Тем временем в комнате становилось всё жарче.

Не просто душно — а прямо ад из лепестков и благовоний. Воздух был густой, тягучий, сладкий до тошноты. Казалось, что дышишь не воздухом, а парфюмом.

Я моргнула, попыталась сфокусироваться, но всё плыло.

— Кажется, нас тут решили медленно задушить ароматом жасмина, — пробормотала я, обмахиваясь рукой.

Лиза сидела на краю кровати, красная, как переспелый помидор. Взгляд стеклянный, дыхание сбивчивое — выглядела она не невестой, а героиней оперы перед финальной арией.

— Знаешь, — простонала она устало, — я, наверное, полежу немного. Голова кружится…

Она схватилась за ворот своего свадебного одеяния и попыталась оттянуть его от себя, глаза у неё закрывались, голос был тихим:

— Если кто-то войдёт… если это принц… пни меня, ладно? Чтобы я успела… поправить всё это… — она вяло махнула рукой на гору шёлков и лент. — И накинь вуаль… только не дай ему увидеть меня такой…

Я кивнула и сочувственно хмыкнула.

— Конечно. Только не умирай раньше первой брачной ночи, а то сценарий сорвётся, — буркнула я себе под нос.

Жара была такая, что даже мысли начали плавиться. Я сама уже чувствовала, как в голове гудит, в груди тяжело, а кожа липнет к ткани.

— Всё, так дело не пойдёт. Надо открыть окно, — пробормотала я и поднялась.

Но когда встала, поняла, что тело не слушается.

Ноги — ватные, воздух перед глазами дрожит. Всё будто под водой.

Я моргнула.

Комната плыла.

Я даже не сразу поняла, где дверь, где окно.

Вокруг — только мягкий красный свет и сладкий туман.

Кровать, перегородки, шёлк, всё как в дурном сне.

Я шла, опираясь на стену, пытаясь на ощупь найти хоть что-то похожее на свежий воздух.

Голова кружилась всё сильнее.

Звуки стали будто приглушёнными — как под водой.

И только где-то впереди мерцал слабый отблеск — наверное, то самое окно.

— Ну, хоть бы сквознячок… — успела прошептать я, прежде чем всё окончательно поплыло.

Уже уплывая куда-то в темноту, проваливаясь, как в мягкое болото, я краем сознания заметила — дверь открылась.

Кто-то вошёл. Кажется, в красном.

Сил поднять голову не было, но где-то на дне разума вспыхнула мысль:принц?.. не принц?.. кто вообще?..

*******

Я словно плыла по тёплым, липким волнам сна. Всё вокруг колыхалось, будто кадры в замедленной съёмке.

Хотелось смеяться, но даже на это не хватало сил — всё таяло, растворялось.

Вроде кто-то что-то сказал. Позвал кого-то. Голос доносился будто из-под воды, растягивался, дрожал.

Я уже не различала — реальность это или очередной сон.

А может, я просто возвращаюсь домой?

Мысль показалась такой логичной, что я даже улыбнулась. Ну а что — логично же! Потеряла сознание в дораме — проснулась в реальности. Отличный сценарий.

Я выдохнула и позволила себе утонуть в этом жарком мареве.

Кожа горела, как будто я лежала под солнцем, одетая в одеяло из шёлка.

Хотелось содрать всё с себя, ощутить кожей хоть маленький глоток воздуха.

И вдруг — прохлада. Настоящая.

Как будто лёгкий ветер коснулся щёки.

Сначала тихо, едва заметно… потом сильнее.

Я словно вырывалась из этого пекла — вверх, наружу, к воздуху, к свету.

Где-то на границе сознания мелькнуло:

Кажется, Лизка меня зовёт… или это просто эхо…

Но уже было не важно.

Главное — я чувствовала этот ветер, холодок, эту свободу.

И мне захотелось к ней — ближе, сильнее, навсегда.

Эта прохлада коснулась моей щеки — осторожно, как ветер из другого мира.

Я невольно потянулась к ней, пытаясь ухватить, удержать это ощущение.

Холодок был божественным.

Сон? Реальность? Было всё равно. Главное — не потерять это ощущение.

Я потянулась рукой, чтоб еще сильнее прижать это блаженство к своей щеке, хотелось ощутить кожей лица эту прохладу, она была настолько реальной, что я не могла сдержать стон удовольствия. Тут же прохлада накрыла мои губы, как будто приглушая мои стоны. Кажется большего удовольствия я в жизни не испытывала, от этого ощущения по телу пробежала дрожь — сладкая, почти болезненная и засряла где-то между ног, пульсируя и заставляя желать еще большего.

Я со стоном выгнулась, чувствуя, как из глубины поднимается волна жара. Я уже не могла, да и не хотела сдерживать дрожь и еще сильнее застонала, рот зажали еще сильнее…мне хотелось большего, хотелось всем телом ощутить это блажество, но мне не давали, это было обидно, непонятно, внутри все требовало разрядки….

********

Сквозь туман перед глазами начало проявляться лицо.

Тёплое дыхание, приглушённый свет, чьи-то слова — будто через толщу воды.

