Сергей Леонидович Лойко[38] родился в Москве, в 1953 году.
Проходил службу в Советской армии. С конца восьмидесятых работал переводчиком и спецкором на всякие британские конторы. Освещал военные конфликты и революции в Молдове, Грузии, Абхазии, Нагорном Карабахе, Таджикистане, Чечне, Афганистане, Ираке и на Украине – всегда в сугубо антироссийском ключе. Всё это время его постоянным местом жительства оставалась Москва. Имел собственный дом на Рублёвке.
(Мы жили в стране победившей демократии. Победившей русофобской демократии.)
Лето 2014 года Лойко провёл в донецком аэропорту, находясь среди украинских военнослужащих. Их тогда называли «киборгами».
По горячим следом написал роман «Аэропорт», презентация которого состоялась 3 сентября 2015 года в Киеве. В том же году Лойко был удостоен одной из высших наград в американской журналистике – «Overseas Press Club Bob Considine award» «за храбрость, достоверность, оригинальность, глубину и выразительность описанного».
После этого Лойко вернулся в Москву (царство тьмы и несвободы), где неоднократно принимал участие в теле- и радиопрограммах.
Роман Лойко посвящён событиям, в целом мне известным: на другой стороне против «киборгов» воевали мои товарищи – командир батальона «Спарта» Арсен «Моторола» Павлов, командир батальона «Сомали» Михаил «Гиви» Толстых, командир батальона «Пятнашка» Ахра «Абхаз» Авидзба. Противостояние освещали мои друзья: военкор и поэт Семён Пегов, легендарные военкоры Женя Поддубный, Саша Коц, Дмитрий Стешин.
Сам я неоднократно бывал в том аэропорту; чаще всего – с главой Донецкой народной республики Александром Захарченко: я был его советником и офицером его армии.
Помню, как приезжали в аэропорт российские артисты, решившиеся поддержать ополчение в самый разгар схватки, – Иван Охлобыстин и Михаил Пореченков. Пореченков даже дал одну очередь из ПКМ в сторону украинских позиций.
Эпизод этот военкор Поддубный пустил в эфир российского телевидения, за что Пореченков был подвергнут в актёрской среде жесточайшему остракизму.
Лойко за свою деятельность никакому остракизму в России подвергнут не был.
С романом его я ознакомился в 2017 году, зная о том, что права на перевод приобрели издательства Польши, Грузии, Эстонии, Голландии, и якобы даже планировалась экранизация в Голливуде.
Читая, я сразу же публиковал непосредственные реакции в своем сетевом журнале; приведу здесь ряд записей той поры.
Неожиданный поворот в сюжете романа Лойко.
В донецкий аэропорт приехал российский актёр Поребриков (ну, вы поняли). И готовится стрелять из пулемёта.
Цитата: «Поребриков нажал на курок…».
Господин Лойко! Смею Вас уведомить, что курок – взводят и спускают. Нажимать на него бессмысленно. Если вы вообще найдёте курок у ПКМ.
Когда русско-украинский писатель Лойко описывает становление своих персонажей, защищавших аэропорт от «сепаров», неизбежно возникают некоторые вопросы.
Цитата: «Андрей будто сошёл с полотна Дейнеки».
Цитата: «Алексей привёз из дому гитару в больницу и пел несколько часов кряду все песни, которые они знали и любили: Визбора, Окуджавы, Городницкого, Клячкина, Высоцкого».
Почему для описания внешнего вида и внутреннего мира героев используются кацапские художники и поэты?
И вообще: люди, которые слушают и поют Высоцкого и похожи на людей с полотна Дейнеки, – они всё-таки, видимо, русские? Просто их кто-то разубедил в этом?
Впрочем, когда кацапской культуры автору не хватает, он использует голливудские образцы.
Цитата: «Взлётка представляла собой декорацию к четвёртой серии „Безумного Макса“».
