Глава 4

Амарис

Мой взгляд мечется между деревьями, сквозь туман и тьму в поисках места, куда бежать. Мои ноги ускоряются, и я едва замечаю торчащие корни, пытающиеся меня замедлить. Я почти не могу дышать. Мои глаза высохли от резкого ветра, бьющего по лицу, но я едва ощущаю жжение, пытаясь спастись. Сердце бьется с бешеной скоростью, а легкие горят, но я не сдаюсь. Мне нужно убежать.

Шаги и смех, раздающиеся эхом позади, заставляют меня бежать быстрее, но мои босые ноги наступают на камень, и я спотыкаюсь. Мое лицо врезается в землю, ударяясь подбородком. Игнорируя кровь, которая, как я чувствую, стекает по моей шее, я повторяю себе: «Вставай, вставай, вставай». Я хватаюсь за ствол дерева и поднимаюсь, внезапно сталкиваясь с твердой грудью. Я поднимаю взгляд и вижу красные глаза, смотрящие на меня из-под белой маски быка. Я делаю несколько шагов назад и натыкаюсь на другую твердую грудь. Я открываю рот, чтобы закричать, но мой рот закрывает человек позади меня. Дрожь пробегает по моей спине, когда он наклоняется к моему уху, чтобы прошептать.

— Куда это ты собралась, маленькая овечка? Тебе от меня не сбежать.

Я резко просыпаюсь, и крик звенит у меня в ушах. Прижавшись спиной к изголовью, я приподнимаюсь, пытаясь успокоить дыхание и утихомирить бушующее сердце. Не помню, когда в последний раз мне снились такие ужасные сны. Клянусь, все казалось таким реальным. Я срываю с ног одеяло, чтобы проверить, нет ли грязи, и подношу руку к все еще ноющему подбородку, но никаких доказательств моего кошмара нет.

Я закрываю глаза, прислоняюсь головой к изголовью кровати и делаю глубокий вдох. Что происходит с этим домом? Прошло всего несколько часов, а я уже напугана больше, чем за всю свою жизнь. Наверное, я умру от сердечного приступа, прежде чем закончу уборку.

К тому времени, как я встаю и начинаю двигаться, раздражение уже бурлит в моих жилах. Я прокляла в душе того, кому пришла в голову гениальная идея повесить все ключи от поместья на одну цепочку без всякого порядка. Требуется шесть попыток, прежде чем я наконец отпираю заднюю дверь, и выхожу на заднее крыльцо. Я закрываю глаза и вдыхаю свежий запах осени. Думаю, я никогда не устану от того, как этот запах заставляет меня чувствовать себя, будто он обнимает меня теплым гигантским объятием, как будто ничто никогда не причинит мне вреда.

Заставив себя открыть глаза, я осматриваю задний двор. Из меня вырывается нервный смех. Передо мной лежат сотни резных мраморных надгробий и склепов. Повсюду разбросано несколько выбеленных солнцем каменных ангелов разных размеров.

На моем заднем дворе чертово кладбище.

Внезапный трепет пронзает меня. Хотя большинство людей чувствуют себя неспокойно на кладбищах, я всегда находила их очаровательными и умиротворяющими. До поступления в колледж и знакомства с единомышленниками я чувствовала себя изгоем из-за своей странности. Хоть я и хотела бы ходить на вечеринки, у меня никогда не было друзей, которые занимались подобными вещами. Вместо этого я читала о ведьмах и сверхъестественном. Несмотря на то что у меня не было настоящих друзей, я находила утешение в книгах. Книги не осуждали меня и не заставляли чувствовать себя чужой. Я всегда могла рассчитывать на то, что они вырвут меня из реальности и сделают мир менее трагичным.

В конечном итоге я хочу стать профессором в области оккультизма. Мне пришлось отложить учебу в этом семестре, чтобы позаботиться о доме Каллторпов, так что я с нетерпением жду, когда смогу оставить все это позади. Тем не менее, кладбище и библиотека, безусловно, немного улучшают ситуацию.

Порывистый ветер пронзает меня, и волосы развеваются вокруг лица, а листья кружатся по заднему двору. Спустившись по ступенькам крыльца, я прохожу сквозь черную железную калитку и вхожу на кладбище. Мои черные армейские ботинки хрустят по листьям, когда я иду глубже.

Странно, но, проходя по кладбищу, я замечаю, что на надгробиях высечено только имя Каллторп.

На надгробиях нет других фамилий — словно никакая другая фамилия не была достойна упоминания. Судя по тому, насколько старыми и разбитыми выглядят некоторые надгробия, это кладбище принадлежит семье уже много лет, в библиотеке наверняка есть что-то об этом.

Спустя целую вечность я наконец добираюсь до конца: бетонная стена с железной калиткой, запертой на железный замок. Я заглядываю сквозь прутья калитки и вижу деревья, а вдали, посреди леса, нечто, похожее на деревянный мост. Что там, за ним?

Остановись.

Я вздрагиваю, когда голос звучит в моей голове. Решив прислушаться к его предупреждению, я не пытаюсь открыть железную калитку, но еще некоторое время смотрю на мост. Что-то в моей груди шевелится от любопытства, но я прислушиваюсь к голосу.

Я иду обратно и сажусь на скамейку под красивым кипарисом. Я ставлю босые ноги на землю и шевелю пальцами ног по земле, откидываясь на ладони, чтобы осмотреться. Какое же это спокойное место. Я знаю, что люди боятся кладбищ, но я нахожу в них утешение. Некоторые думают, что они полны тайн и призраков, но в этом-то и заключается вся прелесть.

