Глава 7

Амарис

Какого хрена? Я вскакиваю и прижимаю ладонь к изгибу шеи. Мои пальцы скользят по коже, не обнаруживая никаких следов укуса. Так странно. Этот сон казался таким реальным. Я все еще чувствую жжение от того, что, как я предполагаю, были зубы, впивались в мою плоть. Я выпрыгиваю из кровати, бегу в ванную и осматриваю шею в зеркале. Ничего. Никаких следов или даже намека на покраснение. Тот сон, то желание — все казалось слишком реальным. За двадцать лет своей жизни я никогда не видела таких ярких снов. Приятный расслабляющий душ должен помочь избавиться от кошмара. Я включаю воду и залезаю в душ.

Может, голос эволюционирует, пытаясь предупредить меня о чем-то через сны. Возможно, вселенная пытается сказать мне, что я совершила ошибку, приехав сюда. Это единственные логические объяснения, которые приходят мне в голову. Я прижимаюсь спиной к стене и сползаю вниз, пока не сажусь на пол душевой, позволяя воде стекать по моему телу.

— Какого черта здесь происходит? — Спрашиваю я пустоту вокруг себя. Одно событие следует за другим. Одно я знаю наверняка: в этом доме, в этом городе, в людях, живущих здесь, есть что-то странное.

Поднимаясь с пола, я вытираюсь и через десять минут спускаюсь вниз за ключами. Должна же быть причина, почему некоторые двери в этом доме заперты. Если я не могу получить ответы на другие свои вопросы, я могу сделать что-то полезное и выяснить, какой ключ от какой двери, особенно тот, на котором изображено сердце. Может, он так привлекает меня потому, что открывает дверь, за которой меня ждут все ответы. Я смеюсь про себя — такие блаженные надежды.

Я уже отделила ключи, для которых нашла замки, и раскрасила их по цветам. Пока что я нашла ключи от массивных железных ворот, главной двери и задней двери. Осталось еще семь.

Стоя перед одной из запертых дверей на втором этаже, я пристально смотрю на ключи. Замок выглядит новым, поэтому я знаю, что это не один из трех оставшихся старых. Я снимаю их со связки и кладу в карман. Остается попробовать четыре. Я вставляю ключ в замок, и он подходит. Может, я поторопилась с выводами, и все-таки вселенная наконец-то на моей стороне. В тот момент, когда я открываю дверь, мне кажется, что я сорвала печать. Я чувствую, как в груди и конечностях возникает напряжение. Тело начинает холодеть, а зрение затуманивается. Такое ощущение, будто я высвободила годы боли, спрятанные здесь. Когда я осматриваю комнату, мое сердце падает, и слезы текут по щекам.

Все четыре стены окрашены в розовый цвет и украшены белыми облаками. У правой стены стоит детская кроватка с пеленальным столиком. В углу стоит кресло-качалка, а большую часть левой стены занимает белый шкаф. Каждый предмет покрыт сантиметровым слоем пыли, как будто дверь заперли и никогда больше не открывали — словно одна мысль о том, чтобы войти сюда, причиняла слишком сильную боль.

Тревога подступает к горлу, и желудок скручивает от боли. Желание узнать, каково было бы, если бы они не отдали меня, слишком тяжело для меня. Я ненавижу их за то, что они отказались от меня, но вид всего этого заставляет мое сердце сжиматься от боли, а слезы наворачиваются на глаза. Мне нужно убраться отсюда. Заталкивая чувство глубоко-глубоко внутрь, я выхожу из комнаты. Я собираюсь запереть дверь, но передумываю, не успев повернуть ключ. Я не уверена, почему не запираю ее, я просто не могу. Это грустное воспоминание, но, тем не менее, это воспоминание.

Вздохнув, я прохожу несколько шагов и повторяю процесс со следующей запертой дверью. На этот раз я не так взволнована тем, что увижу внутри. Наконец собравшись с духом, я открываю дверь, хотя не ожидала того, что нахожу. Это домашняя аптека. Я замираю с открытым ртом, впитывая все это. Возможно, поэтому Петуния была так близка с Терри. Она, должно быть, приобрела все это в ее аптеке.

На стене рядом друг с другом стоят три полки для специй, заполненные маленькими бутылочками. Ниже находится небольшой столик с мисками, в которых лежат измельченные растения. На другой стене две полки, заставленные старыми книгами в кожаных переплетах. На центральной стене огромное панорамное окно, а рядом, еще один столик, украшенный как алтарь. Стол посреди комнаты полностью заставлен раскрытыми книгами, травами и кристаллами.

Комната полностью завалена растениями. Некоторые свисают с потолка, некоторые стоят в горшках, разбросанных по полу, а другие на столе. Различные кристаллы всех форм и размеров заполняют пространство вместе с черными и белыми свечами. Я хожу по комнате, читая этикетки на маленьких бутылочках и названия книг. Здесь есть все, что может понадобиться ведьме.

Подождите.

