Вокруг меня шуршали тихие разговоры, бормотание и шёпот младших и старших, которые почтительно ждали. Я подумал, что Учитель припозднился на послеобеденный урок. Странно. Почему у меня сразу возникло такое плохое предчувствие? Задумавшись, я хотел почесать затылок и заметил, что лежу на спине. Ух! Неужели я снова заснул в классе? Мне показалось, что прямо мне на грудь запрыгнул страх – он был не огромным, а скорее средней тяжести. Он казался мне прямо осязаемый, как будто у него был мягкий мех и тело обезьяны. Я приоткрыл веки и посмотрел в карие глаза Лян. Моя младшая сестрёнка вертелась наполовину на мне, наполовину на моей моховой подстилке.

– Ух-ух! Ты привёз нам что-нибудь из своего долгого путешествия?

– Гм…

Я ещё не совсем пришёл в себя. Часть мыслей медленно возвращалась из сна. Храм Учителя. Я что-нибудь привёз оттуда? Какую-нибудь вещь? Нет. Но вот кого-то – да.

– Шуши.

Я оглянулся в поисках совы, но она исчезла. Лян склонила голову набок.

– А что ещё?

Другие братья и сёстры тоже скакали вокруг моего спального места. Позади них стояли дядя Бен и бабушка Лао, а за ними собрались остальные члены семьи. Все выжидающе смотрели на меня. Одни надеялись на что-то весёлое или вкусное, другие – на хорошие новости. Вот тут-то мне и пришло кое-что в голову! Я притянул маленькую Лян к себе и погладил её по шерсти.

– Да. Я привёз вам ещё кое-что.

– Что? Что?

– Имя.

Лян высвободилась из моих объятий и скептически посмотрела мне в глаза.

– Имя?

Один из моих братьев расстроился:

– У меня уже есть.

– Наше общее семейное имя, – объяснил я. – Мой Учитель называл меня Сунь Вуконг. Теперь нас всех зовут Сунь.

Бабушка Лао усмехнулась:

– Только у людей есть фамилии. Чтобы они понимали, как они связаны друг с другом. Мы и так это знаем!

Мой дядя выпрямился на задних лапах и выпятил грудь:

– Бен Сунь. Теперь меня зовут Бен Сунь. Звучит хорошо.

– Люди здесь ставят имя своей семьи перед своим. Сначала идёт фамилия, затем твоё личное имя. Значит, тебя зовут Сунь Бен.

– Сунь Лян! – воскликнула моя младшая сестра.

Теперь каждый хотел выяснить, как звучит его имя совместно с семейным.

Я постарался отключиться от шума голосов так же, как заглушил шум водопада. Как будто это была тайная встреча только для меня и дяди Бена, я сказал:

– Вы должны научиться сражаться.

Это моё неожиданное заявление вывело дядю Бена из равновесия. Он не устоял на ногах и плюхнулся на попу.

– Сражаться? Но?..

Он был сбит с толку. Настолько сильно, что не смог задать ни одного внятного вопроса. Я успокаивающе положил руку ему на плечо.

– То, что случилось с Королём демонов, больше не должно повториться. Вы должны быть в состоянии защитить себя, когда меня не будет.

Лян подслушивала, или, по крайней мере, она уловила конец моего объяснения. Она сделала большие глаза. Её испуганный взгляд замер на мне.

– Ты снова уходишь?

– Я должен. Я пойду искать сад Королевы-матери Запада. Согласно легенде, там растут персики, которые делают людей бессмертными.

– Нужно съесть всего один персик, чтобы стать бессмертным? – удивился дядя Бен.

– Этот особенный персик. Да.

Лян сморщила курносый нос.

– И почему тогда бессмертных так мало? Если это так просто.

– Достать эти персики… невозможно. – Я не договорил того, что думал, а просто сказал: – Не так-то легко.

Прежде чем они засыплют меня дальнейшими вопросами, на которые я не мог ответить, я сжал рукоять демонической сабли, лежащей рядом со мной. Затем я поднялся со своего ложа изо мха и, схватившись за лиану, по высокой дуге выбрался наружу через водяную завесу.

