Выше ключицы в шее мертвеца зияла глубокая рана, рассекшая артерию, и, когда мы его нашли, он выглядел далеко не лучшим образом.

Мы с Пасси и Лео стояли вокруг кошмарного трупа, привязанного к обломку штакетника, а вокруг нас шелестели зеленые хлеба.

После обычного предварительного осмотра полицейские увезли Хэйхоу на тачке в маленький морг позади участка, где его уже ждал еще один стол на козлах.

Лео побледнел и осунулся, а Пасси, которого вывернуло при первом же взгляде на мою находку, выглядел жалким призраком себя прежнего.

Когда мы остались вдвоем в морге, стоя между двумя накрытыми белыми простынями телами, столь внезапно нарушившими освященный веками покой Кипсейка, Лео повернулся ко мне.

– Так ты именно этого опасался? – обвиняющим тоном спросил он.

Я беспомощно посмотрел на него:

– Мне в самом деле пришло в голову, что может случиться нечто подобное. Он говорил, что у него есть точные сведения.

Лео провел ладонью по редким седым волосам.

– Но кто? Кто это сделал, Кэмпион?! – взорвался он. – Неужели ты не понимаешь, мой мальчик, – происходит нечто ужасное?! Убивают чужих, а подозрения сгущаются вокруг нас, местных. Что нам теперь делать?

– Зацепиться особо не за что, – заметил я. – Поле граничит с дорогой, так что убийце не пришлось его далеко нести, если вообще пришлось, хотя, естественно, Хэйхоу мог быть убит прямо на месте. Вокруг было полно крови.

Лео избегал моего взгляда.

– Знаю, – пробормотал он. – Знаю. Но что старик мог делать посреди пшеничного поля вместе с убийцей?

– Вести с ним весьма тихую конфиденциальную беседу, – ответил я. – Мне хотелось бы знать мнение специалиста о той ране.

– Будет мнение, мой мальчик, будет. Лучшее в мире. Сегодня утром приедет профессор Фаррингдон, чтобы осмотреть… э… другой труп. Это ужасно, Кэмпион. Мне жаль, что я не сумел найти никого, кто занялся бы этим вчера, но с Фаррингдоном было не связаться, а мне не хотелось вовлекать без крайней нужды Министерство внутренних дел. Но теперь, однако, все изменилось. Поверь, я просто не знаю, что делать.

Возможно, я и мог бы что-то предложить, но мне помешал вернувшийся Пасси, за которым шел Кингстон. Доктор был явно взволнован, хотя и стыдился это показать. Мое мнение о нем как о медике слегка понизилось, когда я увидел, насколько поверхностно он осмотрел Хэйхоу. Ему страстно хотелось помочь нам, но высказать определенное мнение он, похоже, был не готов.

– Не знаю, чем это сделали, – наконец сказал он. – Чем-то узким и острым. Возможно, кинжалом. Каким-нибудь из тех старомодных трофеев.

Взглянув на Лео, я по выражению его лица понял, что он думает о зловещей коллекции всевозможного оружия, украшавшей стены бильярдной в Холт-Найтсе. И все же я не мог представить себе Поппи посреди ночи в хлебном поле с кинжалом в руке – подобная мысль казалась мне невероятной и абсурдной.

Пасси, похоже, не удовлетворили предположения Кингстона, и он в конце концов спровадил доктора, хотя и достаточно тактично.

– Пожалуй, стоит подождать профессора, – пробормотал он. – Поразительно умный старикан. Думаю, он будет где-то через полчаса. Не знаю, что он о нас подумает, увидев двух покойников вместо одного, – наивно добавил он.

Лео направился к двери, сунув руки в карманы и опустив голову. Мы последовали за ним в участок, и Пасси отдал все необходимые распоряжения – составить протоколы, обыскать место, где нашли труп, и сделать ряд запросов относительно прошлого мистера Хэйхоу.

Рутинная работа, похоже, успокоила Лео.

– Пожалуй, нам не стоило его трогать до приезда Фаррингдона, – сказал он. – Но, с другой стороны, не стоило и оставлять его там, на солнце, будто насаженного на кол, – это воистину непристойно. В этих преступлениях есть очевидная жестокость, Кэмпион. Поверь, я даже представить не могу, кто мог их совершить – по крайней мере, среди моих друзей.

– Ну… чужаков вокруг хватает, – заметил Пасси, явно пытаясь его утешить. – Наверняка окажется кто-нибудь с кровью на одежде. Мы его найдем, сэр.

Развернувшись, Лео направился к окну.