Под шум ветра, свежий воздух, охлаждающий мое покрытое капельками пота лицо, и та тишина, что царит здесь, я в конце концов засыпаю. Я просыпаюсь через несколько часов, когда меня будит звонок телефона. Достав телефон, я вижу, что это папа. Не желая, чтобы меня так скоро беспокоили, я переключаю звонок на голосовую почту и направляюсь обратно к дому. Когда я добираюсь до двери, я оборачиваюсь и смотрю на это место. Прощай.

На время.

Стоя в очереди в супермаркете, я изо всех сил стараюсь не подслушивать разговор стоящей позади меня женщины.

Ожидая своей очереди, чтобы расплатиться, я вдруг чувствую, как по моей спине ползет странное, ледяное ощущение от чьего-то пристального взгляда. Я оглядываюсь, но рядом только та женщина, все еще болтающая по телефону. Это ощущение продолжает проникать под кожу, щекоча мне спину, пока по ней не пробегает холодок. Я не могу избавиться от этого ощущения, оно не покидает меня с тех пор, как я сюда приехала. Этот город странный.

Наконец я расплачиваюсь, беру пакеты и быстрым шагом иду к машине, каждые несколько секунд оглядываясь, чтобы убедиться, что за мной никто не следует. Сев в машину, я запираю двери и кладу голову на руль.

— Это безумие. Я чувствую себя сумасшедшей.

Нет, нет, я не сумасшедшая. Не думай так, Амарис. У меня просто разыгралось воображение, как всегда. Мама всегда говорила, что у меня слишком богатое воображение.

Мне нужно взять себя в руки. Решив забыть о странном ощущении, я выхожу из машины и иду к книжному магазину через парковку. Мне требуется всего несколько минут, чтобы дойти до него. Он ничем не отличается от остальных зданий в этом странном городке: кирпичное здание с надписью «Книжный магазин Рэйвенвуд», написанное разноцветными буквами и несколькими нарисованными от руки изображениями на окне. Это не большой магазин, но я знаю, что здесь могу нанести серьезный ущерб своему банковскому счету.

Как только я вхожу, меня обволакивает аромат кожи и мускуса. Я вдыхаю полной грудью. Если бы я могла, я бы разлила этот сладкий аромат по бутылочкам.

Пролистав в течение часа раздел любовных романов, я вновь почувствовала странное покалывание. На этот раз по моей коже бегут мурашки. Я оборачиваюсь и встречаюсь взглядом с мужчиной из «Охотничьей Луны». Я вздрагиваю от неожиданной встречи.

Левая сторона его губ приподнимается, и появляется ямочка, отчего мой желудок переворачивается. Его зачесанные назад волосы подчеркивают мрачность его черт. Блеск в его глазах, беспокойная ухмылка и то, как он смотрит, словно он может меня съесть, заставляют мое тело превратиться в желе. Он — опасен.

Он начинает идти ко мне, и я впадаю в панику, не зная, что делать. Мои глаза мечутся в поисках выхода, но я оказываюсь в ловушке в углу комнаты, и мне некуда бежать. Когда я снова смотрю вперед, я отступаю назад и упираюсь в книжную полку. Он стоит в нескольких сантиметрах от меня, скрестив руки и прислонившись к полке напротив.

Разумно ли с моей стороны ненавидеть то, как легко и непринужденно он сейчас выглядит? С моей неуклюжестью и плохой координацией книжные полки падали бы одна за другой.

— Ты не боишься, что можешь опрокинуть полки, опираясь на них? — Выпаливаю я. Румянец окрашивает мои щеки, когда он приподнимает бровь.

Он усмехается и смотрит на пять книг, которые я держу в руке. Игнорируя мой вопрос, он говорит:

— Ты одна из тех девушек.

— Что ты имеешь в виду?

Он протягивает руку и берет мои книги и, глядя на меня, бросает их на пол. Я пытаюсь остановить его, но не могу пошевелиться. Какого черта? Такое чувство, будто что-то меня удерживает.

Я сжимаю кулак, впиваясь ногтями в кожу. Когда он бросает последнюю книгу на пол, он подходит так близко, что его дыхание смешивается с моим. Он накручивает прядь моих волос на указательный палец. Мое сердце бьется быстрее, и я чувствую, как потеют руки.

— Тебе не стоит беспокоиться об этих полках или книгах. Беспокойся о себе. — Что, черт возьми, это значит?

Он уходит, смеясь. Мое тело расслабляется, когда он сворачивает за угол и исчезает, а я падаю на пол. Я смотрю на то место, где он стоял. Я никогда в жизни не чувствовала ничего настолько темного. Я полностью потеряла контроль над своим телом, я застыла, не в силах пошевелиться.

Единственное объяснение, которое приходит мне в голову, — это темная магия. Чтобы контролировать чужое тело, нельзя прерывать зрительный контакт. Это нелегко. Чтобы это сделать, нужна очень темная магия и сильный человек. По крайней мере, я так думаю. Я снова даю волю своему воображению. Я не могу ходить и предполагать, что все практикуют колдовство. Я склонна списывать все, что не могу объяснить или понять, на сверхъестественное. Возможно, он так меня нервировал, что мое тело напряглось. Это кажется логичным объяснением.

Возможно, у него и нет магических способностей, но в нем есть что-то необычное. Я вижу его всего второй раз, и оба раза он оказывал влияние на мое тело. Сначала тот странный разряд, когда я наткнулась на него, а теперь это. Обычный человек на моем месте был бы насторожен. Он постарался бы забыть о случившемся и решил бы больше никогда с ним не встречаться.

Я не нормальная. Сейчас я могу думать только о том, как сильно хочу выяснить, кто он такой, если мои подозрения верны. Может, я и не нормальная, но я не дура. Он не просто предупреждал меня, чтобы я беспокоилась о себе. Он угрожал мне, и мне нужно подготовиться к тому, что может произойти.