Вокруг было очень красиво, прямо как в исторических фильмах: фонарики, огоньки, отражения в воде — милота, благодать и ощущение полной безопасности. Всё ярко, всё сияет, и мой внутренний логик тихо где-то в углу шепчет: «Стоп, а откуда вдревнем мирестолько света, если тут максимум свечи да факелы?»

Может, тут магия?

А может, магия сценария: надо, чтобы было красиво — значит, будет красиво.

Ладно Катя, прекращаем анализировать, я вообще-то есть хочу.

Навстречу начали попадаться лотки с едой, и вот тут проснулась моя современная я, которая при виде уличной жареной лапши видит не лапшу, а бактерий, кишечную инфекцию и долгие часы медитации в туалете. Экстрима мне в жизни и так хватает, хотелось чуть меньше приключений и чуть больше гигиены.

И — о чудо — впереди обнаружилась целая таверна.

Я приостановилась и вопросительно посмотрела на Шенли. Он перевёл взгляд с меня на таверну, чуть улыбнулся и потянул меня за руку к входу.

Перед дверью как по заказу обнаружилась лавка с обувью.

Спасибо, дорогой сценарист, что не забываешь про мои многострадальные ножки.

Шенли притормозил и мягко подтолкнул меня к прилавку.

С ним сейчас было так… уютно. Мы просто молчали и держались за руки. Я прекрасно понимала, что мы из разных миров, во всех смыслах, и что это всё рано или поздно закончится. Поэтому не хотелось задавать вопросы, ответы на которые я все равно не получу. Хотелось просто улыбаться и гулять.

Я подошла к прилавку, и продавец моментально включил режим «продать всё и сразу»: окинул взглядом Шенли, наши руки — и с сияющей улыбкой сунул мне самые, подозреваю, дорогие туфельки.

Но у меня уже были ничуть не хуже — мне второй раз такая бесполезная красота не нужна.

Хотелось простого: крепкого, удобного и желательно, чтобы не сваливалось на бегу.

Я нагнулась к ряду попроще и принялась выискивать себе туфли по принципу «чтобы жить, а не умирать».

Но, видно, это был местныйэксклюзивный бутик для избранных: всё красивое, богато расшитое, лёгкое, нежное — и при этом на такой тонюсенькой подошве, что надёжности в них было ещё меньше, чем в тех, что уже были на моих ногах.

— А есть что-нибудь похожее, как у него? — невинно спросила я и ткнула пальцем в сапоги Шенли.

Продавец на мгновение завис, внимательно посмотрел на сапоги, потом медленно перевёл взгляд на Шенли и тихо, почти шёпотом, произнёс:

— Такая обувь изготавливается только в императорском дворце. — сказал, так, чтобы лишние уши не услышали, и тихо поклонился в его сторону

Я перевела взгляд на принца.

Никто, говоришь, не догадается, кто ты? Никогда тут не бывал, да? Прямо человек-невидимка. Инкогнито в сапогах из дворца.

Уверена, если мы сейчас зайдём ещё в лавку одежды и я задам там такой же вопрос, эффект будет ровно тот же.

Шенли стоял с абсолютно невозмутимым лицом. И этим тоже себя выдавал.

Ай, да ладно, будем считать, что он просто «очень качественно одетый простолюдин».

— Есть что-то похожее? — попробовала ещё раз.

— Да, есть туфли для верховой езды, — с поклоном и заискивающей улыбкой ответил продавец.

Он полез под прилавок и вытащил на свет простые туфельки: с более толстой подошвой, чуть повыше, из крепкой кожи — просто мечта беглой служанки.

Я радостно сдёрнула с себя свою «дворцовую красоту» и принялась их примерять, естественно, ухватившись за Шенли, чтобы не навернуться.

Продавец снова окинул взглядом мои акробатические этюды с участием принца… и на всякий случай ещё раз ему поклонился.

Сразу было видно, что продавец — эксперт высшего класса: размер определил без единой ошибки. Туфли были из мягкой кожи, повыше, плотно сидели на ноге и, что главное, удобные. Я натянула второй, потопала, покрутила стопой туда-сюда и решила: всё, беру, это любовь.

— Берём, — торжественно объявила я продавцу.

Он снова поклонился:

– Я очень рад, что вам нравится…барышня. – И уже мне отдельный поклон, но, конечно, не такой глубокий, как принцу.

Я перевела взгляд на Шенли: мол, давай, кошелёк, твой выход.

Он только высокомерно взял меня за руку и величественно потянул в таверну.

Продавец даже не удивился, а лишь ещё ниже поклонился и облегчённо выдохнул.

— А платить? — прошептала я принцу, оглядываясь и ожидая, что сейчас нас объявят ворами.

Шенли не спеша поднимался по ступенькам в таверну, а там ему тоже начали кланяться все подряд. Похоже, здесь отлично считывают, кто перед ними, даже без объявлений.

И вот насколько долго мы можем так гулять инкогнито? Нас же скоро рассекретят, а меня заберут обратно в поместье князя. Я начала нервно оглядываться, высматривая стражников, особенно того, что «отвечает за меня головой».

Я ещё раз оглянулась на продавца туфелек. Он поймал мой взгляд, понимающе улыбнулся и снова вежливо поклонился.

Ага. Может, это просто такая акция — «купи ужин, туфли в подарок»?

Бред, конечно… но звучит логичнее, чем всё, что со мной происходит в последнее время.

— Ваше высочество… — я дёрнула принца за руку. — Может, лучше вернёмся? Мне тут как-то… неуютно, — пробормотала я тихо, чуть потянув его к себе, чтобы он наклонился и услышал.