Я не могла расслышать, но видела глаза.

Тёмные, внимательные, раскосые, чужие… и до странного знакомые.

Я просто смотрела, не в силах пошевелится.

Мир будто состоял из деталей: тихое шуршание ткани, пульс где-то между ног, голос, похожий на эхо.

Мягкий свет от свечей плавал в воздухе, рисуя тени на его лице.

Он был слишком близко.

Слишком реальный для сна.

Прекрасное лицо напротив меня освещалось мягким светом, будто выточено из янтаря.

Я видела, как колышется пламя свечи — и отблеск скользит по его коже, по линии губ.

Он что-то говорил.

Я видела, как движутся его губы — самые красивые губы, какие я когда-либо видела.

Губы, которые могли обещать всё — покой, бурю, удовольствие, спасение.

Я не понимала смысла слов — только мелодию, плавный ритм его голоса, будто он говорил не со мной, а где-то внутри меня.

Сознание качалось, как лодка на волнах.

Я просто смотрела — заворожённая, потерянная между сном и явью.

Он наверное что-то спросил.

Но я не ответила — я слышала слова, даже понимала их, но слова не несли никакого смысла, они не складывались в предложения, все мое существо было поглощено созерцанием самого прекрасного существа на свете.

Он медленно убрал руку от моего рта — и это показалось несправедливым.

Как будто вместе с этим движением он забрал у меня что-то важное, нечто, что удерживало между сном и реальностью, между жаром и прохладой.

Я потянулась — инстинктивно, не думая.

Хотела дотронуться до него, до лица, до этих губ, которые казались самыми запретными и сладкими во вселенной.

Он замер, словно не ожидал. Мои руки так и не коснулась его, он резко перехватил их у своего лица и предупреждающе сжал, я протестующе замычала, но кажется даже звук не успел слететь с моих губ, как мне опять зажали рот рукой

В следующее мгновение он резко дернул меня на себя и замер, его взгляд изменился — стал острым, настороженным. Он смотрел в сторону, как будто чего то ждал. А я наблюдала за ним и млела от восторга и своих ощущений.

Он резко обернулся, словно реагируя на угрозу, и в следующее мгновение я оказалась между ним и стеной —в кольце его рук, окруженная его телом

Я не успела понять, что происходит.

Мир вокруг будто снова перевернулся.

Я плавилась от тех ощущений которые сейчас испытывала, он так близко и плотно стоял ко мне, хотелось прижаться еще сильнее, огонь разгорался с новой силой, мое тело выгибалось ему навстречу, чтоб еще сильнее прижаться к нему, это казалось таким правильным, таким нужным сейчас

Он еще сильнее сжал мои руки и рот, и что-то зашипел мне на ухо

Я не сильно понимала о чем он говорит, но его дыхание на моей шее, страсть с которой были произнесены эти слова, моему затуманеному дурманом мозгу казалось, что он сейчас испытывает тоже самое, что и я, и это еще больше разжигало во мне пламя.

*****

Он нёс меня куда-то — быстро, уверенно. Я обвила руками его за шею, прижалась щекой к прохладной коже. От неё пахло чем-то свежим, как ночной воздух после грозы.

Его кожа под моими пальцами сводила с ума сильнее, чем жар вокруг.

Я чувствовала, как каждая мышца под ладонями движется, как пульс отзывается на мой собственный.

Хотелось ближе, крепче, до боли.

Хотелось раствориться, не думая, где заканчиваюсь я и начинается он.

Прохлада его тела обжигала сильнее, чем огонь.

Я ловила свое дыхание у его шеи, и с каждым вдохом внутри становилось всё горячее.

Он был тишиной, штормом и спасением одновременно —и я позволяла себе просто быть в этом, в этом безумном, сладком, опасном мареве.

*****

Потом меня чем-то поили.

Что-то горькое, вязкое, противное.

Я отворачивалась, как ребёнок, которого заставляют пить лекарство.

— Пей, — сказал он тихо, почти ласково. — Это снимет жар.

Жар…

Если бы он знал, что моё единственное лекарство — это он.

Его кожа, дыхание, прикосновение.

Он наклонился ближе, голос стал ниже, почти шёпотом:

— Хочешь поцелуй?

Он обещал поцелуй!!! Да!!!

Его рука снова мягко, уверенно прижала мне подбородок, заставляя смотреть прямо в глаза.

Губы обожгло от его дыхания. Я потянулась навстречу, глаза сами закрылись — всё сузилось до этого мгновения, до обещания, до жара, который бил в виски. Я наконец то получу то, что так долго ждала

Горечь обожгла язык, и в то же мгновение его губы накрыли мои — плавно, нежно, едва касаясь…это было так мало, хотелось больше, я с силой притянула его к себе.

******

Потом были слова.

Сначала — просто звуки, потом — фразы, и постепенно они складывались в простые, почти детские вопросы.

— Как тебя зовут?

— Сколько тебе лет?

— Где ты живёшь?

— Как давно ты здесь?

Каждый ответ как будто имел значение.

А за каждый ответ — его мягкое прикосновение к щеке.

Его пальцы, осторожно скользящие по волосам.