Понедельник начался хорошо. Мне удалось провернуть фишку с исправлением цифр в лабораторных журналах, или как там они называют свои талмуды, куда записывают всякие показатели, целых три раза. Удивительно по-разгильдяйски некоторые ведут себя после выходных. Бросают важные бумаги на столе и уходят точить лясы в соседние кабинеты.

Я рискнул пообедать в этом их кафетерии — скорее, от безысходности. Утром немного проспал и толком не собрал себе перекус. От всей души сочувствую работягам, которые давятся этой отравой каждый день. Наверное, привезли сюда армейских поваров. Отбирали самых бестолковых на специальном конкурсе. Выиграли те, что показали способность испортить любое блюдо.

После обеда я увидел на улице Кеннета Бейнбриджа. Не стал подходить: он был занят беседой с коллегой. Вернее, жаловался на жизнь. Некие рукожопы из его команды испортили цикл испытаний. Месяц работы — коту под хвост. Теперь ему, с одной стороны, придётся всё повторять, а с другой — тратить время понапрасну, общаясь со службой безопасности. Торчать на месте и греть уши я не стал. И так услышал достаточно, поэтому сделал вид, что меня заинтересовала архитектура очередного щитового домика, и пошёл дальше.

Как говорят в Первой пресвитерианской церкви, душа моя возрадовалась. Неужели получилось? Вот так, с первой попытки?

Тут меня позвали чинить замок на очередной очень важной двери. Ко мне даже приставили военного полицейского, который следил, чтобы я не отковырнул кусочек чего-нибудь с целью узнать особо секретную тайну.

Возился я недолго. Пришлось остановить операцию и позвать наблюдателя:

— Пригласите кого-нибудь из начальства. У нас тут чрезвычайная ситуация.

Хлопчик встрепенулся от таких слов. Дёрнулся бежать за кем-то поглавнее себя, потом вспомнил, зачем его послали, и предварительно вывел меня наружу.

Ребята, способные принимать решения, появились очень скоро. Передвигались не бегом, но быстрым шагом. Вошли внутрь — они впереди, конечно же.

— Что случилось? — не тратя время на приветствия, гаркнул какой-то крендель. Наверное, высокий чин, судя по количеству полосок и звезде на шевроне.

— Представьтесь для начала. Я — Леопольд Морган, внешний подрядчик. Выполнял ремонтные работы согласно заявке. Обнаружил кое-что, требующее внимания. А именно: следы постороннего воздействия на замке. Вы уполномочены решать такие вопросы?

— Сержант-майор Руффо. Подождите, сэр, сейчас я вызову службу безопасности.

Блин, надо было сначала какую-нибудь табуретку сообразить. И самому посидеть, и продемонстрировать находку тем, кому положено. Придётся стоять, раз такой недогадливый.

Безопасники явились минут через десять. Двое из ларца в серых костюмах и с одинаково обеспокоенными лицами. Эти не представились. Да мне от их фамилий легче жить не станет. Зато они поклонились, когда начал показывать находку на полу. Садиться на корточки, как это сделал я, не по уставу, наверное.

— Обратите внимание на вот эту железку, господа, — показал я карандашом. — Перед вами — не часть замка. Больше похоже на обломок отмычки. Именно присутствие инородного тела привело к невозможности отпереть дверь ключом. Замок исправен. Что мне делать дальше?

* * *

— Мы изымем всё, — немедленно выдал решение один из безопасников.

— Тогда мне надо сходить на склад, взять замену, и установить. Думаю, охрану на это время вы обеспечите. И готовьте журнал передачи ключей.

— Нет, мистер Морган, вы останетесь здесь, — продолжил парень в сером. — Напишите требование, мы принесём.

Ну, раз вы за меня на склад пойдёте, я не против. Заполнил бумагу и отдал. Доверять друг другу сгонять за замком вместо слесаря ребята не стали, пошли вдвоём, оставив меня с полицейскими.

— Слышь, сержант-майор, ты бы организовал на чём посидеть. А то мы тут надолго.

Руффо посмотрел по сторонам, вздохнул, и ответил:

— Не положено.

Не очень-то и надеялся, но попытаться надо было.

Добры молодцы вернулись не скоро. Кладовщики здесь — люди обстоятельные. Шевелятся неспешно. Пока нашли нужное, потом оформили… Но мне-то что? Часики тикают. И если я сегодня куда не успею, то все вопросы к мистеру Коннели, переживающему за возможный перерасход средств.

Замок я вставил быстро. Потом расписался в журнале, что ключи отдал. Вроде и всё. Оказалось, это только начало.

