В тот памятный вечер Кунаватнэими за ужином сообщила детям очень хорошую для них весть:

– После еды поедем проверять сеть на другой стороне протоки.

– Ура! Ура! – опять вспомнили нулевишки, перешедшие уже в первый класс, русские восклицания радости.

На летних разливах Оби у бабушки постоянно стояли две сети. Кунаватнэими редко брала внуков в лодку – только в том случае, если взрослые задерживались на работе. Без лишних слов дети быстренько съели и творог, и шумах. Не дожидаясь заваренного на березовой чаге чая, выскочили в сенки. В прохладном помещении, где вдоль всей стены стояли банки с молоком и простоквашей, схватили по одной. Торопясь, как бы бабушка не раздумала взять их с собой, дети опустошили их и во всю прыть, наперегонки, по пути схватив весла, бросились бежать под горку. Кунаватнэими осталась смаковать чай.

На берегу саймы, промчавшись по мягкой полянке ромашек, весело кивавших малышам своими круглыми мордашками, дети остановились почти у самой воды. Ромашки в белых платочках уютно расположились вокруг небольшой легкой калданочки, лежащей вверх дном. Она пахла свежим деревом, душистым смоляным духом. Нынче весной ее искусно смастерил дядя Юхур и на русский лад засмолил днище. И теперь эту калданочку внуки Кунаватнэими сообща, дружно перевернули, протащив метра три по суше, столкнули ее в воду. Виртуозно вставили в уключины весла. Торопя события, оттолкнулись от песчаного берега. Чтобы попасть на протоку – широкий рукав многоводной Оби, – надо было обогнуть небольшой мысок. Вскоре выгребли из саймы. За это время бабушка должна была напиться чаю.

Юркое суденышко будет стоять почти на этом же месте, но с другой стороны – не со стороны саймы, а со стороны протоки. И не беда, что там сплошной ил и мелко: Кунаватнэими обязательно наденет сапожки.

Когда дети уже огибали мыс и выплыли на протоку, на пригорке показалась бабушка. Ее платок, легким движением накинутый на голову, прикрывал белые, как береста, волосы. Шла она не торопясь, зажав под мышкой рулевое, с широкими лопастями весло.

Перестав играться на воде, малыши прибавили скорость и к приходу бабушки уже причалили к берегу, дожидаясь ее у кромки воды. Бабушка аккуратно вымыла от липкой няши резиновые сапожки, села на корму калданки, дети наперебой застучали по воде веслами. Но как бы они ни старались грести, Кунаватнэими твердо направляла суденышко своим ярко-красным, сверкающим на солнце рулевым веслом. Казалось, она и не гребла вовсе – так, время от времени приподнимала из воды свое длинное весло, с которого непрерывной струей стекали сверкающие капли, и вновь погружала его в воду. И больше ни единого движения: сидит, словно идол из священного амбара. А уж как старались дети!

– Кто быстрее?

– Я быстрее! – шлепал по воде Борька.

– Нет, я лучше гребу!

Видимо, бабушка тяжелая была: калданка даже не вихляла кормой, идет себе прямо – и интерес пропадает соперничать. То ли дело, когда они в лодке одни! Бывало, от усердия калданка ходуном ходит, кружась на одном месте. Совершенно устав от весел, дети потеряли всякий интерес к гребле.

Они переплыли на другую сторону протоки. Там, в заливных летних сорах, их ждали переполненные рыбой бабушкины сети. Вдали, на высоком бугре зеленого красочного ковра, откуда недавно выехали, был хорошо виден их дом и голубая церковь с провалами окон.

Вечер был тихий, спокойный. Высоко-высоко в небе неподвижно стояли белесые облака, прохладной березовой рощицей толпились они на небе. Ничто не предвещало непогоду, но Кунаватнэими начала волноваться, просила детей подгребать ближе к сети, чтобы ей было удобно выпутывать рыбу. Капроновая сеть – старенькая, ненужная Юхуру – запутала в себя видимо-невидимо всякой рыбы. Кунаватнэими только успевала вынимать огромных рыбин: с узким носом и горбатой спиной жирных муксунов, нежных щекуров, которые вдоволь нагулялись в богатом кормом заливе. В лодочке уместились и сырок, и небольшая щука. Всего наловили столько, что калданка осела чуть ли не до самых бортов. Питлорэвие с Борькой старались аккуратно укладывать мокрых рыбин в мешок, чтобы не мешались под ногами. Калданка рассчитана на одного-двух человек, а здесь трое, двое из которых до того беспокойные, что лодка в любой момент могла накрениться и зачерпнуть воды.

Увлеченные своим делом, они не заметили, как небо над ними потемнело. Белую рощицу облаков заволокли свинцовые тучи. Заволновалась, быстро чернея, широкая река.

