В кофейню я возвращалась уже в сумерках. Фонари горели ярко, отбрасывая на брусчатку неровные круги. Еще издали я заметила, что у дверей моего заведения собралась толпа. Человек двадцать, не меньше. Дамы, господа, влюбленные парочки, и в самом центре столпотворения — знакомая фигура в синем сюртуке.

Элрис Тарнел прислонился плечом к косяку и терпеливо ждал, будто у него в запасе была вечность. Народ вокруг него оживленно перешептывался, но дознавателя это ни капли не волновало. По его виду казалось, что он тут один.

— Мисс Блэквуд идет! — раздался звонкий голос узнавшего меня посетителя.

Я глубоко вздохнула. Платье, в котором я собиралась произвести впечатление на мэра, теперь привлекало ничуть не меньше внимания, чем скандальная репутация моего заведения. Впору жалеть, что не надела что-нибудь серое и неприметное.

— Пропустите, пожалуйста, — попросила я, пробираясь сквозь толпу.

Люди расступались с почтительной поспешностью. Я чувствовала спиной их взгляды — любопытные, насмешливые, оценивающие. Мэр, его сад камней, нахальный Саймон — всё это вдруг показалось далеким, почти нереальным. Здесь, у порога собственной кофейни, меня ждала совсем другая битва.

— Добрый вечер, — произнес мистер Тарнел, когда я поравнялась с ним. Он даже не пошевелился, чтобы меня пропустить. — Что-то не я вижу, чтобы на вашей кофейне висело объявление о перерыве в работе.

— Не видите — потому что его нет, — буркнула я, отпирая замок.

Толкнула дверь, и колокольчик над входом звякнул, оповещая всех, что представление вот-вот начнется. Естественно, они пришли поглазеть и послушать, как моя кофеварка будет обзывать важную шишку!

Я зажгла свет. Он разлился по залу, выхватывая из сумрака кружевные скатерти, пустые стулья, аккуратные ряды чашек. Стоило снять пальто и повесить на вешалку, как взгляд мистера Тарнела тотчас прилип ко мне. Прошелся с головы до ног и обратно. Из его рта вырвалось беззвучное хмыканье — или мне почудилось… Небось, опять решил, что я по свиданиям бегаю. Впрочем, какая мне разница, что он там решил? Даже если бегаю — мое личное дело!

Люди хлынули в кофейню, занимая столики, рассаживаясь так, чтобы было лучше видно стойку. Я растерянно смотрела на этот водоворот, а внутри поднималось раздражение.

Первым за кофе подошел, разумеется, мистер Тарнел. Опять положил золотую монету, словно у него их был целый мешок, и сказал:

— Двойной эспрессо.

Ах, двойной? А двойную порцию ругательств от кофеварки он не хочет?!

Я посмотрела на монету, потом на него. На спокойное красивое лицо, на глубокие серые глаза, на сюртук, который, кажется, никогда не мялся.

— Вы бы не кофе пили, — прошипела я, — а делали то, что вам положено.

В кофейне стало тихо. Даже те, кто только что шушукался за столиками, замолчали, прислушиваясь.

— А вы бы тоже не болтали, — ответил дознаватель с невозмутимостью, которая меня окончательно взбесила, — а выполняли свою работу. Делали мне кофе.

Я стиснула зубы. Взяла чашку, поставила под носик кофеварки, нажала кнопку. Кофеварка заурчала, зашипела.

— Будет вам эспрессо, — сказала я громко, так, чтобы слышали все, — но имейте в виду… Я заранее согласна с каждым словом, которое скажет моя кофеварка!

По залу пронесся коллективный вздох. Какая-то дама даже привстала со стула. Кофеварка выплюнула двойную порцию кофе и металлическим, полным неподдельного возмущения голосом произнесла:

— Пасть порву, моргалы выколю! Канай отсюда! Абырвалг!

Хм…

А не поспешила ли я согласиться? Честно говоря, я даже не очень поняла, что все это значит… Но отступать было нельзя: я уперла руки в бока, развернулась к Тарнелу и уставилась на него выразительно. Вот тут-то его хваленая выдержка наконец-то и дала трещину.

— Это никуда не годится! — в его голосе впервые зазвучали нотки обыкновенного человеческого негодования. — Я плачу за кофе. Золотом. Имею право пить там, где хочу.

— А я имею право не обслуживать тех, кто превращает мое заведение в балаган! — парировала я, выходя из-за стойки прямо к нему.

— В балаган его превратила ваша техника, — дознаватель указал на кофеварку, которая довольно поблескивала боками. — И вы сами сегодня отлично справляетесь.