— Мистер Морган, пройдите, пожалуйста с нами. Необходимо зафиксировать ваши показания.

Пришлось идти. Эти их «пожалуйста» — простое сотрясение воздуха. Отказа не предполагают. И я поплёлся за безопасниками.

Встретили меня вполне доброжелательно. Даже предложили чай. Печенек, правда, не дали. Уровень не тот. Зато трясти начали сразу. У этих ребят всегда так: вроде ты и не виноват ни в чём, но через минуту общения с ними начинаешь в этом сильно сомневаться. Хотя, что там можно высосать из этого эпизода? Один я возле очень важной двери не был, на косяк указал сразу. Но безопасник, назвавшийся Брауном, записывал каждое моё слово так старательно, будто расследовал покушение на генерала Гровса.

Наконец, прозвучало ожидаемое:

— Что же, с этим всё.

— Так я пойду?

— Подождите минутку, мистер Морган, — доброжелательно улыбнулся безопасник. — Раз уж вы здесь, давайте побеседуем на другую тему.

— Да? Что вас ещё интересует?

— Да вот, простая формальность. Вы же помните, когда посещали последний раз корпус Е?

— Так сразу и не скажу, надо свой журнал смотреть. Дайте подумать… Девятого числа, наверное, в пятницу. Но, если хотите, могу…

Изображать задумчивость и работу мысли я научился давно. Способ испытанный. Надо просто в уме попытаться умножить что-то заковыристое, типа двадцать семь на тринадцать.

— Не стоит. Вы действительно были в корпусе Е в этот день, с тринадцати двадцати до четырнадцати ровно. Охрана отметила время. Опишите, пожалуйста, что вы делали. Подробно.

— Задали вы задачку, мистер Браун. Это же когда было. Зашёл, проверил замки. Капнул смазки немного. В каждый. В коридоре встретился с двумя ребятами, они выходили из своего кабинета и чуть не столкнулись со мной.

— Что за кабинет? Опишите этих сотрудников.

И понеслось. Я изображал работу мысли, вспоминая подробности. И даже признался, что воспользовался мужским туалетом. Тут без деталей обошлось. Мурыжил меня Браун почти час. Надоел вкрай. Всё пытался поймать на неточностях. Но основной линии я держался крепко. Менял мелочи. Сначала учёный, которого я видел, был в чёрных подтяжках, но потом я решил, что в синих. И прочая ерунда.

— Больше ничего не случилось, мистер Морган? — спросил безопасник, вроде как заканчивая допрос.

— Почему же? Перед уходом заходил в кабинет мистера Бейнбриджа.

Нет у тебя опыта, Браун. Не умеешь скрывать разочарование. Учиться надо, а потом ещё раз учиться, как завещал великий Ленин. Берёг вопросик на конец, когда я устану, прищучить хотел.

— Что вы там делали?

— Чай принёс ему. Мы недавно познакомились на пикнике. Меня туда пригласил мистер Колдфилд. Сведения об этом у вас есть, он же подавал. Так вот, выяснилось, что Маргарет, жена Кеннета, любит чай. Как и я. Мы обсуждали разные сорта, она сказала, мол, хочет попробовать лунцзин, такой китайский…

— Ещё раз название чая, пожалуйста, — остановил меня безопасник, до этого записывавший мои откровения с завидной скоростью.

— Спеллингую. Эл как Люси, О как океан, Эн как Нэнси… Купил в чайной лавке на Ромеро-стрит в Альбукерке. Там, знаете, можно заказать, они привезут. Очень интересный сорт. Можно посчитать горьковатым…

— Достаточно, мистер Морган. Я уже понял. Передали чай мистеру Бейнбриджу, потом что?

— Ушёл. Кеннет сразу сказал: работы много. Я у него не больше минуты занял. Передал привет Маргарет, и всё. Меня предупреждали, что нельзя отвлекать сотрудников. Каюсь, нарушил немного, но я ведь планировал туда пойти, в этот корпус, вот и захватил с собой чай. Маргарет говорила, что здесь скука смертная, подумал, хоть так…

— Спасибо, мистер Морган. Не буду вас больше задерживать. Благодарю за помощь.

На выходе дежурный открыл журнал, записать время, и вдруг махнул рукой: «А, уже отметили». Кто? Когда? И зачем?

* * *

Хреново дело складывается. Ходи теперь и думай: а что это было? Причём, с самого начала. Могли эти черти в серых костюмах зафигачить неудачный взлом того замка, чтобы посмотреть на мою реакцию? Да запросто. Организовать подставу с целью заманить к себе в застенки? Вот это сомнительно, слишком хитромудро. Вели бы они меня, ещё можно поверить. А так? Следов я не оставил, ручку протёр перед тем, как положить обратно. То есть, пока я — один из многих.

