Мистер Кэмпион находился в приемной «Золотого колчана» и предавался философским размышлениям об участи экспертов, которых сначала куда-то зовут, а затем вынуждают томиться в углу. Но молодая женщина, что проводила его сюда, была непреклонна: ему придется подождать.

Сидя в тени каминной полки, выполненной из красного дерева, он вдыхал воздух, пахнувший табаком и кожей, и с интересом разглядывал приемную. Есть издательства, чьи приемные напоминают зал ожидания провинциальной железнодорожной станции, неуютный и продуваемый сквозняками. Есть похожие на уголок солидного книжного магазина, где тебя окружают умело и со вкусом подобранные книги. А есть и такие, где попадаешь в атмосферу мрачного великолепия, отчего возникает странное чувство, будто наверху умирает кто-то очень дряхлый и очень богатый. Приемная «Золотого колчана» в доме № 23 отражала суть фирмы «Барнабас лимитед»: добротная, удобная и довольно милая, как столовая обеспеченного семейства где-нибудь в середине Викторианской эпохи.

Однако никаких закусок на боковых столиках не было. Глядя на их сверкающую поверхность, мистер Кэмпион немного пофантазировал насчет столового серебра, которое унесли в чистку. У противоположной стены стоял шкаф со стеклянными дверцами, внутри которого, на полках, поблескивали корешки ранних изданий. Какие-либо другие книги в приемной напрочь отсутствовали.

Над каминной полкой в массивной раме в стиле барокко висел портрет Джекоби Барнабаса – дяди нынешних директоров. Голова и плечи были изображены в натуральную величину. Судя по многочисленным слоям краски, портретное сходство далось художнику непросто.

С холста на мистера Кэмпиона смотрел сильный, костистый мужчина лет шестидесяти пяти, с бородкой и седыми локонами викторианского филантропа, но красоту головы портили светлые, глубоко посаженные глаза, смотрящие властно и холодно, а тонкие губы в обрамлении шелковистой бородки были надменно поджаты. «Мрачный старик», – подумал мистер Кэмпион и переключил внимание на другого посетителя. Тот застыл возле центрального стола, где явно недоставало многоярусной серебряной вазы для фруктов и сладостей.

Это был толстый краснолицый молодой человек, словно его снедало не столько тайное горе, сколько обида, которую он не собирался долго скрывать. На мистера Кэмпиона он поглядывал с плохо сдерживаемой неприязнью, но стоило Альберту произнести нелепую фразу о прекрасном туманном дне, как толстяка прорвало, и он разразился более чем оживленным монологом. Такие речи обычно произносят узники одиночных камер, стосковавшиеся по общению.

По мнению мистера Кэмпиона, все молодые люди, которые добровольно обрекают себя на затворничество и тратят полжизни на сочинение разных небылиц в жалкой надежде развлечь или просветить своих сограждан, непременно являются жертвами каких-то фобий. Он искренне им сочувствовал. Его любопытство по поводу событий в подвале только возрастало и становилось невыносимым, и он был даже рад отвлечься на разговор.

Молодой толстяк плюхнулся на стул.

– Я жду встречи с мистером Уиддоусоном, – вдруг сообщил он. – Обычно я встречаюсь с Брандом, но сегодня решил поговорить с самым главным. Какая-то дьявольская небрежность. Я торчу здесь уже полчаса.

Мистер Кэмпион считал, что он не вправе рассказывать своему собеседнику об утреннем чрезвычайном происшествии, и потому решил промолчать. Впрочем, толстяк, поглощенный своими заботами, этого даже не заметил.

– Надеюсь, Бранд все-таки соизволит появиться, – с жаром продолжал он. – Вы его знаете? Приятный малый. Энтузиазм так и хлещет из него. Всегда затевает что-то новое. Когда он ушел из армии, здесь многое изменилось. Может, вы знаете, что он на некоторое время уезжал в Штаты, а вернувшись, начал выбивать пыль из этого мавзолея.

Толстяк снова умолк, но лишь потому, что за разговором забывал дышать, и теперь глотал воздух.

Поскольку они не были знакомы, мистера Кэмпиона удивляла крайняя несдержанность этого человека. Впрочем, причины такого поведения были ему знакомы. Люди, вынужденные подолгу оставаться наедине с собой, редко проявляют осторожность и выбирают выражения.

Передохнув, толстяк продолжил свой монолог.

