Инспектор в отставке Блест поставил стакан на столик и потянулся к лежавшему рядом серебряному портсигару. В квартире Кэмпиона на Боттл-стрит было тепло и тихо. Снаружи на город опускалась голубая дымка, а с Пикадилли доносился приглушенный рокот моторов.

Экс-инспектор был высокий, рыжеволосый, с красными ушами и безграничным добродушием, которое иногда проглядывало из-за личины сердитого ворчуна. В эту самую минуту его раненая гордость потихоньку исцелялась.

– Я не прочь поработать с вами или даже на вас, – сказал Блест. – И мне без разницы, что он действует через мою голову. Вот и все. Странный он, правда? Никогда мне не нравился. Вечно занят, не подойди к нему. Если не справляется, почему не берется за работу по силам? У меня вот нет времени возиться с типами, у которых нет времени жить. Я как раз пошел к нему, когда вы позвонили. Что теперь? Переехал кого-то из своих актрис? Если вдуматься, так, по-моему, это больше похоже на самоубийство. Какая там у нее беда? Опять любовь? Не знаю, почему женщины кончают с собой из-за любви. А вы замечали? Среди мужчин из-за любви сводят счеты с жизнью только работники с ферм. Это факт. Почитайте газеты. Наверное, у них много времени на всякие переживания. Ладно, за вас!

Он опять поднял стакан, и мистер Кэмпион, рискнув предположить, что все улажено, осторожно приступил к делу.

– Значит, это была служанка, – начал он. – А как выглядела? С ведром, тряпкой и в папильотках? Или славная тетушка в приличном платье для прогулок?

– Боюсь, второе, – уныло ответил Блест. – Ребята из курьерской службы запомнили, что цветы принесла пожилая женщина. Когда я на них нажал, сказали, мол, похожа на служанку, но в чем она была – то ли в коричневом плаще, то ли в искусственных мехах, – не знают. Один из ребят вспомнил брошку в виде булавки. Парень на приемке вообще ничего не помнит. Маловато от них толку, да? Только это я и узнал, а повозиться-то пришлось больше, чем может показаться. Да еще пока отыскал ту самую контору… – Он с сочувствием посмотрел на свои ступни и неожиданно добавил: – Мистер Кэмпион, не хочу вас обидеть, но пришла тут мне одна мыслишка. Вы не допускаете, что он, Сьютейн то есть, дергает нас за веревочки? Не окажется ли все это просто саморекламой? Вы уверены, что вокруг него и вправду происходят какие-то странности?

Сидя, сдвинув брови, напротив Блеста, Кэмпион вспомнил Хлою Пай, лежавшую на обочине с неестественно вывернутой шеей и разорванной грудной клеткой. Потом вспомнил, как Хлоя сидела на коленях у Носка и ее осунувшееся лицо тогда вдруг обрело живость, которая в юности, несомненно, делала ее очаровательной.

– О да, еще как происходит! – уверил Кэмпион. – На этот счет можете не волноваться.

– Что-нибудь серьезное? – Блест нацелил на сыщика внимательный взгляд, и тот виновато подобрался.

– Сьютейна кто-то преследует. Против него ведут целую кампанию. Про фальшивые приглашения я вам рассказывал. Это не выдумка. Было и другое. Кое-чего я вообще не понимаю. Однако, немного осмотревшись, я сообразил: причина бед вполне ясна. В шоу есть второстепенный актер по имени Бенни Конрад. Он-то вам и нужен.

– Конрад? Я его видел. Вот так так. Что ж, тут нечему удивляться. – Блест с видом человека опытного покачал головой. – Весьма вероятно. Он ведь тоже вроде как танцор, да? Раз уж вы его упомянули, то именно подобное они и вытворяют, эти ребята. Пакостят по-мелкому. Есть в них какая-то гнильца. Еще что-нибудь?