А если взлом замка настоящий, и про меня вспомнили между прочим, чтобы побыстрее поставить галочку? Но слишком долгим оказался допрос.

И про Бейнбриджа безопасник знал. Ждал, гадюка, скажу, или промолчу. Хорошо, что попался молодой и не очень опытный. Иначе я бы ещё и об этом долго думал. Но почему не зацепился за чай? Перегнул палку с подробностями? Нет, не сильно. Всё вписывалось в допрос: устал, нервничаю, как и любой нормальный человек, которого потащили в такое место. Я же и ладошки каждые пять минут вытирал, и платок мял. Даже галстук ослабил и пуговицу верхнюю расстегнул. Запинался, забывал, путался, как и должен был. Да я могу открыть курсы «Как прикинуться шлангом на допросе». Тут всё в порядке.

Но вопросов осталось много. Назначили уже виноватого за срыв работы? Продолжат ли искать дальше? Где я во всей этой фигне? Потому что выводы можно сделать любые. Я не знаю полной картины. Чувствую: что-то пошло не так, но я пока не понимаю — где именно. Оцениваю безопасников как следаков из моего времени. В одном уверен на все сто: рыпаться не надо, особенно сейчас. Легче от этого не станет. А изменить что-то я не в силах. Буду жить дальше. Тем более, что сегодня я еду к Долорес.

* * *

У Долорес в кафе никого не было. До меня заходил водитель грузовика — я видел, как он отъезжает, и припарковался на его место, рядом с входом.

Зашёл внутрь и направился к своему столу.

— Привет, как бизнес? — спросил я.

— Надо закрываться. С такими доходами скоро пойду милостыню просить, — сказала Долорес, вытирая стол после посетителя. — Если бы не ты, не знаю, что и делала бы.

— А я предлагал купить твою закусочную, ты не захотела.

— Это когда такое было? Что-то не припоминаю!

— Мы только познакомились. У меня покрышка лопнула, я зашёл позвонить.

— В самом деле? Наверное, я выпила в тот день лишнего. Повтори-ка своё предложение ещё раз.

Долорес вытерла руки о передник, подошла, и села рядом со мной.

— Я изучил рынок и решил повременить.

— Узнаю гринго. Будут ждать, пока не сдохнешь, чтобы потом задарма всё заграбастать.

— Осторожнее со словами, девушка! Я — шотландец!

Она засмеялась и толкнула мое плечо.

— Ты сегодня рано, Лео. Будешь есть?

— Пока не уверен. Зависит от твоего положительного ответа.

— Всё бы тебе шутить, — она вздохнула и накрыла мою руку своей. — Я не знаю. Боюсь.

— Ты не сказала «не хочу». Долорес, зови свою невестку, надевай то красивое платье, с маками, и поедем. Я тоже боюсь. Будем делать это вместе.

— Ты подумаешь обо мне…

— Я и раньше о тебе думал, — перебил я её. — Прекращай эти глупости из серии «что скажут соседи?». Ничего. У меня с одной стороны живёт пожилая пара. Ни один из них даже в очках ничего не видит. А с другой — никого.

— А через дорогу? — Долорес улыбнулась и сложила руки на груди.

— Не знаю, у них высокая живая изгородь. Не встречался с ними ни разу.

— Остался ты, Лео. Что скажешь ты?

— Что время идёт, а мы так и сидим в этом кафе, вместо того, чтобы ехать ко мне. И я не подумаю о тебе ничего плохого. В конце концов ты отказывала довольно долго.

Долорес посмотрела на меня, не убирая рук.

— Хорошо, Лео. Поедем.

Я уже открыл рот, но она чуть сжала мои пальцы.

— Только сначала ты расскажешь, кто ты такой. По-настоящему.

— Это допрос?

— Нет. Страховка.

Она помолчала и добавила, чуть тише:

— И… давай не к тебе сразу. Просто прокатимся.

* * *

Наверное, платье пришлось гладить, потому что Долорес не было примерно полчаса. Понимаю, у женщин это не время на сборы, а интервал для выбора губной помады, но сегодня был поставлен рекорд скорости.

Я не стал ждать в кафе и мозолить глаза невестке хозяйки. Пошёл и сел в машину. Лето в этом году не очень жаркое, и даже стоя на месте, не чувствуешь себя в духовке. Я читал, что в «Крайслеры» ставят кондиционеры. Но это безбожно дорого. К тому же запуск занимает минут десять: надо поднять капот и вручную натягивать ремень на шкив. Пока обхожусь открытыми окнами.