– Кстати, Бранд женился на американке, – с упреком сообщил он. – Говорят, невероятно красивая девица. Жаль, что они не…

Он вдруг резко замолчал и, вскочив на ноги, посмотрел на Кэмпиона так, словно только сейчас понял, что тот обманом пытается втереться к нему в доверие.

Мистер Кэмпион нацепил маску успокоительного равнодушия и, когда толстяк ретировался в угол, багровея от гнева и недоумения, тоже встал; подойдя к плотно зашторенным окнам, чуть отодвинул край шторы и стал всматриваться в туманное пространство за окном.

– И все-таки куда запропастился Бранд? – послышался жалобный голос толстяка.

Мистер Кэмпион замер и подавил нелепый порыв ответить: «Да вот же несут его тело. Унылая процессия, скажу я вам». Он повернулся лицом к толстяку, и буквально через несколько секунд в приемной появилась девушка.

Она не отличалась ни красотой, ни впечатляющей фигурой, однако сразу завладела вниманием мистера Кэмпиона. Невысокого роста, очень смуглая, с прической средневекового пажа, в простеньком платьице из синей саржи с белым воротником и такими же манжетами. Издали ее можно было принять за двенадцатилетнюю школьницу, но иллюзия мгновенно развеивалась, стоило увидеть ее лицо, руки и шею.

– Доброе утро, мистер Тус, – приветливо улыбнулась она толстяку. – Мне очень неловко, что вам пришлось ждать. Но вынуждена вас огорчить: мистера Уиддоусона сегодня не будет. Он уехал по делам. Вы не против, если встреча будет перенесена на другое число? Мы вас известим письмом.

Мистер Тус от негодования сначала покраснел, затем побледнел. Мистер Кэмпион был склонен посочувствовать ему.

– В таком случае я поговорю с мистером Брандом, – важным тоном произнес толстяк. – Надеюсь, он никуда не уехал?

– Нет, он не уехал, но, боюсь, принять вас не сможет.

В голосе девушки прозвучали какие-то странные нотки, которым мистер Кэмпион не мог подобрать определение. Она явно наслаждалась ситуацией, но не спешила выпалить толстяку шокирующую новость, а, наоборот, проявляла непонятную и неуместную скрытность. Это тоже заинтересовало мистера Кэмпиона. Почему персонал «Барнабас лимитед» делает тайну из смерти Пола? Пытаться утаить смерть от друзей скончавшегося – занятие безнадежное. Это ведь не какой-нибудь мелкий грешок или временное недоразумение, которое человек обязательно преодолеет и потом предпочтет не вспоминать.

– Мисс Нетли, в издательстве что-то случилось? – спросил мистер Тус, уловив привкус беспокойства, витающего в воздухе.

Кэмпион посмотрел на девушку. Та ничуть не смутилась.

– Сегодня его не будет, – сказала она, и теперь в ее интонации ощущалась не столько уклончивость, сколько желание подразнить толстяка.

Мистера Кэмпиона вновь охватило неодолимое желание собственными глазами увидеть место трагедии, и он незаметно вышел из приемной. Мистер Тус его больше не занимал. Их интересы не пересекались. А вот личность мисс Нетли зацепила, и ее фамилию он поместил в свое мозговое хранилище.

Просторный вестибюль дома № 23 имел совсем простую планировку, и мистер Кэмпион без труда нашел лестницу, ведущую в подвал. Он медленно спустился на один марш, отнюдь не стараясь ступать бесшумно. Подошвы его ботинок стучали по каменным ступеням, и вскоре снизу донеслось предостерегающее покашливание. Трое мужчин в фартуках упаковщиков выскочили из открытой двери и поспешили на рабочее место. Двое шли, пряча лица, третий резко обернулся, но увидел лишь серую фигуру молодого человека, окруженную туманом.

– Дверь даже не закрыли. Заходи кто хочешь. То-то полиция обрадуется, – бормотал мистер Кэмпион, бредя к месту трагедии, о котором уже знал из подробного рассказа мисс Керли.

У входа в стальную комнату он остановился. Сбежавшие упаковщики не удосужились выключить свет, и помещение словно приглашало его войти и расследовать случившееся. Ему было нетрудно мысленно представить, где именно лежало тело Пола Бранда, ибо все, что он услышал по телефону от мисс Керли, прочно запечатлелось в памяти.