– Ничего особенного. Если узнаю – сообщу вам. – Кэмпион говорил с осторожностью. – Конрад дико завидует Сьютейну. Сегодня надеялся сыграть главную роль и так расстроился, что практически разрыдался. Вчера вечером его видели на дорожке, ведущей от дома. Он с совершенно непонятной горячностью клялся, что не был там. Речь шла о времени после того приема, и я случайно заметил, как после обеда он поднялся, а потом спустился, и у него была связка ключей. Сегодня вечером на пути сюда я поехал по нижней дороге и обнаружил именно то, что и ожидал увидеть: метрах в ста от начала дорожки стоит телефонная будка. Он, получается, тайком пробирался к телефону, поскольку не хотел звонить из дома. Не бог весть какое открытие, но все-таки зацепка. У него есть помощник.

Бывший инспектор нахмурился.

– Возможно, – согласился он. – Это уже ниточка. А какая у него цель? Просто напакостить или имеется план?

Кэмпион разглядывал свои ногти.

– Я, наверное, мыслю негативно, – сказал он, – но, думаю, если у Сьютейна произойдет нервный срыв, то Конрад как дублер его заменит. Когда человек переутомлен, то подобная травля – отличный способ его сломить. По мнению Конрада, Сьютейн тормозит его карьеру.

– Ха! – Блест обрадовался. – Вы мне помогли, это точно. Возьму-ка я того умника из курьерской конторы и отведу посмотреть на служанку Конрада – или нет?

– Попробуйте, только будьте осторожны. Не спугните его. Думаю, не все так просто. Конрад живет у Мраморной арки в номерах с общей обслугой.

Кэмпион чувствовал себя как никогда неловко. Он не хотел быть яйцом, которое учит курицу, и всячески старался довести это до собеседника.

– Возможно, у него есть друг, – предположил сыщик. – Человек, серьезно настроенный, такого же возраста или чуть старше и страстно желающий, чтобы Конрад добился успеха. Вероятно, он и написал приглашения.

Блест взял листочек, столь заботливо сохраненный советником Бейнсом, и его красная физиономия прояснилась.

– Да вы полны идей! – уважительно воскликнул он. – Может, и адрес знаете?

– Нет, – покачал головой Кэмпион. – Я даже не знаю, существует ли такой человек. Но если именно Конрад ведет эту кампанию против Сьютейна – а я думаю, так и есть, – без помощника ему не обойтись, по крайней мере для заполнения приглашений. – Кэмпион немного подумал и рассудительно заметил: – Сообщник наверняка молод, для него очень важна карьера Конрада, и у него истерический тип личности. Таких полно. Чтобы его найти, понадобится время. Впрочем, у Конрада ведь есть поклонники. Я бы проверил секретаря в клубе «Темп».

Бывший инспектор поднялся. К нему вернулся энтузиазм.

– Ну и ладненько, – кивнул он, убирая пригласительную карточку в бумажник. – Вы мне помогли, признаю. Теперь я лучше представляю этого сообщника. Мы его поймаем. Хотя есть шанс, что Сьютейн не станет подавать в суд. Частные клиенты обычно не подают. – Блест вздохнул о славных деньках, когда работал в полиции, и поискал глазами свою шляпу. – Если смогу установить связь между сообщником и той женщиной, а потом еще и с Конрадом, то и отлично.

Кэмпион нагнулся над столом. Он прищурился и, казалось, увлекся изучением лежавшей перед ним промокашки. Глядя на него, инспектор про себя отметил, что сегодня у Кэмпиона не такой глупый вид, как обычно: в его согбенных плечах и повороте головы была некая особая сосредоточенность.

– Понимаете, Блест, я не знаю, насколько все серьезно, – сказал Кэмпион как бы между прочим. – Я лишь искренне поделился с вами своим мнением. Взамен мне нужны любые крупицы информации, какие вы сможете раздобыть об этих людях, даже самые незначительные. И сделайте одолжение: пусть они не заподозрят, что вы их изучаете.

– О? – Блест опять заинтересовался и выжидающе помолчал. – Ладно, как скажете.

Собеседник не ответил, и экс-инспектор не без зависти слегка надавил:

– Что-то серьезное нащупали?

В этот миг взгляд у него был как у охотничьего пса.

Кэмпион поднял глаза и рассмеялся:

– Крысу в доме. Что-то там неладно. И многого я не понимаю.