– Эй, – внезапно бросил он, – а это еще кто?

Взглянув через его плечо, я увидел, как у ворот коттеджа затормозил сверкающий «даймлер» с шофером за рулем. Из него вышел высокий худощавый мужчина и, поколебавшись, направился к входу. Мгновение спустя мы уже знакомились с мистером Робертом Веллингтоном Скинном, младшим партнером старинной и уважаемой адвокатской конторы, которую мне называл Кингстон.

Он был сдержан, полон чувства собственного достоинства, и они с Лео незамедлительно нашли общий язык, что оказалось только к лучшему, иначе последовавшая беседа продолжалась бы намного дольше и была бы вдвойне невразумительнее. Так или иначе, мистер Скинн дошел до сути дела за рекордное, как мне показалось, для него время.

– Учитывая все обстоятельства, я решил, что лучше мне будет приехать самому, – произнес он. – Уверяю вас, подобная история в связи с одним из наших клиентов выглядит крайне необычно. Я получил вчера ваш запрос и, просмотрев документы, сразу же связал воедино две фамилии – Питерс и Харрис. И с учетом всего решил, что лучше будет мне приехать самому.

Мы с Пасси переглянулись. Что-то наклевывалось.

– Так эти двое были знакомы? – спросил я.

Он с сомнением на меня посмотрел, будто не зная, стоит ли мне доверять.

– Они были братьями, – ответил он. – Мистер Харрис сменил фамилию по… гм… несомненно веским личным причинам, и для нас он относительно новый клиент. Главным нашим клиентом был его старший брат, мистер Роуленд Исидор Питерс, который умер в этом округе в январе.

После некоторой паузы он отправился вместе с Лео взглянуть на труп и вернулся слегка позеленевшим. Вид у него вдобавок был еще и растерянный.

– Я не стал бы брать на себя никаких обязательств, – пробормотал он. – Я видел мистера Питерса только однажды, двенадцать лет назад, а мистера Харриса – этой весной в Лондоне. Больше я с ними не встречался. Этот… гм… мертвец, которого я только что видел, похож на обоих. Можно мне стакан воды?

Пасси потребовал от него большей определенности и готов был уже отвести его обратно, но тот наотрез отказался.

– Собственно, не вижу в том никакого смысла, – сказал он. – Думаю, можете считать, что, по моему мнению, мертвец – мистер Харрис. В конце концов, нет никаких поводов полагать иначе. Он ведь сам называл себя Харрисом?

Мы дали ему слегка остыть, и, когда он успокоился, я осторожно спросил его об имуществе мертвеца.

– Не обращаясь к документам, точно сказать не могу, – ответил он. – Я знаю, что мистер Харрис получил существенную сумму денег по завещанию брата. Могу вечером сообщить точные цифры. Есть личное имущество и, естественно, страховка, насколько я помню. Мне казалось, что все в полном порядке.

Пасси облегченно вздохнул:

– Главное, мы выяснили его личность. Сомнений больше нет. Вряд ли полицейский судья станет возражать.

Мы с Лео проводили адвоката до его машины. Несчастный явно пребывал в шоке от пережитого, что вполне можно было понять, но, будучи человеком обязательным, он пообещал сообщить нам подробности об имуществе обоих братьев.

– Еще одно, – сказал я, когда он садился в машину. – У кого страховался мистер Питерс? Не знаете?

Он покачал головой:

– Боюсь, с ходу вам ответить не смогу. Кажется, в «Комплексных решениях общеполезной тематики». Я проверю.

Как только он уехал, я кое-что предложил Лео и, получив его согласие, отправил Лагга в машине с одним из констеблей за мисс Эффи Роулендсон. Они какое-то время отсутствовали, а когда наконец появились снова, привезли не только саму девушку, но и, к моему удивлению, Батвика. У ворот они задержались, и я вышел им навстречу. От неожиданного дружелюбия викария, которое он проявлял ко мне прошлой ночью, не осталось и следа: к нему вернулась прежняя враждебность.

– Я только выполняю приказ, сэр, – услышал я возражение констебля, подходя ближе. – К тому же молодая леди сама это предлагала только позавчера.

Не обращая на него внимания, Батвик набросился на меня.

– Это произвол! – заявил он. – Заставлять девушку смотреть на подобную мерзость лишь ради того, чтобы удовлетворить нескольких неумелых полисменов?! Я самым решительным образом протестую!

Эффи слабо улыбнулась.

– Весьма, конечно, любезно с вашей стороны, – сказала она, – но я уже все решила. По-настоящему. – И добавила: – Подождите меня здесь.