Пустой стол озадачил мистера Кэмпиона, но лишь поначалу. Тут даже человек среднего ума смог бы воссоздать все то, что происходило после трагической находки.

При виде разношерстной груды книг и бумаг, переложенных Майком со стола на пол, Кэмпион проникся еще бóльшим сочувствием к любому полицейскому сыщику, который придет сюда после него. Целостность места происшествия уже была серьезно нарушена, и потому мистер Кэмпион без колебаний переступил порог, решив, что цепочка его следов не внесет особых искажений.

Сама стальная комната вызвала у него пристальный интерес. Вне всякого сомнения, когда-то это помещение служило кухней, а последующие переделки лишь усилили сходство с подземной тюрьмой, что было присуще многим хозяйственным помещениям XVIII века.

Похоже, стены здесь были обиты жестью или листовым железом, а затем облицованы асбестом. Окно, находящееся рядом с дверью, заложили кирпичом и дополнительно закрыли полками, тянущимися вдоль стен.

Мистер Кэмпион принюхался. Невзирая на открытую дверь, воздух оставался спертым. Странно. Помещение таких размеров должно иметь хоть какую-то вентиляцию. Подумав об этом, он решил обследовать внешнюю стену, благо сейчас ему никто не мешал.

Однако туман успел проникнуть даже сюда, и начало поисков не принесло результатов. Все же усилия мистера Кэмпиона были вознаграждены. Под одной из нижних полок он обнаружил маленькую вентиляционную решетку, вделанную в стену. Два срединных ее прута были сломаны, и на их месте зияла рваная дыра диаметром около двух дюймов.

Присев на корточки, мистер Кэмпион стал самым внимательным образом всматриваться в эту дыру. Вентиляционный канал выходил в полуосвещенное помещение, которое он по ошибке посчитал складом. Еще какое-то время он потратил на осмотр полки под вентилятором, подавляя свой порыв убрать оттуда все бумаги.

Когда мистер Кэмпион выпрямился во весь рост и двинулся дальше, его лицо было мрачнее обычного, а между бровями обозначились вертикальные складки.

В дальнем конце стальной комнаты, между сейфом и столом, царил неописуемый хаос, но, глядя на него, Кэмпион был склонен думать, что это следствие долгих лет наплевательского отношения к помещению, а не результат чьего-то пятиминутного буйства.

Ему подумалось, что слово «деловой» редко применимо к деловым людям. Конторы старых, давно существующих фирм порою захламлены так, что шкафчик самого отъявленного неряхи-школяра выглядит на их фоне образцом порядка.

Скорее всего, стальная комната в подвале дома № 23 попросту была одним из «неприкосновенных» мест, куда не ступала нога уборщицы и где любая принесенная вещь в полной безопасности пылилась до тех пор, пока не понадобится снова.

При всем при том залежи всякой всячины, накопленные тремя поколениями руководства фирмы «Барнабас лимитед», вызывали у мистера Кэмпиона гнетущее впечатление.

По его мнению, сейф мог бы стать украшением любого музея, созданного предприимчивыми взломщиками для просвещения своих молодых кадров. Прочность этого сооружения впечатляла. Казалось, сейф выдержит артиллерийский обстрел. И тем не менее эта махина открывалась единственным ключом, правда большим ключом, если судить по размеру замочной скважины, украшенной замысловатыми накладками.

Мистер Кэмпион продолжал рассматривать этого монстра, когда в коридоре послышались торопливые шаги, затем хлопнула дверь, ведущая во двор. Чувствуя себя слегка виноватым, мистер Кэмпион продолжил свою экскурсию по стальной комнате.

На полке, что ближе всех находилась к столу, ему попался весьма необычный для этого места предмет. Поверх рукописи, завернутой в пыльную бумагу, лежала почти новая и лишь слегка запыленная шляпа-котелок. Осторожно перевернув шляпу, Кэмпион увидел на внутреннем ободе монограмму с буквами «П. Р. Б.», а на полу валялся аккуратно сложенный зонт.

Мистер Кэмпион нахмурился еще сильнее. Помимо личностного аспекта, случившееся сильно заинтересовало его с чисто исследовательской стороны. Человека, одетого для выхода на улицу, спустя четыре дня находят мертвым в подвальном помещении фирмы, которой этот человек руководил. Дверь в помещение оказывается запертой снаружи. Ситуация, невольно заставляющая задуматься.