На открытом воздухе я увеличился до размеров, подходящих для использования тяжёлого клинка. Я выбрал ветку и ударил по ней. Хрясь! Цак! Хрясь! Цак!

– Уф, уфф! Ух-ух!

Моя семья с удивлением следила за тем, что я делаю.

– Принесите мне больше веток, таких, как эта!

Я поднял обрубленную ветвь, чтобы все могли её видеть, а затем указал вниз по течению ручья, где густой девственный лес переходил в бамбуковую рощу.

– И мне нужна пара крепких бамбуковых трубок толщиной примерно с большие пальцы двоюродной бабушки Ма.

– Зачем? – спросила Лян, в то время как остальные уже карабкались на верхушки деревьев или прыгали в подлесок. Началась охота за подходящими ветками и трубками, хотя никто ещё толком не знал, для чего они нужны.

– Для чего они тебе нужны? – спросил дядя Бен.

Наморщив лоб, он следил, как я снимаю кору с ветки и режу дерево саблей, пока оно не принимает форму меча.

– Я научу вас сражаться, как люди.

Дядя Бен продолжал озабоченно хмуриться. Зато остальные члены семьи аплодировали ещё громче. Они охотно помогали мне делать палки, на которых я учил их драться, копья и тренировочные мечи. И с ещё бо́льшим энтузиазмом они играли со всем этим.

В течение следующих нескольких дней удары деревянных мечей и бамбуковых палок эхом разносились по лесу от рассвета до заката. Мне очень нравилось учить свою семью тем вещам, которым я научился в Скальном храме, и я был немного горд тем, что теперь сам являюсь учителем. Я тренировался с демонической саблей и поэтому днем обычно принимал облик человека, чтобы иметь возможность работать с тяжёлым оружием.

Стоял я как-то в стороне ото всех на опушке леса и наблюдал за весёлой вознёй на лугу, и тут какой-то отблеск привлёк моё внимание к сабле в моей руке. В отшлифованном металле отражалось заходящее солнце, сияя ярко, как огонь. Внезапно в глубине пылающего лезвия появились два зловещих глаза с белыми выпуклыми глазными яблоками: Яма!

Повелитель Царства мёртвых послал в мою голову громоподобный смех.

– Ты слишком упрощаешь мне задачу, обезьянка! Если так пойдёт и дальше, ты отправишь мне всю свою семью на растерзание одновременно!

– Что? Я никого тебе не отправлю!

– А как ты думаешь, к чему приведёт эта весёлая драка? Шум, который издают твои обезьяны, привлечёт людей: подозрительных и агрессивных людей, которые решат, что твоя семейка им угрожает. Я уже жажду увидеть, как твои родственнички будут сражаться против настоящих металлических лезвий со своим игрушечным оружием.

Эти слова поразили меня, как удар кинжала в грудь. Я выронил саблю, из которой Яма скалился на меня. Ногой я в панике накидал на зеркальное лезвие листьев. Как будто я мог так отдалить от нас Правителя Царства мёртвых!

– Никакой драки не будет! – крикнул я в небольшую кучу листьев. – Ты слышишь?

– Угу! – Сова, вынырнув из сумерек, приземлилась мне на плечо. – Что за драка, угу? Что-то в этой листве вызывает тебя на бой? Ежи обещали напасть? Нашествие жуков? Я съем этих гадов! Я просто ужасно голодна!

В отчаянии я излил ей сердце.

– Я совершил ужасную ошибку! Если люди узнают, что мы практикуем боевые искусства, они почувствуют угрозу. И тогда они нападут на нас! С настоящим, смертоносным оружием!

– Кто это сказал?

– Яма!

– Угу, тогда скажи своей семье, чтобы они отложили оруГУжие. Скажи им, чтобы они снова играли в догонялки, чтобы они снова скакали по деревьям!

– Теперь уже слишком поздно!

Я указал на луг, где моя семья, визжа и смеясь, сражалась все против всех.