Долорес села рядом со мной и я сразу почувствовал запах духов. Довольно приятный, не сладкий. Но спрашивать не буду. Вот эти разговоры про парфюм — для тех, кто не знает, что сказать.

— Поехали? — спросил я.

— А мужика, к которому ты нанялся таксистом, не будет? Тогда вперёд.

Какое-то время мы ехали молча, но потом Долорес собралась с духом и сказала:

— Давай свою историю.

— Ладно, начнём с самого интересного. В сорок первом, зимой, мне пришлось очень быстро уматывать с моей родины. Вдвоём с товарищем. Не то, чтобы за нами гнались, просто мы уехали за пару дней до того, как власти начали это делать.

— За что?

— Ты уверена, что хочешь знать?

— Лео! Ты обещал! И помни, я увижу враньё!

— По заказу одного толстосума мы обокрали музей. Вынесли пару картин.

— И никого не подстрелили?

— Связали сторожа.

— Ладно, это не страшно, — вздохнув, сказала Долорес. — А потом?

— Мы долго бегали, в итоге приехали в Штаты. Мой товарищ, Майкл, купил бизнес в Альбукерке. И дом. Оставил мне всё.

— А сам?

— Умер от рака мозга в сорок втором. У него не было родни, так что я оказался наследником.

— Какой бизнес?

— Ремонт и вскрытие замков. Пять сотрудников.

— Вот это да! — Долорес даже присвистнула. — За два года? Или они уже были?

— Нет. Всех нанимал, от секретарши до мастеров.

— Не поняла. У тебя есть секретарша?

— Да. Но насчёт неё не переживай. Замужем, двое детей, старшего хочет устроить в колледж в этом году. Совсем не в моём вкусе.

— И ты мне это вот так рассказываешь? В машине? Между Альбукерке и бог знает чем?

— А где надо? В церкви?

— Не шути. Лео, ты… У тебя такой бизнес, а ты ездишь обедать в кафе для нищебродов? Я думала, ты купил машину по дешёвке, после аварии. С кем я связалась!

— Во-первых, у тебя вкусно. Во-вторых, ты там работаешь. В-третьих, не такой уж большой мой бизнес. Вот дом — да. Можно играть в прятки.

— Ты понимаешь, что я сейчас думаю?

— Догадываюсь.

— Нет. Ты не догадываешься.

Долорес молчала долго. Мы успели проехать тот поворот к реке, где были в прошлый раз, и даже промчаться через Альгодонс, от которого до Альбукерке оставалось примерно полчаса.

— Поехали, — сказала она.

— Куда?

Честно, я не знал, что она скажет. Я выдал ей сокращённую версию наших приключений, из которой понять время и место было невозможно. Что я не в ладах с законом, её вроде взволновало не сильно. Интересовало только, не связано ли дело со смертоубийством. Вот то, что я по сравнению с ней чуть ли не миллионер — это был удар. Такого Долорес точно не ожидала.

— К тебе. Покажешь свой дом.

Она помолчала и добавила:

— А там посмотрим, кто из нас прячется лучше.

* * *

Когда мы подъехали, я сказал:

— Пока сиди здесь. Сейчас заедем в двор.

Открыл ворота, загнал машину. И только после этого вылез, обошёл «Понтиак» и распахнул дверцу.

— Прошу.

— Ворота закрывать будешь?

— Потом. Сначала проведу тебя.

За минуту, пока меня не было, Долорес успела снять туфли и остановиться как раз на середине ковра.

— Хорошая гостиная. Больше моего кафе, это точно. Много гостей умещается?

— Не знаю. Не принимаю никого. За всё время, пока я здесь живу, сюда и десяток людей не заходил. Даже если считать врача, которого вызывали к Майклу и санитаров, грузивших его в машину.

— И ты позвал меня сюда?

— Да. Просто до сегодняшнего дня не нашлось человека, которого хотелось бы пригласить.

— Лео, так нельзя… так не делают, — сказала Долорес и пошла к окну. — Ты не можешь просто… взять и сделать меня…

Она подняла руки к лицу и всхлипнула. Её плечи затряслись от плача.

Я сел на диван и просто ждал. Не знаю, что ей можно сказать сейчас. Любое слово прозвучит нелепо.

— У тебя есть вино?

— Да. Какое налить?

— Без разницы, Лео. До краёв. И помолчи. Хорошо?