Кэмпион снова взглянул на вентилятор и пожалел, что не видел тела несчастного Пола.

Он внимательно осмотрел дверь. Судя по всему, замок ни разу не пытались взломать или открыть отмычкой. Под конец осмотра в коридоре вновь послышались торопливые шаги. Похоже, ушедший вернулся со стороны двора. Еще через несколько секунд дверь стальной комнаты распахнулось. Повеяло холодным сырым воздухом.

Человеком, открывшим дверь, был мистер Риггет. Они с мистером Кэмпионом молча переглянулись.

Мистера Риггета разрывало между желанием узнать положение дел наверху и потребностью выяснить, как в стальной комнате появился посторонний. Он внимательно оглядел незнакомца. Глаза бухгалтера, скрытые стеклами щегольского пенсне, округлились от новой волны возбуждения.

– Может, я могу вам чем-то помочь? – спросил он, намекая на конфиденциальность. – Разумеется, я ни в коем случае не хочу, чтобы мое имя где-либо упоминалось. Но если вас что-то интересует… – Мистер Риггет многозначительно умолк, однако, увидев, что выражение лица Кэмпиона не изменилось, добавил: – Вы, конечно же, журналист?

– Никаких «конечно», – возразил мистер Кэмпион. – Что находится по другую сторону внешней стены?

– Там… гараж, – ответил сбитый с толку мистер Риггет.

Брови Кэмпиона взметнулись вверх.

– Сколько машин в гараже?

– Всего одна. «Фиат» мистера Веджвуда. А почему вы спрашиваете?

Мистер Кэмпион пропустил его вопрос мимо ушей и задал свой:

– Вы кто?

Ни тон незнакомца, ни его манеры не соответствовали представлениям мистера Риггета о веселых, прожженных журналистах, которых он так часто видел в фильмах. Лицо бухгалтера густо покраснело.

– Я здесь работаю, – лаконично ответил он.

– Прекрасно, – весело отозвался мистер Кэмпион. – Тогда не смею отрывать вас от дел.

– Но вы ведь все-таки журналист? – спросил основательно встревоженный мистер Риггет.

– Ни в коем случае, – ответил Кэмпион, удивленный таким предположением.

– Вы и не сыщик. Это же не вы приходили вместе с коронером.

– Ага! Так он наконец здесь?! – с интересом воскликнул мистер Кэмпион. – Прекрасно. Всего вам доброго.

– Передать ему, что вы его ждете?

Тонкие ноздри мистера Риггета затрепетали. Бухгалтер усмотрел для себя потрясающий шанс хотя бы на пару минут оказаться в центре расследования.

– Нет. Это лишнее, – бросил мистер Кэмпион и, пройдя мимо несостоявшегося осведомителя, тихо вышел из стальной комнаты и направился к лестнице.

Мистер Риггет стоял в нерешительности. Интуиция подсказывала ему, что последовать за незнакомцем – не самый мудрый шаг. Вдобавок его охватило смешанное чувство стыда и тревоги – отголосок слишком поспешных умозаключений. Задерживаться в стальной комнате тоже было неразумно, учитывая, что в контору пожаловала полиция. За неимением других мест отступления, мистер Риггет заперся в подвальной уборной.

Мистер Кэмпион торопливо поднимался по лестнице. Его лицо было непривычно напряженным, а светлые глаза – пустыми. Он сделал открытие или, по крайней мере, что-то нащупал, и, если это что-то подкрепится другими фактами, большой беды не избежать.

Поднявшись на первый этаж, Кэмпион остановился. Само его нахождение в конторе создавало определенные трудности. Он не имел никакого отношения к расследованию. Мисс Керли позвала его сюда по своей инициативе. Он не сотрудничал с полицией, а действовал в интересах своих друзей. Но каковы их интересы, мистер Кэмпион пока мог лишь гадать.

Однако любопытство побороло осторожность, и он стал думать, как лучше всего добыть необходимые сведения. Может, взять быка за рога и пойти прямо к Джине? Мистер Кэмпион вертел в мозгу этот вариант и не сразу заметил человека в сумрачном пространстве вестибюля. Да это же Ричи! Точно – он. Мистер Кэмпион как-то позабыл о нем.

– Здравствуйте, мистер Барнабас, – произнес он и, подойдя ближе, протянул руку. – Не знаю, помните ли вы меня.