– Посмотри, как они веселятся! Если им что-то так нравится, они это не бросят. Даже если я отниму у них оружие, в лесу полно веток и палок, которыми они могут размахивать.

Вместо того чтобы сделать нашу жизнь безопаснее, я подверг свою семью серьёзной опасности. Несмотря на весёлые игры и на то, что участникам было жарко, я вдруг почувствовал озноб.

Дрожа, я отрастил обратно тёплый мех и съёжился на земле, становясь таким же маленьким, каким я себя чувствовал. Я обвил хвостом обезьянье тело и обхватил себя руками. Но дрожь не прекращалась.

– Я просто хотел, чтобы они могли защитить себя. Опасность должна была стать меньше, а не больше!

Шуши прижалась ко мне.

– Вспомни совет муГУдрого уГУчёного Лао-цзы.

– Который из них?

– Тот, в котором говорится про сорнуГУю травуГУ. В одном из тех свитков с его житейской муГУдростью было написано что-то вроде: «Если ты поливаешь свои мысли беспокойством и страхом, то из них вырастет сорная трава, которая тебя медленно задуГУшит. Поливай свои мысли оптимизмом и пожнёшь уГУспех».

Я опустил голову.

– А что мне делать, если всё заросло сорняками?

– Выдерни их! Избавься от того, что причиняет тебе вред!

Сердце забилось так, как будто хотело сказать: «Бац! Вот оно!» К сожалению, моя голова ничего не понимала. Что я должен удалить? Игрушечное оружие моей семьи? Это означало бы, что я должен убрать все ветки и палки из горного леса и бамбуковой рощи! Как это сделать?

Избавься от того, что причиняет тебе вред!..

Слова Шуши преследовали меня всю ночь. Я плохо спал. Но в ночных кошмарах обрывки размышлений и страх перед людьми объединились в новую идею, и когда я проснулся утром, я знал, что делать.

Сова как раз только устроилась на фруктовом дереве рядом с моей моховой кроватью, чтобы поспать. Полный решимости, я разбудил её.

– Шуши! У меня есть план! Мы отберём у людей оружие. Тогда они больше не смогут на нас нападать!

Шуши устало вздохнула.

– Хорошо… Давай… сейчас… обсуГУ…

Её бормотание перешло в храп. Поскольку она сочла мою идею хорошей, я не стал её больше беспокоить и отправился на поиски дяди Бена. Он сидел за завтраком со старейшинами.

Я схватил сливу и, запихав её в рот, сказал:

– Ефть одна проблема. Но я фнаю, как нам её рефыть.

Дядя Бен навострил уши.

– Проблема?

Я бросил косточку сливы в кучку и сунул в рот новую сливу.

– Чем лучше мы умеем сражаться, тем больше опасность, что люди почувствуют угрозу и нападут на нас.

Лица всех окружающих стали серо-белыми от страха.

Морщинки вокруг широко раскрытых глаз углубились. Я прямо видел, как старейшины семей постарели на несколько лет, когда до них дошло, что я был прав.

– Ууууух! – простонала бабушка Лао. Она глубоко вздохнула…

Если она сейчас выдаст очередное мрачное пророчество, то остальные вряд ли смогут ясно мыслить от страха. И будет сложно разумно обсуждать с ними мой план.

Я быстро подошёл к бабушке и сказал:

– Я фделаю ффё, фтобы люди не фмогли нам навредить!

Как можно более беззаботно я откусил мякоть ещё одной сливы.

– Как вы думаете? Откуда нам грофит наибольфая опафнофть?

Дядя Бен первым вышел из оцепенения. Он указал в сторону восходящего солнца.

– Внизу у горы, на берегу моря лежит огромный город. У него высокие стены, по которым постоянно снуют взад и вперёд охранники. Даже внутри стен толпы людей в форме с оружием.

– А деревни, которые находятфа ближе к нам?

– Люди там не вооружены. Они не будут нападать на нас сами, а обратятся за помощью к городу.