Успокоить его, однако, было не так-то просто. Он протестовал столь яростно, что мой интерес к нему вновь ожил, и я подумал: какой ему смысл скандалить?

В конце концов мы оставили его в машине, и я снова повел девушку в маленький морг. Меня никогда особо не привлекала Эффи Роулендсон, но сейчас я восхищался ее отвагой. Она вовсе не была бесчувственной и наверняка пребывала в немалом шоке, но держалась молодцом и достойно играла свою роль.

– Да, – хрипло проговорила она, когда я снова отдернул простыню с безвольного тела. – Да, это Ролли. Я его не любила, но мне жаль, что он умер. Я… – Голос ее сорвался, и она расплакалась.

Однако мгновение спустя она взяла себя в руки и, когда я снова привел ее к сбитому с толку Пасси, изложила свою историю.

– Я познакомилась с ним чуть больше года назад. У него была квартира в Найтсбридже, и он часто водил меня в ресторан. Мы с ним объявили о помолвке… ну, почти, а потом… Мистер Кэмпион, остальное вы от меня уже знаете.

Мы записали ее рассказ, и я проводил ее к машине. Батвик вышел и ждал ее у ворот. Видимо, он понял по выражению наших лиц, что она опознала Харриса, поскольку, не говоря ни слова, взял ее под руку и поспешно повел по дороге в сторону «Перышка».

Лагг посмотрел ему вслед.

– Странный тип, – обронил он. – И что теперь?

– Тупик, – честно ответил я и вернулся к Пасси.

В ожидании профессора Фаррингдона мы обсудили сложившуюся ситуацию. Пасси поделился своими выводами – разумными, хотя и несколько сбивчивыми.

– Один выдавал себя за другого, – рассудительно проговорил он. – Похоже на старую историю – хороший брат и плохой брат. Будем для простоты называть их Питерсом и Харрисом. У Питерса были деньги, и Харрис иногда выдавал себя за него – такое не раз случалось. Харрис ухаживал за этой пташкой под именем Питерса, чтобы, на случай если она решит навести о нем справки, выяснилось бы, что он состоятельный мужчина. Что касается адвоката, – бедняга полностью запутался. Двое братьев наверняка выглядели крайне похоже, а тот несчастный, что там лежит, теперь вообще ни на что не похож. Что скажете, сэр?

Я поколебался. Опознать кого-то двадцать пять лет спустя – дело непростое, а Кингстон говорил мне, что его пациент весьма походил на Харриса. В принципе, я был склонен согласиться с теорией инспектора, за одним исключением. Когда он говорил про «хорошего брата» и «плохого брата», я подумал, что ему стоило бы поменять их фамилии местами. О чем я ему и сказал.

– Вполне возможно. – Пасси пристально посмотрел на меня. – Но это все равно нам ничего не дает. Кто совершил те убийства? Вот что мне хотелось бы знать.

Какое-то время мы молча стояли, глядя друг на друга, и появление профессора застигло нас врасплох. Он ворвался, подобно вихрю, – энергичный невысокий шотландец с короткой щеткой седых волос и серо-голубыми глазами, проницательнее которых мне видеть еще не приходилось.

– Доброе утро, инспектор, – поздоровался он. – Слышал, у вас тут выдающееся количество трупов?

Его веселый тон сбивал с толку, и мы молча проводили его в сарай во дворе. Однако, когда он осмотрел тело того, кто называл себя Харрисом, от его хорошего настроения не осталось и следа. Он с крайне серьезным видом повернулся ко мне.

– Я слышал от сэра Лео о ваших предположениях и готов снять перед вами шляпу, – сказал он. – Дьявольщина… просто дьявольщина.

– То есть вы думаете?.. – начал я.

Он жестом заставил меня замолчать.

– Я бы не осмелился высказать свое мнение без крайне тщательного вскрытия, но вовсе не удивлюсь, если вы правы. Нисколько не удивлюсь.

Я отошел в сторону, и он принялся за работу.

– Пусть труп отправят ко мне, – сказал он, наконец-то выпрямившись, – и через пару дней я сообщу вам все точно. Но, думаю, выскажу мнение – как вы понимаете, весьма осторожное, – что он скончался незадолго до того, как получил удар по голове.

Я задал вопрос, и профессор кивнул.

– Да, это был яд. Не удивлюсь, если хлоралгидрат. А это, – показал он на жуткую вмятину на черепе, – послужило своего рода отвлекающим маневром. Вам противостоит некто очень умный, мистер Кэмпион. А теперь взглянем на другого беднягу.