еду, я еду! – обрадовался он и завёл машину прямо… на автомойку.

– Где мы? – спросила Шмыг.

– Немножко похоже на «Страну ужасов», – заметила Ольга.

– Ой нет! Сейчас на нас выскочит страшный клоун! – испугался Хольгер и закрыл глаза, но произошло совсем не то, чего он опасался.

Двери мойки закрылись, и из поливальных устройств хлынула вода.

– Дождь пошёл! – крикнула Ольга.

– Леший любит дождь!

В машине становилось всё душнее. Пока струи воды били по крыше, пассажиры задумались о том, что визит к Шмидтам был, пожалуй, не самой неудачной идеей. Ольга, Хольгер и Шмыг принялись уговаривать лешего. Он сидел с окаменевшей физиономией, скрестив руки на груди. Машина Страхманов, как и их дом, внутри была гораздо просторнее, чем казалась снаружи.

– Дедушка, мы должны пойти! – начала Шмыг. – Для мамы с папой это шанс найти друзей. Ты же не хочешь, чтобы в конце недели их забрали за то, что они не выполнили задание института?

Девочка-призрак положила голову на рукав дедушкиного щетинистого пальто и погладила длинную косматую бороду.

– Ну меня-то точно не заберут! – возмутилась Ольга. – У меня уже есть друг!

– Франки-Попанки! – произнёс Хольгер, закатив глаза.

Тут у лешего лопнуло терпение, и он открыл дверцу. Машинка не помешала ему. Она сейчас думала только об одном – как бы пережить это купание, – и до того, чтобы следить за пассажирами, у неё колёса не доходили. Дед вышел, остальные – за ним.

В этот момент из двух больших отверстий полилась пена. Страхманы с криком прижались к своей машине и, стоя вместе с ней на транспортёрной ленте, поехали в глубь мойки, навстречу новым шипящим струям и большому красному валику. Он прошёлся по ним с адским шумом, сквозь который прорывались их вопли. Потом, не успели Страхманы выдохнуть, на них полился горячий воск. После ещё одного дождя машину вместе с пассажирами до блеска отполировало нечто ворсистое, очень похожее на Швабру. Но и это было не всё: пришлось опять искупаться в пене, а затем вытерпеть обдувание жарким воздухом, который высушил автомобильчик Страхманов, но не их самих. Въехав на автомойку с одного конца, они выехали с другого, промокшие до нитки.

– Бр! Фен – барахло! – проворчал дедушка-леший, отряхиваясь.

– Мы принесли приноску, – сказал Хольгер и подтолкнул жену в бок.

Она протянула Шмидтам винную бутылку:

– Вот. Это вам.

С одежды Страхманов ручьями лилась вода. Мокрого дедушку они взяли в кольцо и убедили, что этот вечер очень важен для их семьи, если они не хотят, чтобы кого-нибудь забрали.

Хозяева посмотрели на лужу, образовавшуюся перед дверью. Швабра принялся махать своими верёвками, собирая воду.

– Мы быстренько приняли душ, – пояснил Хольгер, как бы извиняясь.

Герр Шмидт взял бутылку и кивнул Ольге:

– Большое спасибо.

Заметив, что в горлышке нет пробки, он заглянул внутрь и удивлённо пробормотал:

– Но она же пустая!

– Разумеется! – ответила Ольга, нисколько не смутившись. – Иначе как бы я там спала?

Герр Шмидт решил, что гостья пошутила, и усмехнулся. Фрау Шмидт тоже смеялась, пока старик Страхман не протянул ей букет. Тогда она вежливо улыбнулась.

– Какие красивые цв… травы, – сказала она и, заметив, что держит в руках пучок крапивы, сныти и чистотела, несколько разочарованно прибавила: – Это было не обязательно.

– Твоя правда! – кивнул леший и, выхватив у хозяйки дома букет, с аппетитом откусил несколько листьев.

Герр и фрау Шмидт обменялись озадаченными взглядами. Оттилия пролезла между родителями и радостно поприветствовала Страхманов:

– Ах, вот и вы! Мама, папа, чего же вы держите гостей на пороге?

Старшие Шмидты, неестественно улыбнувшись, жестом пригласили необычных соседей пройти через коридор и кухню в садик, расположенный за домом.

От солнечного зонта к дереву была протянула гирлянда. Стол стоял накрытый, горело несколько свечей в стеклянных колбах. Все сразу же расселись и поначалу совершенно не знали, что говорить. Страхманы решили помалкивать, чтобы не выдать себя каким-нибудь неосторожным словом.