Ответ Бена подтвердил то, о чём я уже и сам думал. Я облизал липкие пальцы, вытер их насухо о шерсть, а затем решительно хлопнул в ладоши.

– Хорошо. Тогда я полечу в город.

Я вкратце изложил ему план и завершил речь нашей стандартной фразой:

– Сегодня вечером мы празднуем!

Лиу – один из самых старых в семье (он почти не двигался, и у него было так много седых волосков в шерсти, что его можно было принять за запылённую статую) – повернул ко мне голову.

– Ты хочешь опустошить склад оружия людей? Посреди города, полного солдат? Совершенно незаметно? Совсем один?

– Гм, да.

– Уууух! – Бабушка Лао жалобно воздела руки к небу, как будто она сидела у моего уже бездыханного тела. – Уууух! Ты не вернёшься из этого города.

– Конечно, я вернусь! У меня есть моё облако. Если всё пойдёт не так, я вскочу на него и ррраз – улечу оттуда!

Дядя Бен отодвинул от себя красные китайские финики унаби, которые он только что с аппетитом грыз. У него пропал аппетит.

– Стрелы городской стражи тоже умеют летать. Они взлетают с жужжанием осиного роя, когда кто-то нападает на город. Но они не просто ужалят тебя. Они пронзят тебя насквозь. Люди собьют тебя на землю.

– Они просто не должны меня видеть. Тогда они не будут стрелять.

– Вуконг… – Дядя Бен, вероятно, надеялся взбодрить мой разум, обращаясь ко мне по моему ученическому имени. – Даже если ты переберёшься живым через охраняемую городскую стену и доберёшься до серьёзно охраняемого арсенала… как ты собираешься выбраться оттуда целым и невредимым? Со всей твоей добычей?

Беззубый дедушка Ба предостерегающе поднял кулак, из которого торчал надкусанный банан, словно нереально большой указательный палец.

– Чтобы фабрать оружие фелой армии, тебе фамому понадобитфа армия. И тебя не долфны при этом видеть!

– Если люди увидят, как Король обезьян совершает набег на их город, они воспримут это как объявление войны. А мы не хотим объявлять войну людям! – предупредила двоюродная бабушка Ма, старая обезьянья дама с большим животом и с ещё бо́льшим сердцем, для которой гармония и мир были превыше всего.

– Ууууух! – простонала бабушка Лао. – Ты принесёшь нам смерть, если попытаешься забрать у них оружие.

Резким жестом я прервал её нытьё:

– Нет! Этого не случится. Я со всем разберусь.

Ветер растрепал мой мех. Сова пролетела прямо надо мной. Сонная, она не рассмотрела, куда садится. Поскользнувшись на фруктовых косточках, она разбросала их во все стороны.

– Подмога уГУже в пуГУти!

– Ух! Тебе не кажется, что ты слишком устала для такого долгого пути?

– НуГУ я же не сама полечу, я отдохнуГУ на твоём облаке. А когда мы доберёмся до места, я уГУже высплюсь.

Она захлопала глазами, потом закрыла их.

Я задумался, не оставить ли мою сонную подругу здесь. Но она бы на меня обиделась за это. Я вызвал своё облако и уложил на него храпящую Шуши.

* * *

– Я бы тоже с радостью отправился с тобой, но я знаю, что ничем тебе не помогу, – сказал дядя Бен. Он притянул меня в свои объятия. – Береги себя, пожалуйста, – пробормотал он в мой мех.

Двоюродная бабушка Ма предостерегла меня:

– Обязательно реши проблему мирным путем!

Дедушка Ба повторил, подняв банан:

– Фмотри, чтобы тебя никто не фаметил!

Лиу неподвижно уставился в ту сторону, где лежал город. Он ничего не сказал, что я расценил как хороший знак. А бабушка Лао? Она ныла и стонала так громко, что её уханье ещё долго сопровождало меня при спуске с горы: «Уууумрёшь, уууубьют, безуууумие…»

Был ли мой план безумным? Что ж, я скоро это выясню.