У меня отвисает челюсть, и моя рука начинает дрожать, и я почти роняю бутылку. Я не могу в это поверить. Петуния увлекалась колдовством? А что насчет моего отца? Он тоже занимался магией? Может быть, я была права насчет того парня, использующего темную магию? Терри — ведьма? А остальные?

Я вспоминаю, что сказала Терри. Возможно, она не могла говорить о некоторых вещах, потому что они с мамой использовали заклинание. Возможно, теперь, когда я все поняла, она сможет ответить на мои вопросы. Я бегу вниз по лестнице, мчась как сумасшедшая в аптеку Блэквуда.

Толкнув дверь аптеки, я захожу внутрь. Меня обволакивает запах благовоний, и я чувствую себя спокойнее. Я оглядываюсь по сторонам, но не вижу ее.

— Привет, — говорю я чуть громче, чем нужно, и мой голос разносится эхом. Через несколько секунд она выходит из задней комнаты. Она смотрит на меня и улыбается.

— Привет, Амарис. Рада снова видеть тебя. — Она говорит это с сдержанной улыбкой, и я не виню ее. Наша последняя встреча была не самой приятной.

— Моя биологическая мать была ведьмой? — Выпаливаю я, не настроенная на любезности.

Она на несколько секунд теряется, прежде чем взять себя в руки.

— Сразу к делу, понимаю, — говорит она, беря маленький кристалл со стойки и кладя его в карман.

— Ты сказала, что ответишь на мои вопросы, когда я сама все пойму. Это то, что я должна была узнать? — Она проходит через дверь в заднюю комнату и жестом приглашает меня следовать за собой. Когда я вхожу, она уже сидит. Я сажусь напротив нее. Она наклоняется вперед и скрещивает руки на столе.

— Твоя мама была могущественной ведьмой, Амарис. В родословной Каллторп были самые могущественные ведьмы в истории. — Я падаю на стул, голова идет кругом. Я ожидала, что мне скажут, что моя биологическая мать была ведьмой, но узнать, что мои предки тоже были ведьмами, было неожиданно. Это объясняет, почему колдовство и сверхъестественное всегда привлекали меня, но у меня никогда не было магического пробуждения, по крайней мере, о котором я бы помнила. Я напоминаю себе, что нужно спросить об этом позже. Выпрямившись, я смотрю на нее, готовая узнать как можно больше.

— Расскажи мне об Агате Каллторп. — Это прозвучало немного настойчиво, но мне все равно, мне нужны ответы. Она приподнимает брови. Неужели она не ожидала, что я спрошу? — Я не нашла ничего, кроме поверхностной информации об основании города. Имя Агаты там даже не упоминалось.

— Ты ничего о ней не найдешь ни в библиотеках, ни в книгах по истории, Амарис. Ее не считали одной из основателей. Ее брат, Тимоти Каллторп, был одним из них.

— Итак, Агата? — Настаиваю я.

— Почему ты хочешь о ней узнать? Уверена, у тебя есть другие вопросы, которые ты сгораешь от нетерпения задать. — Черт возьми, леди. Я хочу знать все, но она не расскажет мне всего. Так что мне нужно действовать с умом и задавать правильные вопросы.

— Я хочу начать с самого начала, и мне кажется, что Агата — это начало. — Терри смотрит мимо меня, и в тот же момент по моей спине пробегает дрожь, от которой волосы на затылке встают дыбом. Я замираю, почувствовав нежное прикосновение к щеке. Если бы я не была настороже, я бы приняла это за кондиционер. Я рассеянно прильнула к этому невидимому прикосновению, словно мое тело и сердце знали, что я в безопасности.

— Ты нашла дневник Агаты? — Ее слова возвращают меня в реальность. Она вызывает у меня неприятное ощущение. Ее глаза блестят, и она выглядит так, будто наполовину здесь, а наполовину где-то в другом месте.

— Откуда ты знаешь? — В моем теле звучат сигналы тревоги, и я напрягаюсь. Как она могла это узнать? Я громко отодвигаю стул назад и встаю, отступая. — Откуда, черт возьми, ты это знаешь? — Говорю я чуть громче, чем следовало. Ее губы изгибаются, и она скрещивает руки.

— Не могла бы ты сесть, Амарис? Я объясню, когда перестанешь вести себя как ребенок. — Я останавливаюсь, не осознавая, что хожу взад-вперед. Это нервная привычка, которая у меня есть с тех пор, как я себя помню.

— Извини, — говорю я виновато, садясь на место. Терри права, я действительно веду себя как ребенок. Все это трудно принять. Ее знание о дневнике, вероятно, стало последней каплей в моем и без того переполненном стакане. Мне следует умерить свой пыл, пока она не выгнала меня и я не осталась ни с чем.

— Есть кое-что, что ты должна знать обо мне, Амарис. — Я уделяю ей все свое внимание. — Прежде чем я начну, позволь мне официально представиться. Мое полное имя — Астерия Хардинг. — Почему ее имя звучит так знакомо? Где я его слышала? Я ломаю голову, пытаясь вспомнить. Астерия, Астерия, Астерия. Если я правильно помню, Астерия была титанской богиней падающих звезд и гадания. Говорят, что она также была онейроманткой и матерью Гекаты, богини колдовства.