Наконец Ольга вспомнила про свои заметки. Достала их из сумочки, сделав вид, будто ищет носовой платок, и украдкой перечитала написанное, после чего радостно сказала:

– Вы должны непременно дать мне рецепт!

– Какой рецепт? – удивилась мама Оттилии. – Вы же ещё ничего не попробовали! Давайте я положу всем картофельного салата, – сказала она, беря ложку.

– А я сразу вижу, что он мне понравится, – ответила Ольга. – Он такой жёлтый!

– Леший не любит жёлтого, – проворчал дедушка, но развивать эту тему никто не стал.

Опять повисла пауза. Ещё раз заглянув в свои записи, дама-джинн прочла: «Спросить о работе», – и, откашлявшись, осведомилась:

– Как поживает ваша профессия?

Оттилия нервозно перевела взгляд с Ольги на родителей и закусила губы. Вечер начинался не совсем удачно…

– У моей профессии всё замечательно, спасибо, – механически ответил герр Шмидт.

– А как дела у морской свинки? Вы сегодня будете её жарить? – ляпнула Вольфи.

Оттилия уже успела хорошо узнать девочку-волка и понимала, что та не может сопротивляться некоторым своим желаниям. Такова её природа. И всё же между ними был договор: морскую свинку не трогать.

– Нет, конечно! – крикнули Шмидты в один голос.

– Это Вольфи так шутит, – засмеялась Оттилия. – Правда?

Девочка-волк быстро кивнула.

– Ну что? Разожжём гриль? – предложил герр Шмидт.

Хольгер вскочил, восторженно захлопав в ладоши:

– Я люблю зажигать!

Они насыпали в металлическую чашу углей, положили и подожгли специальный брикет. Папа Оттилии указал на огнетушитель, стоящий поблизости:

– Держу его наготове, когда пользуюсь грилем, а то ведь никогда не знаешь…

– Действительно, я многого не знаю, – добродушно улыбнулся Хольгер, хотя не понял, какая связь между его невежеством и жаркой мяса.

Герр Шмидт сунул ему в руку опахало.

– Вот. Машите, пожалуйста, и дуйте, чтобы жар был хороший.

Хольгер пришёл в восторг: ему дали задание – важное, по-настоящему мужское. Махать веером и дуть!

– Дуть и махать – моё второе имя! Никто не справится с этим лучше, чем я! – воскликнул он и с усердием принялся за дело.

Тем временем мама Оттилии спросила у Ольги:

– Чем вы занимаетесь, фрау Страхман?

– Кажется, дело пошло, – прошептала Оттилия младшим Страхманам, которые чинно сидели на скамейке, боясь сделать что-нибудь не так.

Они потихоньку показали ей поднятые кверху большие пальцы.

– Вот и вино! – бодро пропел герр Шмидт: он ходил в дом, пока Хольгер хлопотал над углями.

– Ах, какая чудесная бутылочка! – восхитилась Ольга.

– Нашим гостям мы предлагаем только лучшее, – любезно ответил папа Оттилии.

Однако в следующую секунду дама-джинн разочарованно протянула:

– Но она же полная! У вас нет такой же, только пустой?

Ольга подумала о своей коллекции, в которую эта бутылка могла мы прекрасно вписаться: встала бы между пузатым зелёным сосудом и высоким тёмно-красным. Вероятно, сгодилась бы даже в качестве воскресной спальни.

– Ну так выпейте вино, и будет вам пустая! – засмеялся герр Шмидт и пошёл в кухню за колбасками.

– Я помогу тебе, дорогой, – сказала фрау Шмидт и последовала за мужем.

– Тебе не кажется, что они слегка…

– Кажется.

– Думаешь, они нарочно дурачатся?

– Не знаю.

Шмидты осторожно посмотрели в окно, из которого был виден накрытый стол. Ольга между тем откупорила бутылку и разом влила в себя всё содержимое. Ей же сказали, что она должна выпить вино! Хольгер по-прежнему, улыбаясь, стоял над грилем.

– Я машу и дую, дую и машу! – радостно мурлыкал он себе под нос. – Ах, какие красненькие угольки и какие чёрненькие колбаски… – Фельф вдруг остановился. – Герр Шмидтхен? – ласково позвал он. – А они и должны быть такие?

Оттилия только теперь заметила непорядок.

– Ваша мама одна выпила целую бутылку вина! – прошептала она младшим Страхманам, спохватившись.

– Это плохо?

– Ещё как! Она же будет совсем пьяная! На ногах стоять не сможет.

– Упс! – сказала Ольга, рыгнув, и зашлась беспричинным безостановочным смехом.

В этот момент колбаски вспыхнули ярким пламенем. Герр Шмидт выскочил из кухни, схватил огнетушитель и направил струю на гриль.

