Глава 22 Амарис

Стоя посреди комнаты, я смотрю на Натаниэля, который осматривает книги и полки, впитывая все вокруг. Надеюсь, я не ошиблась, показав ему эту комнату. Если он собирается мне поверить, мне нужно показать ему письма. Я доверяю ему. Может, он тоже доверяет мне.

Часть меня не хочет ему верить, но он выглядел таким искренним, когда говорил, что не имеет никакого отношения к тому, что со мной произошло. Трудно не верить ему. Каким-то образом мы вместе оказались втянуты в этот беспорядок. Сделав глубокий вдох, я иду к столу, беру письма и протягиваю их ему.

— Что это?

— Это письма, которые оставили мне мама и Агата, и я думаю, тебе стоит их прочитать. Они объясняют многие вещи, и они связаны с твоим предком. — Он садится на стул и начинает читать. Пока он читает, я просматриваю названия других книг. Я беру одну под названием «История Каллторпов» и начинаю читать.

Я так увлеклась истинной историей того, как объединились семьи-основателей, что почти не заметила, как Натаниэль выбежал из комнаты. Я бросаюсь за ним, и когда выхожу на улицу, он бьет кулаком по дереву, энергично мотая головой. Я вскрикнула, схватив его за плечо, и он остановился, посмотрев на меня красными от слез глазами. Он плакал?

— Я только что узнал, что все, что мне рассказывала моя семья, было ложью. — Я чувствую, как мое тело напрягается, но я беру его за руку, пытаясь утешить.

— Мы можем, пожалуйста, вернуться внутрь и поговорить? Я не знаю, может ли кто-то нас подслушивать. — Он кивает, и мы возвращаемся внутрь, держась за руки.

— Почему, по-твоему, на твою семью было наложено проклятие? — Спрашиваю я его, когда мы входим внутрь.

— Агата прокляла нас, потому что завидовала тому, что при выборе Верховного Жреца ее семью обошли стороной. Она прокляла нас и покончила с собой, потому что не могла жить с чувством вины за то, что прибегла к такой темной магии. — Он вздыхает и проводит рукой по волосам. — Как мой отец и Блейкли до него могли принимать титул, зная то, что знаю сейчас я?

Мое сердце разрывается из-за него. Он выглядит подавленным. Я понимаю его больше, чем кто-либо. Нелегко столкнуться с правдой, когда меньше всего этого ожидаешь. Я даже представить не могу, что сейчас творится у него в голове.

— Я ненавидел твою семью за то, что они со мной сделали. — Он указывает на свои клыки. — За то, что сделали меня этим монстром, но настоящие виновники — моя плоть и кровь. — Он сухо смеется, глядя на свои руки.

— Мне жаль, что тебе пришлось узнать об этом таким образом.

Он поднимает глаза и протягивает мне руку. Я беру ее, и он притягивает меня в крепкие объятия, целуя меня в макушку.

— Не извиняйся. Я рад, что узнал, и что ты была рядом со мной, когда это произошло. Если ты не заметила, у меня проблемы с гневом. — Я смеюсь.

— Проблемы с гневом — это еще мягко сказано. — Я похлопываю его по плечу. — Нам нужно решить, что делать дальше. Мы не знаем, когда твой отец планирует вызвать того демона и накормить его. — От этой мысли по моей спине пробегает дрожь.

— Кажется, у меня есть идея. — Он делает глубокий вдох. — Когда я пытался тебя найти, я подслушал, как мой отец сказал, что завтрашний день должен пройти гладко. Завтра будет кровавая луна, разве может быть лучшее время, чтобы вызвать демона из бездны ада?

Я киваю, прежде чем зевнуть, и Натаниэль принимает как сигнал уходить.

— Мы разберемся с этим утром. Тебе нужно поспать, если мы хотим быть завтра в форме. Только не думай, что я уйду, не поцеловав свою девушку на прощание.

Подождите, он сказал «моя девушка»? Бабочки взлетают в моем животе. Он не дает мне времени обдумать его слова, потому что прижимается губами к моим. Я целую его в ответ, и он углубляет поцелуй, как будто это было приглашение, которого он ждал. Его язык скользит по моей нижней губе, и я открываю рот. Он крепче обнимает меня, когда поднимает меня на руки. Быстрее, чем я успеваю осознать, мы уже у моей входной двери. Он с силой захлопывает за собой дверь, входя внутрь, и прижимает меня к стене.

— Черт, Амарис, ты даже не представляешь, как сильно я тебя хочу. Я хочу почувствовать, как хорошо твоя киска будет чувствоваться вокруг моего члена. — Он наклоняется и покусывает мое ухо. — Ты мне нужна. — Он покусывает меня от уха до изгиба шеи. — Мне нужно видеть, как ты теряешь контроль, насаживаясь на мой член, маленькая овечка. Мне нужно, чтобы ты разбилась в моих руках, когда найдешь свое освобождение. — Он скользит руками по моему платью, его палец дразнит верхнюю часть моих бедер, заставляя все мое тело дрожать.

— Ты вся мокрая, маленькая овечка. — Его палец скользит по мне, круговыми движениями лаская мой клитор. Из меня вырывается тихий стон. — Давай переместимся в спальню. — Я киваю, и через несколько секунд он закрывает за нами дверь спальни и опускает меня на пол.

Он молча опускается на колени, хватает край моего платья и медленно поднимает его до моей груди, оставляя нежные поцелуи на моем животе, вверх по телу, пока поднимает его. От его поцелуев у меня по коже бегут мурашки. Когда он достигает моей шеи, он проводит поцелуями от шеи до рта, прежде чем снимает платье через голову. Он одобрительно рычит, когда его темные глаза впитывают вид моей обнаженной груди. Он смотрит на меня голодным взглядом, как будто не ел годами.

— Нет лифчика. Ты пытаешься убить меня, маленькая овечка. — Он наклоняется и захватывает мой сосок зубами. Я выгибаю спину от легкой боли. Он отпускает мой сосок с чмоканьем и прокладывает цепочку поцелуев вниз по моему животу до верхнего края трусиков. Обеими руками он медленно стягивает их, не отрывая губ от моей кожи, оставляя нежные поцелуи по мере того, как продвигается вниз.

Я выбираюсь из них и стою перед ним совершенно обнаженная. Он пожирает взглядом каждый сантиметр моего тела. Он облизывает губы, и мои кости начинают превращаться в желе.

— Ты чертовски красива, Амарис. — На моих губах появляется улыбка, и я чувствую, как жар заливает мои щеки.

Я подхожу ближе к нему, хватаю край его рубашки и стягиваю ее через голову. Теперь моя очередь изучать его. Я провожу пальцем по замысловатым линиям татуировки на его торсе. Это прекрасный рисунок черепа, пронзенного кинжалом, вокруг которого обвивается змея. По текстуре линий и неровностей я понимаю, что эта татуировка скрывает многолетние шрамы. Он берет мои руки с его торса, поднимает их к своему лицу и кладет их на свои щеки.

Он страстно целует меня, и я теряюсь в нем, забывая обо всем остальном.