Максим Кучеренко – удивил.
Мы же привыкли к нему – другому: по-элвисовски элегантному и притягательному, хорошо сложенному, улыбчивому бойцу рок-н-ролла.
Конечно, внимательные, зоркие глаза врача, красивая седина в густых волосах могли бы побудить к некоторым сомнениям, – но мы эти сомнения гнали прочь.
И вот результат…
Впрочем, куда торопимся с результатами? Начнём издалека.
Ожидать от российских рок-музыкантов, что они, плюс к уже подаренному нам, окажутся ещё и хорошими поэтами, – дело лишнее.
Песенный текст живёт по другим законам, чем стихотворение, – и то, что хорошо поётся, вовсе не обязательно становится стихами. Чаще всего – как раз не становится, что бы там ни думали их авторы по этому поводу.
Песня, как правило, имеет более элементарное ритмическое и смысловое построение, ей не к лицу стилистические изыски. Многое, чем жива поэзия, в песню – не годится: сложная рифма или полное её отсутствие в верлибре, смысловая, сложно аргументированная глубина, ритмические перепады, переносы строки и так далее.
Явление Максима Кучеренко (одного из основателей удивительной и отчасти даже, на мой вкус, волшебной группы «Ундервуд») в качестве поэта – вещь малообъяснимая.
Как сонгмейкер – он один из сильнейших сегодня, наряду со своим собратом по группе Володей Ткаченко, а также Сашей Васильевым («Сплин») и, может быть, пришедшей вослед группой «Аффинаж».
Это Кучеренко сочинил «Гагарин, я вас любила», «Вечный полдень», «Очень хочется в Советский Союз», «В джазе только девушки», «Прости меня, алкоголь», «Бабло побеждает зло» и десяток других классических песен, которые знаю наизусть не только я, но и мои дети.
Но автор перечисленных боевиков – и Кучеренко, который написал стихи, собранные в этой книжке, – на первый взгляд, никак не могли быть одним человеком. Может, они родственники? Близнецы?
Внимательное прослушивание российских рок-музыкантов всегда оставляет тихое ощущение, что музыкальная сторона их интересует чуть больше, чем поэтическая. Это, кстати, глубоко противоречит диковатой уверенности в том, что «в российском роке первичен текст».
Кучеренко же пишет стихи и, в сущности, вполне владеет данным умением – хотя всё время (в самих стихах) делает вид, что он в шутку этим занимается.
Ан нет, не в шутку.
Для Кучеренко характерно осознанное наслоение одной внимательно воспринятой им поэтической традиции на другую, причём далее эти две традиции, как волной, накрывает третья, а её, в свою очередь, четвёртая. Такие многослойные изделия являли бы радость для любого филолога.
Крымское дитя Максим Кучеренко с детства безусловно уловил самый да-а-альний гул европейской цивилизации – Греция и Рим, Гомер и Сафо, ода и басня.
Одическая и басенная традиции рок-н-роллу, в целом относящемуся к себе серьёзно, вообще противопоказаны – посему в эти дебри мало кто ходил. А наш Кучеренко туда не просто ходил – он там гуляет и резвится. Он общается со своими весёлыми демонами и задорно кривляется в хитро расставленных зеркалах.
А ещё – скромность. Она – едва ли не основополагающая черта его поэтики. Кучеренко всё время делает вид, что не хочет сказать ничего серьёзного («Мне выйти на златой порог / Имперского успеха не дадено»). Он, по собственному признанию, не «сукин сын», как некоторые у нас, а «сукин ты сучок»!
Однако эти легкомысленные поэтические одежды – обманчивы.
Перед нами – нарочно рядящаяся в дурашливый кафтан сложная человеческая душа и хорошие, временами просто отличные стихи. Некоторые так вообще готовы войти в любую хрестоматию и лечь там с краешка.
…Какие именно стихи стали любимыми для нас в этой книжке, мы не скажем, чтоб никому не помешать выбрать свои.