– Ой! Пена! – вскрикнул Хольгер.

– Сгорели, – разочарованно констатировал герр Шмидт.

– И потушены, – прибавил фельф.

Колбаски утонули в пене.

– Придётся их выбросить, – сказал папа Оттилии, покачав головой.

– Зачем? Не надо! Сейчас я их съем! – Вольфи вскочила и, прежде чем Шмидты успели что-нибудь сказать, затолкала в себя целую гору горелого мяса. – Вкусно! А ещё есть? – спросила она, рыгнув.

– Это у неё от меня, – проговорила женщина-джинн заплетающимся языком. – Она ж моя мать. То есть я её доть, а она…

Му ткнул Ольгу локтем в бок и, виновато улыбнувшись Шмидтам, попытался урезонить сестру:

– Вольфи…

– Чего? Если я голодна, то я голодна. И потом, зачем нас пригласили: есть колбаски или выбрасывать их? – прошипела девочка-волк.

Катя и Феликс Шмидт были близки к тому, чтобы истерически расхохотаться, но вовремя взяли себя в руки, ведь это очень невежливо – потешаться над гостями.

К счастью, мяса было куплено много. Папа Оттилии заново разжёг гриль и теперь предпочёл следить за углями сам.

– Вы точно не хотите, чтобы я дул и махал? – спросил Хольгер в седьмой раз.

– Нет, спасибо! Отдыхайте. Мне бы не хотелось, чтобы вы утомлялись. Вы же наши гости, – быстро ответил герр Шмидт.

Вскоре всё было готово. Хозяин стал раскладывать по тарелкам сочные куски вырезки и свиные рёбрышки, а для костей поставил на стол специальную миску. Вольфи облизнулась.

– Я вегетарианец! – сказал Му, когда до него дошла очередь.

– Ой, а мы не знали! – огорчилась фрау Шмидт. – К сожалению, мы не приготовили для тебя ничего подходящего.

– Тогда я, если можно, возьму что-нибудь из ваших запасов, – не растерялся Му и побежал в угол сада.

Имея очень развитый слух, он не мог похвастаться таким же хорошим обонянием, как у Вольфи, однако запах фруктов, овощей и травы всё же учуял. Шмиды посмотрели ему вслед. Прежде чем Оттилия успела его остановить, это попытались сделать её родители.

– Это не наши запасы, это наша компостная куча!

Му застыл с листом салата во рту.

– Ах, вот почему здесь улитки, – тихо сказал он и выплюнул листок.

– Улиточки-бандиточки ползут из-под калиточки! Зажуй их маргариточкой, потом запей напиточком! – захихикала Ольга.

– А это что такое? – спросила Шмыг, взяв красную бутылочку.

– Кетчуп. Но ты же его знаешь! Все дети его знают, – сказал герр Шмидт, беря в руки что-то белое. – Внимание: кетчуп неразлучен с майонезом. Как смола и сера в аду.

– Я люблю смолу и серу, – сказала Вольфи.

– А все дети любят кетчуп, хотя он совсем не полезен. В одной бутылочке тридцать восемь кубиков сахара! – объяснила фрау Шмидт, подняв палец.

Сердце фельфа радостно подпрыгнуло.

– Ух ты! Звучит вкусно! – сказал он и, взяв кетчуп из рук Шмыг, стал лить себе в тарелку: ещё, ещё и ещё – пока мясо не утонуло в густой красной луже. – Не найдётся ли у вас ложечки? А то лакать, наверное, немного некрасиво… – Тут Хольгер заметил ложку, торчащую из картофельного салата, выхватил её и принялся черпать ею кетчуп. – Ммм… Вкушнятина! – пробормотал он с набитым ртом.

Фрау Шмидт решила переключить всеобщее внимание на что-нибудь другое.

– На чём мы остановились… Ах да! Кто вы по профессии, фрау Страхман?

– Я глотатель… Ик! То есть я руга… пука… пугатель… ница, – с трудом произнесла Ольга. – Тфу! Шлова путаются на яфыке! Ик! Я хочу сказать одно, а они совсем не шлушаются…

– Что это с мамой? – спросила Шмыг.

– Я же говорила, что от вина она будет пьяная, – ответила Оттилия.

– Ой! А это пройдёт? – забеспокоилось маленькое привидение.

– Должно пройти, – шепнула девочка, а вслух сказала, обращаясь к родителям: – Фрау Страхман работает в «Стране ужасов». Это такой аттракцион.

– А-а… – протянули старшие Шмидты и понимающе закивали.