Высокий нескладный мужчина замер, устремив на Кэмпиона свои удивительно кроткие синие глаза.

– Конечно помню, – кивнул он. – Вы – друг Майка. Вас зовут Альберт Кэмпион. Вы-то как раз нам и нужны и наверняка уже в курсе.

Кэмпион кивнул. Если в приемной делали вид, будто ничего не произошло, потрясенный Ричи откровенно горевал. Он осунулся, а костлявая рука, пожимавшая руку Кэмпиона, дрожала.

– Мне только что сообщили, – сказал Ричи. – Одна из секретарш поднялась в мою комнату. Я читал. Знаете, я и подумать не мог… Тем более что Майк вчера вечером туда спускался. – Замолчав, он провел рукой по седым всклокоченным волосам. – Двадцать лет назад… – вдруг пробормотал Ричи. – Но тогда был май… и никакого жуткого тумана.

Мистер Кэмпион удивленно моргнул, но затем вспомнил привычку Ричи перескакивать с темы на тему, подчиняясь странному течению мыслей, о котором другие могли только догадываться. Однако сейчас ему было не до эксцентричных привычек Ричи Барнабаса, Кэмпиона занимал предельно важный вопрос, требовавший немедленного ответа.

– Ричи, послушайте, – порывисто заговорил Кэмпион, – я оказался в весьма затруднительном положении. Честно говоря, я вообще не имею права находиться здесь, но мне хотелось бы побеседовать с тем, кто видел тело. Как вы думаете… то есть могли бы…

– Посмотрю, чем вам помочь, – помявшись, кивнул Ричи и вдруг с беспокойством уставился на Кэмпиона, словно пес, пытающийся заговорить. – Тело… это было ужаснее всего… Ничего… ни малейшего признака. Бедный Пол. Умереть таким молодым! – Помолчав, Ричи продолжал совсем уже другим тоном: – Тогда был теплый день. Легкая дымка. Но ничего похожего на нынешний туман.

Ричи повернулся и стал подниматься по лестнице, однако, пройдя несколько ступенек, остановился и спустился обратно.

– Поднимайтесь в мой кабинетик, – предложил он. – Это на самой верхотуре. Простите, что раньше не додумался позвать вас туда. – Ричи двинулся вверх, одолел лестничный марш и уже оттуда добавил: – Буду вас ждать. Поднимайтесь.

В святилище Ричи мистер Кэмпион попал не сразу. Туда с предпоследнего этажа вела лестница. Кэмпион обнаружил ее случайно, поднявшись на этаж, который посчитал последним, и обнаружив дверцу, практически сливавшуюся с обшивкой стены.

Кабинет вполне отвечал вкусам своего хозяина и был совсем маленьким. Середину занимала старинная кирпичная труба. Казалось, помещение цепляется за нее, как за опору. Помимо двух расшатанных стульев, притулившихся перед крошечным камином, остальное пространство оккупировали рукописи. Они громоздились друг на друге, достигая скошенного потолка.

Сквозь оконце в нише виднелся туман. Отблески каминного пламени делали его похожим на покрывало шафранового цвета. Если бы не эти два источника света, кабинет утонул бы в темноте.

Кэмпион нашел выключатель, и на каминной доске зажглась пыльная настольная лампа. Он уселся и стал ждать. После холодного подвала ему показалось, что здесь тепло. Пахло плесенью и бумагой. Место было очень личным, будто старое пальто, которое если иногда и снимают, то с большой неохотой.

Кэмпиону не удалось в одиночку насладиться очарованием кабинета. Вернулся Ричи. Он поднимался по лестнице, как громадный паук, постоянно задевающий лапками за деревянные стены.

– Она сейчас подойдет, – сообщил Ричи. – Думаю, уже идет. Сказала, что только носик попудрит… Надо же ей увидеть такое… Кэмпион, она совсем ребенок… едва восемнадцать исполнилось. Очень хорошенькая… Машинистка или что-то вроде того. Из хорошей семьи… Плакала, когда давала показания.

Ричи сел на другой стул.

Услышав про восемнадцать лет, Кэмпион сообразил, что речь не о мисс Керли.

– Так вы позвали девушку, которая первой наткнулась на тело? – догадался он.

Ричи кивнул.

