Никто даже и представить не мог, о чем думала Кеваватими, когда долгими днями лежала в постели. Пропажу лошади в совхозе кушеватское начальство списало на голодных медведей, недавно проснувшихся после долгой спячки. Кеваватими же срочно собралась ехать в районный центр – искать правду.

Сколько бы Щеман ики ни убеждал мать, она не внимала его словам.

Уговаривала ее и Кунаватнэ, но на нее свекровь лишь прикрикнула, чтобы не мешала, а подготовила теплые вещи для Айэвие:

– Внучку возьму с собой, все же не так скучно будет в пути.

– Айэвие? Так она же маленькая! – испугалась Кунаватнэ. – Возьму выходные и сама поеду с вами, – уговаривала она свекровь.

Та готовила припасы на дорогу и бормотала:

– Может, неделю будем добираться до Мужей. По пути остановимся у моих родных: давно не слышала вестей о сестрах. Внучка деревню мою посмотрит, родственников увидит, а я свое сердце успокою.

Кунаватнэ потеряла надежду уговорить свекровь, молча собирала вещи для своей малышки.

– Спальную ягушку положи дочке, мало ли где заночуем! Из нее гребельщицы не получится, а для меня рулевое весло уже тяжеловато – медленно будем ехать. Хоть и покажется нам дорога короткой, может, неделю будем веслами перебирать.

Щеман ики махнул рукой на несговорчивую мать, уехал на рыбалку. Собрались сварливая старушка да маленькая девчонка и в теплый солнечный день тронулись до Мужей. Легкая калданка вскоре исчезла за поворотом Халащкурта. Айэвие, как могла, весело перебирала веслами. Ей было в диковинку отправиться в дальний путь. Страшно ей стало, лишь когда переезжали большую реку Обь. Девочке река показалась огромным морем. Она часто слушала мамины сказки о том, как герои добирались до невест долго-долго. Айэви настроилась оставить в пути дни и ночи, переплывая огромное для нее море. Хоть и устала, гребла веслами не капризничая. Бабушка же своим рулевым веслом загребала мощно, словно молодая, не отдыхая ни минуты. На широкой Оби течение быстрое! Отнесет течением их калданочку – придется по берегу грести назад к нужной им протоке.

Через огромное море Обь девочка с бабушкой переправились к ночи. Устали обе! Остановились в протоке. Кеваватими разожгла костер, пока девочка набирала воду в небольшой дорожный чайник. Вскипятили чай. Бабушка, побродив вокруг, нашла куст черной смородины с только появившимися зелеными листьями. Оторвала веточку, свернув ее, сунула в чайник. И вскоре у вечернего костра они с удовольствием утоляли жажду долгого дня. Айэвие поела конину, даже не зная, какое мясо подала ей бабушка. Перепало ей и конфет, и пряничка – Кеваватими вытаскивала их из нагрудного кармашка платья. Перед огромным морем[102], когда исчезли из виду и лес, и берег земли, остались лишь небо и вода, девочка и тогда получала конфету.

Кеваватими соорудила что-то наподобие чумика, набросала на спальное место ветки, потом траву, а сверху положила оленью шкуру. Айэвие после сытного ужина уже дремала у костра. Бабушка завязала крохотный полог на двоих и просто передвинула девочку к постели. Укрыла внучку спальной ягушкой, залила огонь остатками чая. Уставшая Кеваватими, кое-как передвигаясь, заползла под полог и прикорнула рядом с внучкой под ягушкой.

Назавтра, выспавшись и попив чаю, убрали вещи, путешественницы вновь оттолкнули калданочку от гостеприимного берега. Вновь, как и вчера, взялись за весла. Вскоре Айэвие стала просто играть веслами, проведя так первые десять километров: сил грести утром не было. Кеваватими тоже не торопилась – ее рулевое весло гладко и медленно опускалось в воду.

Спешить некуда: сильное течение Оби благополучно прошли вчера. Сегодня она думала, а уставшие руки равномерно поднимались и опускались вслед за веслом. Думала об оленях, о семье.

После полудня увидели чей-то чум, пристали к берегу. Хозяева гостеприимно встретили, напоили чаем, угостили свежей, только выловленной рыбой. Айэвие получила подарок – платочек, который хозяйка повязала ей на голову. Девочка впервые побывала в ее чуме – вот и побаловала!

Затем они несколько дней плыли по протокам, ночевали в гостях, где приветливые хозяйки ставили стол, а малышка почти в каждом чуме получала подарки. Девочка была до того счастлива, что до следующей остановки старалась грести веслами быстрее. Гребла уже ровно, приглядываясь к бабушке, когда ее рулевое весло черпает воду или просто ритмично опускается в глубину.

Дня два шли протоками, пока не вышли на малую Обь. Хоть и было тепло и весело, но усталость накапливалась. Иногда малышка просто засыпала. Кеваватими прибирала весла внучки, медленно рулила до следующего чума.

Однажды Айэвие поняла: приехали к очень близким, родным людям. Ее целовали, обнимали сразу много теть и дядь. Деревня была большая, совсем как их Халащкурт! Только стояла она на высоком пригорке малой Оби. Людей было много, услышав о ее бабушке, даже дети прибежали на берег реки. Целовались долго: теперь уже бабушка целовала всех по старшинству – от самых маленьких до взрослых теть. Одну из них девочка узнала: она же к ним в гости приезжала! Айэвие загордилась: бабушка здесь самая главная, все ее знают!