Вдруг Вольфи встала, указала на небо, уже успевшее потемнеть, и её лицо просияло.

– Луна! Люблю-у-у луну-у-у-у-у!

Тут дама-джинн прочувствованно затянула:

– Хорошо, что сегодня не полнолуние, а то вам пришлось бы привязать меня к столу, чтобы я не улетела, – брякнула Шмыг.

– Ау-у-у-у-у! – завыла Вольфи, как настоящий волчонок – запрокинув голову и закрыв глаза.

Герр и фрау Шмидт вздрогнули. Ну а дедушка Страхман тем временем наслаждался ужином. Чавкал так громко, что Шмыг заткнула уши.

– Бр! Гадость! – проворчал он и положил себе добавки.

– Ой! – опомнилась девочка-вервольф, перестав выть. – Извините, не сдержалась.

– Светлячок! Светлячок! Вон там! – обрадовался Хольгер.

Ольга, не обращая на него внимания, продолжала петь:

Женщина-джинн покачивалась из стороны в сторону, явно очень взволнованная собственным пением. А фельф подскочил к папе Оттилии и потянул его за собой:

– Ну давайте же, Шмидтхен! Идёмте ловить светлячков!

Ольга поднялась с места, продолжая раскачиваться, и чуть не упала: у неё ужасно кружилась голова. Герр Шмидт не понимал, что с ним происходит. Сам того не желая, как игрушка, управляемая при помощи пульта, он встал и принялся хватать руками темноту, пытаясь поймать светлячка. Последний раз он делал такое в детстве.

Оттилия молча смотрела то на родителей, то на гостей. Она представляла себе этот вечер совершенно иначе. Ей даже в голову не приходило, сколько всего могло произойти.

– Леший тоже хочет кетчуповать! – заявил дед Страхман и решительно схватил красную пластиковую бутылку.

Обнаружив, что она почти пуста, он положил её на стол и ударил по ней ладонью изо всех сил, а сил у леших хоть отбавляй. Остатки кетчупа вырвались из бутылки и, начертив в воздухе дугу, попали прямо в маму Оттилии. Герр Шмидт хотел заслонить жену, но не успел.

– Дедушка! – хором крикнули младшие Страхманы.

Оттилия ничего не сказала. Только сглотнула. Фрау Шмидт медленно поднялась и оглядела свою одежду. Шмыг услужливо выдавила ей на блузку майонез.

– Они же неразлучны! – радостно пояснила она, но по не слишком весёлым лицам хозяев поняла, что допустила какую-то оплошность, и тихо сказала: – Упс!

В этот момент Му потянулся за красной баночкой – с конфитюром, как он думал. На самом деле там был острый соус чили, привезённый Шмидтами из Мексики. Мальчик-дилльдапп зачерпнул содержимое большой ложкой и отправил в рот. Его глаза стали огромными, уши пунцовыми, а лицо бледным.

– Помогите! Помогите! – закричал он. – У меня язык горит!

Вольфи поспешила помочь брату: направила на него огнетушитель. Через секунду мальчик полностью скрылся под огромной шапкой пены. Попала она и на других Страхманов, и на Шмидтов, и на стол.

– Потушила! – выдохнула девочка-вервольф, а леший громко рыгнул.

– Думаю, нам пора, – заключил Хольгер. – Я читал, что уходить надо в самый приятный момент вечера, а приятнее, чем сейчас, быть уже не может. Так что…

Он вскочил, подал знак детям и потянул за руку жену, которая продолжала то петь, то неразборчиво бормотать. Му разгрёб пену, выбрался сам и вытащил Швабру: пёс мотал верёвками, отчаянно пытаясь устранить беспорядок.

Хозяева проводили гостей безмолвным взглядом. Как раз когда Оттилия собралась что-то сказать, Вольфи вернулась, схватила миску с костями и вытряхнула их к себе в сумку.

– Это для собачки! – пояснила девочка-волк и, махнув рукой, исчезла.

Оттилия молча поднялась к себе в комнату. По её лицу катились слёзы. Всё прошло совсем не так, как должно было. Из своего окна она видела Страхманов: Ольга шаталась, леший шаркал ногами. Дети одновременно обернулись и посмотрели на подругу, как бы извиняясь.

Ну а герр и фрау Шмидт довольно долго стояли, будто онемев. Потом они засмеялись. Так, как не смеялись давным-давно. Они хохотали стоя, с ног до головы в кетчупе и майонезе, и сидя перед «потушенным» столом. Хохотали за уборкой, за чисткой зубов и в постели, пока не уснули. Кое в чём они нисколько не сомневались: с Шиллерами вечер не был бы таким весёлым.