– Только представьте, какой ужас она пережила! – воскликнул он. – А сейчас просто рада хотя бы на время скрыться от всех. Славная девушка. – Ричи достал сигареты и закурил. Лицо его стало задумчивым. Он сунул пачку в карман, затем, извинившись, достал снова и чуть ли не насильно протянул Кэмпиону мятую сигарету. – Вы хорошо знали Пола? – спросил он. – Бедняга! Одно слово – бедняга!.. Говорите, что были знакомы лишь поверхностно? Понимаю… Настоящее потрясение для всех. Мне так думается… Слышал, он там мертвый пролежал три дня. Что-то не верится. Майк же вчера туда спускался. Врачи об этом не знают?

Мистер Кэмпион потихоньку привыкал к этой весьма экстравагантной манере разговора. Ему встречались люди, изъяснявшиеся отрывистыми и зачастую бессвязными фразами, но у Ричи вдобавок была раздражающая привычка сверлить собеседника своими кроткими глазами, делая это с трогательной искренностью.

Хотя мозг Кэмпиона по-прежнему был занят обстоятельствами смерти Пола, он подметил еще одну особенность Ричи: свои слова хозяин кабинета сопровождал длинными, размашистыми и совершенно бессмысленными жестами. Кэмпион начинал догадываться, почему нетерпимый Джекоби Барнабас с портрета в приемной был столь невысокого мнения об этом племяннике.

Ричи еще не оправился от потрясения, но привычная обстановка отчасти вернула ему душевное равновесие. Повертев головой, он поймал взгляд мистера Кэмпиона и смущенно улыбнулся:

– Торчу здесь вот уже двадцать лет и занимаюсь нескончаемым чтением.

Это признание застало Кэмпиона врасплох.

– И что, никаких поблажек за хорошее поведение? – сорвалось у него с языка.

Ричи отвел глаза, и Кэмпион впервые почувствовал какую-то неискренность в его поведении.

– Случается, вырываюсь отсюда, – буркнул он. – На недельку-другую, когда удается. Почему бы не развеяться? А так… надо чем-то зарабатывать на жизнь. – Тон Ричи стал почти сердитым, и Кэмпион едва не начал извиняться.

Появилось неприятное ощущение: этот человек что-то скрывает. Кэмпион поскорее отмахнулся от нелепой мысли, но ощущение осталось.

Ричи яростно дымил сигаретой, сплющив ее и неуклюже зажав между длинными пальцами с крупными костяшками.

– Сильная личность, – сказал он, и взгляд его синих глаз вновь остановился на лице Кэмпиона. – Всегда быстро двигался… делал глупости. Но чтобы вот так вдруг умереть… ужасно! Скажите, вы кого-нибудь любили?

Ошеломленный мистер Кэмпион пробормотал в ответ что-то невразумительное.

– Не понимаю. – Длинная костлявая рука Ричи вновь описала в воздухе дугу. – И никогда не понимал. Пол не любил Джину… как это ни странно. А Майк – хороший парень.

Кэмпион пытался найти связующее звено между этими сумбурными фразами. В этот момент на лестнице послышались шаги.

Ричи вскочил.

– Мисс Марчант, – объявил он, скрылся за дверью и тут же вернулся вместе с очень милой девушкой.

Судя по лицу, она не так давно плакала, да и сейчас ее глаза оставались на мокром месте. Едва взглянув на мисс Марчант, мистер Кэмпион мысленно согласился с участливыми словами Ричи в ее адрес. Почему именно эта невысокая светловолосая скромная девушка с большими испуганными глазами и умным лицом стала «первооткрывательницей» трагедии, пережив ужасные минуты? Чем провинилась она перед судьбой?

Ричи представил их друг другу. В присутствии мисс Марчант он вел себя непринужденнее и уже не так размахивал руками. Он умел очаровывать своей мягкостью.

– Располагайтесь, – предложил Ричи, беря ее за руку и подводя к стулу. – Познакомьтесь с мистером Кэмпионом. Очень умный человек и к тому же не из полиции. – Взглянув на девушку, Ричи почувствовал, что она вот-вот снова расплачется, и молча вложил ей в руку большой белый носовой платок. – А теперь мистер Кэмпион немного с вами побеседует, – сказал он, опускаясь на корточки между стульями.

Пыльные половицы его ничуть не смущали.

– Мисс Марчант, прошу самым искренним образом простить меня за беспокойство, – начал Кэмпион, подаваясь вперед. – Представляю, как вам мучительно снова возвращаться к этой теме. Но вы окажете мне и мистеру Барнабасу большую услугу, ответив на несколько вопросов. Я вас надолго не задержу.