К его удивлению, Блест мгновенно понял, о чем речь.

– Отличное сравнение, – заметил он. – Крысы. Ведь порой и не знаешь, что они есть, правда? Мы как-то жили в городе. Двери всегда закрыты, дыры засыпаны стеклом, и все равно постоянно такое чувство, будто кто-то мерзкий смотрит тебе в спину. Крыса в доме… Вы туда опять поедете?

– Думаю, да, – спокойно ответил Кэмпион, и неожиданно Блест по-отечески положил руку ему на плечо.

– Послушайте совет опытного человека: не принимайте все это близко к сердцу, – сказал экс-инспектор. – Вечная наша беда. Мы сталкиваемся с вполне милыми людьми, мы хорошо их понимаем, с ними было бы приятно выпить, а потом вытряхивается грязное белье, и нас это расстраивает, если не поостеречься. Когда мы начинаем разбирать, что хорошо, а что плохо, искать смягчающие обстоятельства, тут нам и конец. Уж поверьте. – Блест отодвинулся, слегка смущенный собственным красноречием. – Что такое? – спросил он, прислушавшись.

– Замок на входной двери. Лагг вернулся. – Кэмпион посмотрел на дверь. – Когда я приехал, он где-то болтался. Не ждал меня сегодня.

Блест хмыкнул:

– Этот парень вас того и гляди уволит. Он теперь прямо как семейный вассал, правда? Сколько он весит?

– Семнадцать стоунов и восемь фунтов, и этим горжусь. Ваш голосок, инспектор Умник, я моментально узнаю, – донесся из прихожей печальный низкий голос. – Не успел я даже плащ повесить. Хотелось бы на вас посмотреть. Только посмотреть.

Последние слова сопровождались небольшим содроганием стен: в комнату величаво вдвинулся мистер Лагг, чья широкая бледная физиономия имела на редкость приветливое выражение.

– Здрасте. – Лакей кинул в сторону хозяина недовольный взгляд. – Я думал, вы не раньше вторника явитесь. Теперь еще и в самоубийство влезли, так-так. Ежели кто вас приглашает в гости на пару дней, пусть готовится к беде, да? Ну прямо вестник несчастий, – добавил он, улыбаясь Блесту. – А если его в кино пустить, то в соседнем ряду кто-нибудь да захворает.

Кэмпион одарил Лагга ядовитым взглядом.

– Натуральный клоун, – сказал он. – Душа компании, что в пивной, что в камере. Итак, Блест, я на вас полагаюсь?

– Конечно. И спасибо вам. – Экс-инспектор подал ему руку и, обращаясь к Лаггу, съехидничал: – Ну, пока, дирижабль. Если не знаешь, что это такое, посмотри в словаре.

Блест направился к двери, но Лагг его опередил и простер короткие ручки.

– Прошу вас, сэр, – с достоинством произнес он. – Не споткнитесь о коврик, а то еще шею свернете. Хорошего вам дня, сэр, и в следующий раз не забудьте перчатки, чтоб я мог их вам подать, как у добрых людей заведено.

Лагг закрыл дверь и вскоре вернулся уже без плаща, расстегивая тугой воротничок.

– Так-то лучше, – сказал он, рассматривая накрахмаленную полоску ткани. – Этот уже не годится. Я теперь больше одного раза воротничок не ношу. Расспрашивал приятелей насчет прачечных, так вот: наша еще не самая плохая. Если вас это утешит.

Лагг открыл ящик комода и задумчиво оглядел его содержимое.

– Придется прикупить воротничков, – сообщил он. – А что думаете насчет ужина? Я буду есть селедочные консервы. А вам, наверное, лучше пойти в клуб.

Кэмпион встал.

– Собирайтесь, – велел он. – Я вас одолжил.

Громоздкая фигура в огромных черных брюках и тесной белой сорочке замерла, согнувшись над выдвинутым ящиком. Наступило недоуменное молчание.

– Чего? – спросил наконец Лагг.

– Я вас одолжил. Будете дворецким у миссис Сьютейн – да поможет ей Бог. День или около того, пока она не найдет себе человека.