Вот она, литература! Лойко – он же ж не Гоголь, про метафоры ему не объяснили. Поэтому можно примерно так: «Короче, пацаны, взлётка была как в „Безумном Максе“, вошёл наш комвзода, как „Рэмбо-4“, началась стрельба, как в „Цельнометаллической оболочке“, и наши победили, как в блоге Аркадия Бабченко[39]».
Вот это, я понимаю, проза. Всё как живое перед глазами.
Спрашивают, не мистифицирую ли я, публикуя полюбившиеся фрагменты романа «Аэропорт». Нет, что вы. Лойко не нуждается в том, чтоб за него додумывать или пародировать его. Он справляется сам.
Вот, например, цитата: «„Б…дь!“ – пронеслось в голове у Алексея».
Нет, вы оцените. Блядь пронеслась в голове. Что за восхитительная экспрессия.
Но мы продолжаем: «На нём даже бронежилета нет! Что за…?!!! Это же не парень! Это девчонка!!!!!!!!!!!!!!! Это же!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!»
Вопрос: при переводе переводчики обязаны соблюдать точное количество восклицательных знаков? Или можно на глаз?
Хотя, может, мы чего-то не знаем, и это – обычный литературный приём?
Помните, у Гоголя? «Тарас!!!!!!! – закричал Остап. – Слышишь ли ты меня?!!!!!!?????????????????!!….»
Или у Льва Толстого? «Болконский улыбнулся Наташе Ростовой:):):):):):):) Наташа улыбнулась в ответ:)».
Впрочем, есть в книге украинского писателя Лойко и положительные моменты. К примеру, «киборги», решая экзистенциальные проблемы, озвучивают вопросы, которыми замайданные блогеры обычно не задаются – как российские, так и киевские. Например, такие:
«Почему мы всё время должны выезжать на этом б…дском героизме? – думал Медведь, пока шёл домой, в часть, по быстро замерзающей, уже не хлюпающей, а потрескивающей под ногами грязи. – Почему мы сами всё, б…дь, время загоняем себя в эти котлы и окружения, ничего не делаем, пока жареный петух не клюнет, а потом на героизме выезжаем, с такими, б…дь, потерями адскими? Зачем так долго держали этот бессмысленный аэропорт? Ради какой, блин, стратегической цели? А теперь, Медведь, бери людей, которых нет, бери машины, которых нет, и разруливай этот грёбаный ад, да? Так, б…дь, получается, так, б…дь?»
Значит, «котлы», «окружения» и «адские потери»? Вот те на.
Эротика от Лойко.
«Они лежали, прижавшись друг к другу, двадцатидвухлетняя девушка и мужчина вдвое старше её. Она обняла его рукой и положила ногу ему на бедро, чуть подальше бедра… Она слушала, как азбукой Морзе бьётся его сердце, и тут зазвонил его мобильный».
Куда это подальше бедра она положила свою ногу? Где это?
И сердце у него бьётся азбукой Морзе. Аритмия, атас. Укатала старика, а ему ещё в аэропорту сражаться.
Ногу отложила подальше его бедра. Впрочем, он тоже, может, бедро отложил. Подальше от её ноги. Лежит всё разбросанное по кровати.
Цитируем дальше:
«Алексей уехал рано утром. Не в Даллас. Он уехал на войну, которую он перестал ждать и которая только начиналась. Ксюша плакала, когда он сообщил ей.
– У меня сразу заболел живот, – сказала она сквозь слёзы».
Алексей – прототип самого Лойко.
И вот Ксюша вспоминает про своего Алексея: «А как он двигался внутри её в ту ночь…».
О! «Внутри её». Это сильно.
Ну-ка вылезай изнутри её, слизняк. Сепары за тобой пришли.
«Ти – найкращий секс в моему життi, – шепнула она, и сама удивилась тому, что вырвалось у неё само собой. Она хотела сказать не это и не так. Она вдруг смутилась настолько, что, если бы на ней была одежда, она бы загорелась».