Девушка сделала довольно жалкую попытку улыбнуться.

– Я не возражаю, – кивнула она. – И даже рада на время скрыться от всех. Что вас интересует?

Мистер Кэмпион прикидывал, как поосторожнее начать расспросы. Такие разговоры легкими не бывают.

– Когда утром вы отправились в стальную комнату, ключ вам дала мисс Керли или вы сами взяли с ее стола? – наконец спросил он.

– Я… сама взяла. У нее на столе сзади, в нижнюю часть крышки ввернут крючок. Ключ висел там. Он там всегда висит.

– Понятно. Значит, вас попросили за чем-то сходить вниз, вы взяли ключ и сразу же спустились в подвал?

– Да. Но все это я уже рассказывала коронеру.

От волнения голос мисс Марчант звучал выше обычного, и мистер Кэмпион коснулся ее руки, стараясь успокоить.

– Я это знаю. И я вам очень признателен за то, что вы повторяете свой рассказ мне… Продолжим. Когда вы отперли дверь и вошли, что вы сделали дальше?

Девушка глубоко вздохнула:

– Я включила свет. А потом… думаю, я закричала.

– Так. Понятно… – Тон мистера Кэмпиона стал предельно серьезным. – То есть тело мистера Бранда вы увидели сразу?

– Да. Он лежал у самой двери. Я чуть не споткнулась о его ногу. Это было еще в темноте. А потом я зажгла свет и увидела…

Ричи кивнул ей и нелепо взмахнул рукой, предлагая девушке воспользоваться платком. Жест был настолько комичным, что мисс Марчант, круглые глаза которой были полны слез, не удержалась от смеха. Правда, смех тут же стих.

Мистер Кэмпион осторожно продолжил расспрос:

– Мисс Марчант, позвольте дать вам совет. Надеюсь, он вам очень поможет. Постарайтесь думать о том, на чье тело вы наткнулись, не как о знакомом вам человеке, под началом которого вы работали и которого часто видели, а как о… предмете. Или о весьма неприятной сцене, которую вам пришлось лицезреть. Когда вы впервые его увидели, что поразило вас сильнее всего?

Мисс Марчант взяла себя в руки. Наверное, ее задело, что мистер Кэмпион говорит с ней как с ребенком, а не как с молодой современной женщиной, пусть и всего лишь восемнадцатилетней.

– Цвет лица, – ответила она.

Мистер Кэмпион медленно втянул в себя воздух.

– Его лицо было розовым, – продолжила девушка. – Я не сразу поняла, что он мертв. Подумала, с ним случился апоплексический удар или что-то еще и он упал. Я подошла ближе, наклонилась и тогда поняла, что он мертв. Его лицо было ярко-розового цвета, а губы распухли.

– И он лежал во вполне естественной позе? – спросил мистер Кэмпион.

Выяснив важный факт, он поторопился увести девушку от опасной темы.

– Думаю, что да, – помешкав, ответила мисс Марчант. – Он лежал на спине, вытянувшись во весь рост. Руки по бокам. Зрелище не из приятных.

– Ужасно! – искренне воскликнул Ричи. – Ужасно! Бедная девочка! Бедный Пол! Какая жуть…

Он швырнул окурок в огонь и тут же полез за новой сигаретой, лихорадочно шаря по карманам и раскачиваясь своим сухощавым телом.

– Это все, – взглянув на мистера Кэмпиона, произнесла мисс Марчант. – Я сразу выбежала оттуда и рассказала мисс Керли и остальным.

– Естественно, – дружеским тоном подхватил Кэмпион, стараясь успокоить девушку. – Кстати, а где находилась шляпа?

– Шляпа? – Мисс Марчант недоверчиво посмотрела на него и наморщила лоб. – Ах да. Его шляпа-котелок… конечно. Она лежала на полу рядом.

– Рядом с головой или с рукой? – допытывался мистер Кэмпион.

– По-моему, рядом с его плечом… левым плечом.

Она сощурилась, словно это помогало воссоздать в памяти мрачную картину.

– А в каком положении лежала шляпа?

– Полями вниз, – немного подумав, ответила мисс Марчант. – Теперь вспоминаю. Я краешком глаза увидела черный холмик и не сразу поняла, что это. И его зонтик тоже лежал на полу поодаль. Должно быть, выпал у мистера Бранда из руки, когда он сам упал.