— Тебя назвали в честь греческой богини? — Ее лицо озаряется улыбкой.

— Да, верно. Не многие о ней знают. Я впечатлена.

— Я много читаю, — отмахиваюсь я, и начинаю ковырять ногти.

— Дело не только в этом, и ты это знаешь. Не стоит себя так недооценивать. — Жар подступает к моим щекам. Она секунду смотрит мимо меня, затем качает головой и смотрит на меня. — Я знаю, ты волновалась, как я узнала, но я не следила за тобой. — Она смотрит на меня с выражением, которого я не понимаю. — Я экстрасенс, вот как я узнала о дневнике. — Ее глаза снова становятся стеклянными, и она смотрит сквозь меня. — Тебе суждено было найти этот дневник, Амарис. Будь терпеливой, со временем тебе все станет понятно.

— Как в нем могут быть ответы, если он пуст? Там только ее имя. — К чему вся эта неопределенность?

— Терпение, дитя мое, — говорит она мне голосом, похожим на ее, но в то же время не похож на него. Порыв ветра проходит сквозь меня, и в комнате становится жутко тихо.

Кто бы ни был здесь с нами, его уже нет. Глаза Астерии теряют свой стеклянный блеск и возвращаются в нормальное состояние. Я даю ей несколько минут, чтобы прийти в себя. Уверена, нелегко, когда у тебя в голове кто-то есть. Я смеюсь про себя. Боже, это абсурд.

— Не многие знают об Агате. Она приехала сюда со своим братом и женихом, но умерла через несколько месяцев. — От этой истории у меня сжимается сердце Я не могу себе представить, как это — приехать, чтобы начать новую жизнь с любимым человеком, а он умирает, не успев даже обосноваться. — Мой предок, Бет, была очень близка с Агатой. Она была ее горничной и ближайшей подругой, когда Агата и Тимоти решили бежать. Агата умоляла Бет присоединиться к ним. Та согласилась, а остальное — история.

Я хмурю брови.

— Почему они бежали? От чего?

Астерия пожимает плечами.

— У каждой семьи были свои причины. Каллторпы и Хардинги дружат уже несколько поколений. Когда умерла Петуния, это разбило сердце моей матери.

— Я тоже ведьма? — Спрашиваю я, и Астерия одаривает меня озорной улыбкой.

Она усмехается.

— Я ждала, когда же ты наберешься смелости спросить. — Она встает, наливает стакан воды и выпивает половину залпом. Либо она хочет пить от того, как много говорила, либо пытается убить меня ожиданием. — Следующее поколение Каллторпов наследует силу семьи, когда им исполняется двадцать один год.

Мои глаза расширяются.

— Силу семьи?

Астерия кивает.

— Каллторпы могут управлять стихиями.

— Мне почти двадцать один. Значит ли это, что моя магия проявится? — В животе порхают бабочки, и я задерживаю дыхание в ожидании.

— Возможно, но ты не проходила никакого обучения, и до сегодняшнего дня не имела ни малейшего представления о том, что твои предки были ведьмами. Твои силы могут быть спящими. — Она делает долгую паузу. — У Петунии, вероятно, где-то валяются вещи, которые могут тебе помочь. Я знаю, что она была заядлой читательницей, так что можешь начать с этого. — Я могу это сделать. Чтение — моя суперсила.

— Ты нашла семейный гримуар?

— Нет, не нашла. — Где он может прятаться? Может, один из ключей откроет место, где он спрятан.

— Не волнуйся. Он сам найдет тебя. — Она звучит так уверенно, что трудно не верить ей.

— Почему они отказались от меня? — Спрашиваю я, не осознавая этого. Это должна была быть мысль, а не слова, вырвавшиеся из моих уст. Она хмурится, услышав мой вопрос.

— О, Амарис. Хотела бы я ответить на этот вопрос, но не могу, — вздыхает она. — Будь терпеливой. Со временем ты получишь ответы на все вопросы. — Я складываю руки на столе и прижимаю к ним лоб. Астерия ласково проводит рукой по моим волосам. Из моих глаз вырываются слезы, и из меня вырывается всхлип. Я чувствую себя разбитой, потерянной и растерянной. Астерия обнимает меня, и я плачу на ее плече. Я плачу, кажется, целую вечность, прежде чем мои слезы высыхают.

— У меня есть идея, — шепчет она, и я отпускаю ее. — Я встречаюсь с несколькими друзьями на пляже. Хочешь пойти со мной? — У меня нет настроения общаться и знакомиться с новыми людьми, но это же на пляже. Я всегда могу поздороваться и потом пойти своей дорогой.

— Конечно, я пойду ненадолго.

Она улыбается мне, а затем отпускает меня.

— Дай мне несколько минут, чтобы закончить кое-какие дела и закрыть магазин.