Видимо, за что-то рассердился на них древний дух Лэвкутап ики, покровитель рода Соръёхан ёх. Он грозно стукнул своей железной колотушкой, глухие пугающие звуки грома прокатились над ними и по крышам домов селения через речку. Где-то рядом с неожиданным всплеском поднялись в воздух с десяток диких уток. Птицы взяли направление на ближайшее озеро за тальниковым островком, где можно было спрятаться в зарослях диких трав.

Еще и еще раз, словно грозный медведь в тайге, рявкнул раскатистый гром. Волшебная повозка Лэвкутап ики прогромыхала по небу. Молнии, как следы от лезвий огненных сабель небесных всадников, полосовали небо. Налетел сильный ветер. Кунаватнэими бросила сеть и крикнула, чтобы внуки отгребали. Но лодка уже не слушалась. Ветер почему-то забрасывал ее обратно на сеть, хотя дети глубоко погружали весла в воду, старались изо всех сил грести дружнее. Но тронулись с места только тогда, когда бабушка взяла в руки рулевое весло, и калданка легко покатилась между волн. Кунаватнэими мощно загребала рулевым веслом, нос лодки встал точно в направлении к дому.

Главное – надо было уйти от внезапно налетевшей грозы, от ярко сверкающей молнии, от ветра, который норовил опрокинуть их в темную клокочущую пасть воды. У детей не хватало силенок, чтобы грести в непогоду. Они лишь крепко и дружно держались за весла, резко погружая их в черную бурлящую воду.

В какой-то момент пошел холодный проливной дождь. Вода потоком лилась на рыбаков. Одежда моментально намокла и прилипла к телу. Ветер продувал хрупкие тельца насквозь, и Питлорэвие с Борькой быстро озябли. Уже не было у них желания ни грести, ни разговаривать. Им хотелось только плакать и быстрее очутиться в теплом доме, где во время грозы всегда топилась печь.

Бешеный ветер бросал лодчонку, как кедровую скорлупку, из стороны в сторону. Волны захлестывали ее и обдавали холодными брызгами. Кунаватнэими сильно загребала рулевым веслом, а еще находила время выкидывать рыбу в воду, чтобы облегчить движение по разбушевавшейся протоке. А шквал усиливался и неистовствовал. Не стало видно домика на пригорке, а затем и берегов. Вокруг зубастыми щуками ворочались волны, готовые проглотить их, яростно сопротивлявшихся стихии.

И тут дети услышали шепот. Это бабушка, изо всех сил погружая весло в воду, выговаривала какие-то таинственные слова, обращенные к великим духам родной земли и воды. Ее шепот почти переходил в крик:

– Ешак Турам! Всемогущий! Не пугай моих детей, не трогай моих птенчиков… Я отжила свое, а они только начали жить! Я виновата в том, что они оказались в лодке! Меня и накажи… О Всесильный Турам! Повернись к нам лицом! Не трогай моих птенчиков, отпусти!..

Ветер проглатывал ее слова. По лицу Кунаватнэими непрерывной струей бежала вода. То ли это был дождь, то ли соленые горючие слезы – внуки не знали.

– Ешак Турам! За что наказываете меня, боги?.. Спрашиваю вас! Мое сердце, кажется, давно уже окоченело – ничего не прошу у жизни, с тех пор как Подземный дух забрал моих сыновей, моего мужа. Я устала жить в этом жестоком мире, где дети уходят в мир Хинь ики раньше, чем родители. За всю свою жизнь я не сказала никому плохого слова. Но если хоть одно плохое мое слово дошло до богов, простите меня, только отпустите моих птенчиков!.. Слышите меня?!

Глядя на ее круглое доброе морщинистое лицо и слушая мольбу к Великому Тураму, дети успокоились. Уже не так сильно чувствовали на себе мокрую неудобную одежду, не так стучали от холода и страха зубы. Верили, что Всемогущий Турам поможет им, отпустит их…

Ветер, казалось, услышал мольбы Кунаватнэими: и вправду чуть-чуть утих. Присмирели волны. И тут дети увидели со стороны берега маленький огонек. Наверное, Айэви пришла с работы и зажгла лампу. Она, конечно, ждет маму с детьми. Она не знала, как им страшно в этой темени посреди бушующей протоки, в маленькой, наполовину заполненной холодной водой калданке. Видимо, беда подкарауливала их все лето, и могло случиться самое непредвиденное.

Казалось, прошла вечность, пока нос маленькой двухметровой лодки коснулся спасительной и долгожданной тверди родного берега. Лодка Кунаватнэими пристала далеко от дома, где на лугу днем бродили коровы, а вдалеке темной стеной высился кедрач, но дети были счастливы. Вода не забрала Кунаватнэими с внуками в свой желудок. Ветер не опрокинул лодку в бездонную пасть водному Кулю – чудовищу реки. Всемогущий Турам сжалился над ними, услышал горячие молитвы Кунаватнэими.

С трудом вытянули мокрую, ставшую тяжелой калданку на берег. Слили воду, опрокинули ее вверх дном. Под лодку спрятали греби и рулевое весло. Кунаватнэими собрала жалкие остатки рыбы, и озябшие дети с бабушкой побрели к своему дому…