Но что это был за фронтир! Перед ними стояли чисто физические проблемы выживания: администрация Хута и большая часть его технологий исчезли. Был близок момент, когда вернется судно снабжения, когда может прибыть целый флот, чтобы выяснить, что сталось с проектом.

И всё же эти проблемы казались лишь предгорьями в сравнении с высящимися впереди пиками, вздымающимися гряда за грядой за самым дальним пределом человеческой мысли.

Вглядываясь в это неизведанное, Люцифер чувствовал, как его собственный разум съеживается до микроскопических размеров. Как он, да и любой другой человек, может стать лидером в таком будущем? Если проект сумеет выстоять против вернувшихся соплеменников Хута, что удержит его от распада и саморазрушения? Как направить пси-фокус в созидательное русло? Как может профессор парапсихологии – профессор, знающий о своем предмете меньше, чем самый маленький ребенок на этой планете, – штурмовать такие вершины?

А дети! Веснушчатый мальчик, хныкавший у него на руках. Мальчик с потенциальной силой, которую пока невозможно даже вообразить. Люцифер представил себе крошечного ребенка за рулем огромного дизельного грузовика, мчащегося по переполненным улицам города. Или ребенка, играющего с запалом водородной бомбы. Возведите эту способность к разрушению в энную степень, и тогда…

Боже!

Сегодня ночью дети впервые мельком увидели, насколько велика может быть их власть. Завтра они начнут играть в новые игры. Они быстро поймут, что они сильнее своих родителей и любых других взрослых авторитетов. Как можно контролировать таких детей, давать им образование, вести к зрелости? Если на Земле были «проблемные подростки», то какие проблемы ждут их с подростками, способными гонять на хотродах[7] среди звезд?

– Но это не только проблемы, – прошептала Нина. – Фронтир – это нечто гораздо большее!

Его мысли, совсем недавно вырвавшиеся из тесной клетки, на мгновение отпрянули – по привычке – а затем рванулись к этим вершинам. Свободная мысль способна покорить любую высоту – и, поднявшись над проблемами, увидеть величие бесконечного.

Картина, открывшаяся ему, была такой величественной и красивой, что он не мог её объять. Но его внимание сосредоточилось на мелких, невероятно чудесных деталях.

Теперь он видел, как знание и мудрость со всей вселенной вливаются на эту дымящуюся планету-джунгли через каналы связи, открытые пси-фокусом, способным преодолевать время и пространство.

Он видел, как знания, любовь и понимание снова устремляются вовне и проливаются дождем на иссохшие земли.

Его разум отступил с вершины. Достаточно было увидеть – на чудесное мгновение – лишь фрагмент того, что лежит за дикими горами. Было безумием смотреть слишком долго.

Будущее отступило, настоящее вернулось.

– Я была там вместе с тобой, – затаив дыхание, произнесла Нина.

Он зарылся лицом в мягкость её волос, прижался к теплому изгибу её шеи и плеча.

Он рассказал ей всё – о себе и об их ребенке.

Она долго молчала, не шевелясь.

– Должно быть, я знала, – сказала она. – Должно быть, я всё это время знала, просто не признавалась себе в этом.

– Прости меня, Нина.

Её сильная рука крепче обняла его. Она ответила спокойно:

– Мы должны надеяться, потому что нам еще так многому предстоит научиться. Но если наш ребенок не сможет видеть…

Её голос немного дрогнул, но затем зазвучал уверенно:

– … если наш ребёнок не сможет видеть, мы найдём шрифт Брайля для пси‑слепых! И мы будем идти вместе… пока сможем… по нашему фронтиру… фронтиру бесконечности.