Путешественницы гостили в деревне долго. Их приглашали в каждый дом, одаривали подарками и бабушку, и внучку. На второй день съездили на кладбище, помянули родных Кеваватими, а на четвертый день тронулись дальше. Теперь энергии – что у бабушки, что у внучки – было предостаточно: хоть и не торопились, а гребли быстро, ровно.

На какой день прибыли в село, девочка уже не помнит: ее напугали бесчисленные строения. Не заблудиться бы им в этом огромном лесу домов! Ей уже хотелось назад – к маме, папе, братьям!

Кеваватими уверенно направилась к большой конторе, на крыше которой развевался красный флаг. Войдя в здание, расспросила людей, где сидит самый большой начальник. У нее уточняли на русском языке:

– Бабушка, что вы ищете?

В конце концов нашли человека, который говорил на ее языке. Он тоже начал спрашивать, что ей нужно.

– Приехала за своими оленями, которых отнял у меня Якур ики. Отведите меня к самому главному начальнику!

– Бабушка, главный начальник не принимает людей. Объясните, каких оленей у вас забрали, сейчас мы все решим!

– Что за бестолковые люди! Говорю же: оленей моих угнал Якур ики. Сказал, богачка я, оленей у меня надо ликитировать! Мы давно уже не богатые, наших оленей пятнадцать лет назад забрали. Ланвошнэ, моя свекровь, их растила, ухаживала за ними, как за малыми детьми. За оленями, которых угнал Якур ики, я в ненецкую тундру ездила с мужем, – горько заплакала сгорбленная старушка. – С рук хлебушком кормили, телят ухой выпаивали, в войну муж мой, Унтон ики, с осени до весны сдавал мясо на фронт: там мои сыновья воевали! Сыночек мой, Айсоръёхан похие, еще не вернулся с фронта, его авки там, в стаде паслись. Приедет – оленей его нет. Куда я их дела, что подумает сыночек? Как ему объясню, что жадный Якур ики всех оленей у людей забрал? Все теперь сидят на берегу: кто рыбу ловит, кто плачет. И мой старший сын плачет, знаю. Виду не показывает, а слезы смахивает с глаз. Я все вижу! Отец ему оленей доверил, а у него все отобрали… Как ему не плакать!

– Бабушка, от богатых оленеводов оленей передали совхозам, так положено. Государство так решило. Как вас зовут, ун ими?

– Зачем имя мое громко произносить? Грех какой! – испугалась Кеваватими. – Я бабушка моей младшей внучки Айэвие – вот она. Так и зови! Мне до твоей косутарска нет дела, она меня мясом не кормит. Невестка целыми днями земле кланяется, одну булку хлеба на всю семью домой приносит.

– Бабушка младшей внучки, если официально не узнаем ваше имя, ничем не можем помочь.

– Вот моя именная бумага, – смилостивилась Кеваватими. – Хорошо ее хранила!

Она вытащила узелочек из потайного кармашка платья. Долго развязывала, разворачивала. В узелке лежала согнутая в десятки раз церковная бумага с данными старушки.

– Бабушка, так вам скоро сто лет будет! Девяносто два года!

– Ты зачем, мальчишка, мои годы считаешь? Лучше оленей моих найди! Не дитя малое я, чтобы насмехаться надо мной. Скажи лучше, где твой начальник. Непутевый ты человек!

– По этой бумаге сейчас поищем, в какой колхоз определили ваших оленей.

Бабушка с внучкой терпеливо сидели на высоких стульях около часа. Молодой человек долго искал их оленей на бумаге. Кеваватими не выдержала, сползла на пол, уселась удобней.

– Сыночек, как ты можешь увидеть моих оленей на бумаге? Они что, теперь по бумаге бегают? А как же им пастись, как ягель найти?

– Бабушка младшей внучки Айэвие, я нигде не нашел вашего имени. Может, олени на сына записаны?

– А я что говорю? Сыночек мой старший кочевал!

– Как его зовут?

– Зачем смеешься надо мной? Услышит его имя подземный бог, приберет к себе. Не буду говорить имя сына.

– Так вы, бабушка, шепотом скажите, никто и не услышит.

Деваться некуда. Кеваватими кое-как поднялась с пола, нашептала имя сына на ухо глупому мальчишке.

Опять непутевый парнишка стал искать оленей на бумажке, долго что-то там выискивал, потом торжественно проинформировал:

– Да, ваших оленей отняли. Передали в совхоз. Я ничем не могу вам помочь, бабушка. Оленей пасут уже на Урале. Приезжайте осенью. Может, что-то и решится. А пока – до свидания!

Кеваватими так ничего и не поняла. Уже и сил не было спорить, ругаться: встала, взяв внучку за руку, пошла к двери. Спокойный, рассудительный парень отнял всю ее энергию.

«Главное, – подумала старушка, – непутевый парнишка обещал вернуть оленей осенью, а пока пусть они пасутся в его бумагах». Уж до осени-то она потерпит, подождет.