Мистер Лагг выпрямился и с внушительным видом повернулся к хозяину. Его маленькие глазки смотрели холодно и надменно.

– Да вы спятили. Я же не дворецкий, я джентльменский слуга.

– Значит, освоите новое ремесло. – Кэмпион вынул из бумажника карточку и внимательно ее разглядел. – Я сейчас ухожу, а к моему приходу сложите мне вещи на неделю, и для себя тоже. В разные саквояжи. Поставьте внизу лестницы и сами будьте готовы. Сегодня вечером уезжаем в деревню.

– В деревню?! – взбунтовался Лагг. – Дворецкий в деревне? Опять, что ли, вынюхиваете какое-то злодейство? Хватит вам играться в сыщика. Вы уже не мальчик, к слову сказать. И потом, это несовременно. Нынче многие считают, что ваше занятие вышло из моды и вообще вульгарное. Мне и самому неприятно вам говорить, но такое уж мое мнение. Мои друзья считают, что с вашей стороны не больно-то прилично вмешивать нас в разные скверные дела. Нынче уголовщина вернулась на свое законное место – в сточную канаву, – чему я лично только рад. – Лагг помолчал, а потом решил зайти с другой стороны: – Я хотел предложить, чтоб мы с вами отправились в путешествие.

– Путешествие? – Кэмпион на миг отвлекся от приготовлений.

– Вот слуга мистера Ватсона отправляется в морское путешествие на его яхте, – пробормотал Лагг, тщательно изображая безразличие. – Публика там сплошь благородная, а к качке уже на следующий день привыкаешь.

Кэмпион с отвращением глянул на лакея.

– У меня от вас мурашки, – сказал он серьезно. – Когда вас отпустили на поруки…

– Ну ладно, хватит. – Мистер Лагг заговорил с сочувствием и одновременно с укоризной. – Будьте вы джентльменом. О некоторых вещах вспоминать неприлично. Сами знаете: любую вашу разумную просьбу я выполню, но нечего меня шантажом заставлять. Рад видеть, что вам совестно, так и следует быть.

– Я лишь хотел сказать: в те дни вы мне нравились несравненно больше, – договорил Кэмпион, кое-как собрав остатки гордости.

– Еще того хуже, – не унимался Лагг. – Я с тех пор сильно исправился, не забывайте. Что опять за глупые идеи у вас? Мне работать дворецким да глядеть во все глаза? Не больно красиво – правда? – вынюхивать в чужом доме, что да как. Нечестная, грязная игра и к тому же старая. Я, конечно, как человек покладистый сделаю. Поработаю сыщиком.

– Поработаете дворецким, – холодно отозвался Кэмпион. – Просто дворецким. Будете выполнять работу, и выполнять качественно. А на другое у вас, поверьте, не останется времени. И ради бога, замолчите уже и начните складывать вещи. – Он направился к двери.

Мистер Лагг тяжело опустился на стул.

– Сумасшествие, – пожаловался он. – Вы дворецких, значит, не видели. Я-то видал. С ума вы сошли. Куда ехать-то?

– В поместье Белые Стены, где я был. Дом большой, народу много. Хозяин – Сьютейн. Джимми Сьютейн, танцор.

– А, Сьютейны… – Маленькие глазки мистера Лагга приобрели лукавое выражение. – Театр… есть в нем что-то шикарное, – неожиданно добавил он. – Может, я таки и поеду. Я не против поработать, если дело это не какое-нибудь заурядное. Вы правы, пойду складываться. Мне, значит, придется все время в пиджаке ходить?

– Да. И следить за языком. – Своим тоном Кэмпион дал понять, что разговор окончен.

Лагг вздохнул:

– Ладно, начальничек. Окажу вам честь. А сейчас-то вы куда намылились?

Кэмпион взглянул на фотографию, которую держал в руке.

– Нанесу визит даме.

– Да ну? – Лагг был полон сарказма. – Передайте ей мое восхищение.

– Не смогу. Она мертва.

Лагг хохотнул:

– Ну, тогда прихватите траурных флажков, остряк вы эдакий! Да не спешите, мне еще надо перекусить.