Нет, я не могу это комментировать.
Ти – найкращий секс в моему життi, – и, фигак, вспыхнула.
Голливуд обязан это экранизировать.
«Она положила голову ему на грудь, обняла его рукой, окуная пальцы в чистые и жёсткие волны его густых волос. Ей было так хорошо с ним, как никогда в жизни…»
Ну, если обняла его «рукой», надо тогда всё уточнять, а то вдруг мы не поймём.
Вот так всё должно выглядеть: «Она положила свою голову ему на грудь, обняла его своей рукой, окуная пять пальцев в чистые и жёсткие волны его густых волос на голове».
Или не на голове волос? Где она там его обняла, надо уточнить.
А вот это уже любопытно!
Как наши брали Крым. Умеют же, когда захотят. Всегда бы так.
С удовольствием цитируем Лойко:
«Прямо перед воротами, буквально в десяти – пятнадцати метрах, стояла российская бронемашина „Тигр“ без номеров с крупнокалиберным пулемётом „Утёс“, наведённым на ворота. Позади „Тигра“ разгружались три армейских „Урала“, тоже без номеров. Из них выпрыгивали солдаты в новом обмундировании ядовито-зелёного цвета без различительных знаков. Они поспешно вытаскивали из кузовов различное вооружение, от автоматов до пулемётов и гранатомётов, и занимали позиции для ведения стрельбы по периметру части.
Всё это делалось хоть и быстро, но организованно и деловито. Как на учениях. Никто ничего не говорил. Никто не выкрикивал приказов. Никто не выдвигал требований. Никто не ставил ультиматумов. Пришельцы вели себя так, словно украинских военных на базе не существовало вообще, а если и существовали, то были они не больше и не значительней муравьёв или мух. Так, наверное, должны вести себя представители иной, высшей цивилизации, когда захватывают новую планету, на которой есть какая-то примитивная жизнь.
– Набирай Киев, б…дь! – заорал подполковник дежурному, который стоял у них за спиной, и все трое бросились со всех ног назад к штабу.
– Связи нет, – доложил дежурный через пять минут.
– Вот это точно приехали, – сказал подполковник».
Конец цитаты.
«Представители иной, высшей цивилизации».
Се мы.
«В первые мартовские дни всё было кончено. Россия выиграла блицкриг в Крыму без единого выстрела… за неявкой противника. Все украинские военные базы, части, порты и аэродромы в Крыму были захвачены или окружены и блокированы тысячами российских военных».
«Неявка противника» – когда «военные базы, части, порты и аэродромы» полны военных? Неплохо.
А «явка противника» – это, видимо, 52 человека, пришедшие в Славянск, десять человек в луганской ОГА и полсотни шахтёров Александра Захарченко в его «Оплоте» к марту 2014-го?
В книге Лойко появились ещё два персонажа – доктор Варя (соответственно – доктор Лиза, правозащитница Елизавета Глинка) и писатель Захарьев (кто бы это мог быть?).
Цитируем: «Что ж ты, сучка, делаешь?! – закричала женщина в лицо доктору Варе, остановившись на расстоянии вытянутой руки, не обращая внимания ни на кого из остальных. – Ты пошто детей воруешь, блядищща?! Своих нет? Кто тебе дал право издеваться, глиста в корсете, прошмандовка в халате?!»
Слушайте, а где этот Лойко бывает?
За себя я не обижаюсь, обижаться устанешь, – а за доктора Лизу хочу спросить у него.
…на этом месте Лойко написал мне личное сообщение, попросив не спрашивать публично, где он бывает.
Я ничего ему не ответил, и больше о нём не вспоминал.
В марте 2022 года Лойко, оставаясь российским гражданином, приехал на Украину и вступил в ряды территориальной обороны Вооружённых сил Украины.
С тех пор я о нём ничего не слышал.