Вспомнив пережитое, девушка невольно содрогнулась. Теперь она выглядела еще моложе.

– Скажите, зонтик находился слева от вас? – уточнил мистер Кэмпион.

– Нет, слева от него. Я же вам сказала. С той стороны, что дальше от стола.

– Понятно, – подытожил мистер Кэмпион, лицо которого стало непроницаемым. – Понятно.

Он поблагодарил мисс Марчант за рассказ. Ричи проводил девушку вниз, а когда вернулся, устремил на Кэмпиона свои кроткие синие глаза, в которых стоял вопрос.

– Ну что, картина прояснилась? – спросил Ричи и тут же добавил: – Похоже на отравление газом. Согласны?

Мистер Кэмпион задумчиво посмотрел на него, начиная догадываться, что сумбурные и бессмысленные фразы Ричи – досадные недостатки личности, за которыми скрывается острый ум. Проницательность хозяина пыльного кабинетика явилась для гостя полной неожиданностью.

– Да, – запоздало ответил мистер Кэмпион. – Фактически это отравление окисью углерода. Говоря по-простому, угарным газом. Конечно, утверждать с полной уверенностью можно будет только после анализа крови, но рассказ мисс Марчант указывает на отравление. Вдобавок это чертовски идеально совпадает кое с чем, что я заметил внизу.

Ричи испустил шумный вздох облегчения.

– К внешней стене стальной комнаты примыкает гараж, – напомнил он. – Должно быть, газы проникли оттуда. Несчастный случай. Бедняга Пол…

Мистер Кэмпион промолчал.

Ричи уселся на стул, где недавно сидела мисс Марчант, и стал смотреть на миниатюрный огонь, протянув к пламени крупные костлявые руки.

– Угарный газ, – повторил он. – Какое количество способно убить человека?

Мысль о возможном отравлении уже какое-то время занимала ум мистера Кэмпиона, и потому он поделился своим мнением:

– Насчет точной пропорции не уверен, но иногда она бывает совсем ничтожна… чуть больше четырех процентов от общего состава воздуха. Беда в том, что угарный газ очень коварен. Его присутствие не обнаружишь, пока не потеряешь сознание. Надеюсь, вам понятен смысл моих смысл. Автомобильные выхлопы почти целиком состоят из угарного газа.

– Опасно, – с видом мудреца кивнул Ричи. – Вентиляции нет. Дверь плотно закрыта.

«И заперта на ключ». – Эти слова вертелись у мистера Кэмпиона на языке, но он не произнес их вслух.

– Ему вообще было незачем туда лезть, – продолжал Ричи. – Вечно где-то шнырял во внеурочное время, глупец… Жаль, что его больше нет.

Последние слова вовсе не были обычным «довеском». Каждая клеточка костлявого тела Ричи свидетельствовала о переживаемом горе, а его тон не уступал большинству проникновенных речей.

– Я плохо знал мистера Бранда, – сказал Кэмпион. – Виделся с ним всего четыре или пять раз.

– Тяжелый парень, – покачав головой, заметил Ричи. – Большой эгоист. Слишком властолюбив. Но хороший малый. Порывистый, однако. Джину не любил. Какое ужасное происшествие.

Мистер Кэмпион мысленно перенесся в стальную комнату, а точнее, к стене, где под полкой он обнаружил маленькую вентиляционную решетку. И сейчас, спускаясь вместе с Ричи, он продолжал думать об этой проклятой решетке.

Трагедия всерьез надломила Ричи. Запертую дверь и время смерти он наверняка счел мелочами и затолкал на задворки своего разума, а на важность местоположения шляпы и зонта вообще не обратил внимания.

В вестибюле они увидели двух полицейских в штатском, поднявшихся из подвала. Одного Кэмпион знал: это был сержант уголовного розыска Пиллоу, работавший в специальном отделе. Сержант его тоже знал и слегка кивнул. Черные глазки Пиллоу удовлетворенно блестели.

Сержант нес любопытный предмет, при виде которого у Кэмпиона екнуло сердце. Концы предмета свисали дугами, а середина, обернутая темным носовым платком, была зажата в короткой руке сержанта. То был кусок резинового шланга, какими иногда пользуются для устройства импровизированного душа. Пиллоу нес его, словно бесценное сокровище.