Вокруг было шумно, дымно и очень… сомнительно.

Все столики заняты, кто-то громко смеётся, кто-то уже спит носом в стол. На сцене полуголые девушки танцуют танец живота, лица закрыты вуалями, но всё остальное – совсем нет. Публика внизу восторженно хлопает, ржёт и подкидывает им монетки.

У меня возникло стойкое ощущение, что мы зашли не в таверну, а в местный бордель при ресторане. А туфли на входе были, похоже, частью маркетинга: сначала выдают обувь, потом выставляют счёт за всё сразу — и тапки, и воздух, и моральный ущерб.

Принц ещё чуть ниже наклонился ко мне и спокойно сказал:

— Мы же договорились играть семейную пару, — проговорил прямо в ухо.

Я замерла от его голоса так близко, мысли на секунду перестали складываться в слова.

Почему его вообще не смущает вся эта атмосфера «грех, вино и стриптиз на сцене»?

Я посмотрела на его лёгкую, слишком спокойную улыбку… и кивнула. Ладно. Семейная пара, так семейная пара.

Тем временем он уверенно поднимался по лестнице, всё так же тянул меня за руку вверх, как будто каждый день ходит в подобные заведения. Нам навстречу спускались девушки, смеясь и обнимая пьяных мужчин.

Шенли ловко их обходил, с каменным лицом.

Я смотрела на всё это и понимала, что моё удивление уже даже конкурирует со страхом. Зная его занудную правильность и моральный кодекс где-то уровня «монастырский устав плюс приложение», я вообще не понимала, зачем мы здесь до сих пор ещё находимся. Ладно — сразу не разобрался, куда зашёл, но сейчас-то уже всё очевидно.

Как он вообще выдерживает этот концентрат разврата? У него же, по идее, от одного вида этих танцовщиц нервный тик должен начаться.

Тем временем мы поднялись на второй этаж, который тянулся балконом по периметру зала. Мы шли за служанкой, которая уверенно вела нас куда-то подальше от общего шума. Она остановилась у одной из дверей, поклонилась, плавно приоткрыла её и отошла в сторону.

Шенли, как воспитанный «муж», пропустил меня вперёд, сам зашёл следом и тихо прикрыл дверь.

Я огляделась.

Комната любви.

Именно так я бы это назвала.

Слишком уж сильно всё напоминало свадебные покои принцессы.

— Зачем мы здесь? — шёпотом, осторожно оглядываясь, спросила я принца.

В дверь как то зысловато, постучали. Я насторожилась, глянула на дверь, потом на Шенли. Он, как ни в чём не бывало, спокойно подошёл, открыл — и в комнату вошёл Вэньмин.

Ага. Значит, онизаранеедоговорились здесь встретиться? Весь мир — сцена, а лучший кабинет для переговоров — местный бордель. Получше мест реально не нашлось?

За ним потянулась вереница девушек с подносами: еда, закуски, напитки. Всё это ловко выложили на низкий столик, поклонились и выскользнули обратно за дверь.

Вэньмин подошёл к принцу и что-то зашептал ему на ухо.

Мог бы уже не стесняться — говори громче, яне слышу.

Как ни напрягала уши — ноль.

Со вздохом я переключилась на более понятный объект — стол.

Можно уже есть? Или мы кого-то ждём? Иличего-то?..

Вэньмин с поклоном вышел и, судя по звуку, остался за дверью — на страже.

Я перевела взгляд на принца и пыталась хоть как-то сложить этот пазл. Что за шпионские игры?

Он медленно подошёл к столу, сел на низкий стульчик и посмотрел на меня:

— Фэнфан, присаживайся, — он кивнул на место рядом с собой.

Я стояла, смотрела на него… потом на дверь… и обратно, не понимая, что вообще происходит.

Он вздохнул, поднялся и подошёл ко мне:

— Ты же хотела кушать, — мягко приобнял за плечи и подтолкнул к столу. — Присаживайся.

Я ещё раз сомнительно покосилась на дверь, потом на принца… но голод победил паранойю. Тем более, если что — Вэньмин за дверью. Да и вообще, если даже наш гиперцеломудренный принц не испугался сюда прийти, чего это я?

Я села к столу и, как честный человек, первым делом начала осматривать блюда в поисках того, что можно естьбезпалочек. Палочки для меня до сих пор были больше оружием, чем столовым прибором.

На столе мирно лежали булочки. Слава всем богам этого мира.

Но хотелось ещё и руки помыть — с учётом того, где я сегодня уже успела полазить. Я оглянулась на принца — и увидела рядом с ним на отдельном низком табурете тазик с водой. Повернула голову — возле меня такой же.

Ура. Я с облегчением вымыла руки, вытерла их полотенцем/тканевой салфеткой и по привычке разложила салфетку себе на колени.

Принц посмотрел на мои манипуляции, чуть улыбнулся, но промолчал. Подозреваю, что я только что нарушила очередное правило этикета, но делать вид, что «так и задумано», у меня уже большой стаж.

— Здесь самое безопасное место, — наконец ответил он на мой прежний вопрос. — Ни тебя, ни тем болееменя с тобойтут точно никто искать не будет.

В принципе логично.

Если насчёт меня ещё можно поспорить, то вот нашего непорочного, точно никто в борделе искать не подумает.

Место всё равно так себе, конечно.

Но с другой стороны — когда мне ещё выпадет шансзаконнопосидеть в таком заведении?

А это же обязательная часть любого киношного сюжета — героиобязаныхотя бы раз оказаться в злачном месте.

Так что ладно. Ждём, что ещё сценарист на этот раз подготовил.