— Вот так, значит? — Я встала напротив и ткнула пальцем в его бессердечную грудь. Твердую такую, надо сказать, грудь. — Забирайте ваше золото и несите его кому-нибудь более благодарному.

— Вы еще невыносимее вашей кофеварки, — повысил он тон.

— Так не выносите! Выход — там. И где-то там бедная и несчастная Джейн. Вы еще помните, что приехали в наш город вести расследование?

— Вы, мисс Блэквуд, — сказал дознаватель, чеканя каждое слово, — лезете в то, о чем не имеете ни малейшего понятия.

— Прекратите уже прохлаждаться и вспомните о своих прямых обязанностях.

— Сказала та, кто ходит неизвестно где и с кем, пока посетители стоят перед запертой дверью.

— Я вашу же работу за вас делала!

— Что вы сказали?

Его глаза так блеснули, что я невольно отшатнулась, едва не налетев спиной на столик с пирожными. Мистер Тарнел шагнул ко мне вплотную. Вблизи его лицо было не просто аристократически холодным, а каким-то… опасным. Но отступать было некуда, и я вздернула подбородок.

— Я сказала, что опросила свидетелей, нашла подозреваемых и… Да еще немного, и я отыщу и саму Джейн.

Мы смотрели друг на друга, и между нами проскакивали искры. По крайней мере, мне так казалось. Или это светильники так мерцали от моего возмущения.

Посетители замерли, разинув рты. У дамы в шляпке с перьями отвисла челюсть, а пожилой господин часто-часто моргал.

— Я понимаю вашу обеспокоенность судьбой пропавшей девушки. — Мистер Тарнел шумно выдохнул и, кажется, взял себя в руки. Голос его снова стал спокойным, почти равнодушным. — Но настоятельно рекомендую заниматься своими делами и оставить расследование профессионалу.

— А я, — сказала я, тоже понижая голос, потому что кричать дальше было как-то глупо, — рекомендую вам перестать превращать мою кофейню в посмешище.

Тарнел сам прошел за стойку, забрал кофе и направился к своему обычному столику в дальнем углу, неся перед собой чашку, как знамя.

А меня бросило в жар. Я только что накричала на королевского дознавателя. При полном зале. И он… ничего не сделал.

А вдруг еще сделает?

В зале началось шевеление. Дама с перьями первой поднялась, потянулась к ридикюлю. За ней засобирался пожилой господин. Остальные тоже сползали со стульев, готовясь удрать.

— Минуточку! — сказала я, и голос мой прозвучал так, что посетители замерли на полусогнутых.

Сложив руки на груди, я произнесла строго и требовательно:

— Это кофейня, а не цирк. Если вы пришли, чтобы выпить кофе, — пожалуйста. Еще у меня есть свежая выпечка.

Дама с перьями открыла рот, закрыла, потом медленно опустилась обратно на стул.

— Извините, — робко сказала она. — Мне… капучино и, пожалуй, заварное пирожное.

— Мне американо, — подхватил пожилой господин, пряча трость под стул. — И песочное кольцо.

— А мне горячий шоколад! — крикнул кто-то другой.

— И мне! — подхватили следом.

Посетители, которые еще минуту назад собирались уходить, кинулись делать заказы, пересаживались на более удобные места, разворачивали газеты.

Правильно-правильно. Может, у меня тут и цирк, но уж точно не бесплатный…

Я мельком глянула в дальний угол. Элрис Тарнел сидел с неизменными бумагами, перед ним стояла дымящаяся чашка. Он поднял голову, встретился со мной взглядом, и мне показалось — или это просто игра света? — что уголок его губ чуть дрогнул. То ли усмешка, то ли что-то еще.

Я отвернулась и принялась готовить очередной капучино. Кофеварка урчала, выпуская пар и давая добрые предсказания. Над стойкой поднимался аромат свежего кофе, смешиваясь с запахом ванили и корицы. Звенели чашки, шуршали салфетки. В кофейне царил уют, который я так любила — лампы, кружевные тени на скатертях, тихий звон ложечек.

Мистер Тарнел поднялся, собрал бумаги и вышел, словно ничего не случилось. Колокольчик звякнул. Я посмотрела на кофеварку. Та стояла на своем месте, начищенная, важная, будто только что выиграла главный приз, но великодушно молчит о своей победе.

— Ну ты и нахалка, — сказала я тихо, погладив ее медный бок.

Кофеварка чуть слышно уркнула. Кажется, в знак согласия.