Выходные прошли спокойно. Ко мне не вламывались агенты ФБР, возле дома не появилась неприметная машина. Всё шло своим чередом. Так что моё первое впечатление оказалось правильным: внутри безопасность не очень-то и соблюдают. Можно понемногу гадить. Если в разных местах, хоть и не обильно, эффект должен быть.
В церковь я всё же съездил. Наверное, стремление забрать приз оказалось сильнее лени. И я не угадал. Девочки из приюта вышили не цветочки и не голубя, а ангела. Развернув крылья, он показывал рукой на слова «Где двое или трое собраны во имя Моё, там Я посреди них», а внизу был ещё и адрес в Библии — Matt 18:20, чтобы любой сомневающийся в правильности цитаты мог быстренько проверить. Красивый подарок получит уборщица. Ангел вышел отличный. Даже жалко отдавать.
Новости по радио теперь были посвящены исключительно событиям в Нормандии. За три дня из высадки они превратились в битву, а наши героические парни, судя по рапортам, войну там выигрывают каждый день заново.
Ладно. После того, как Миши не стало, я один теперь точно знаю, когда эта мясорубка закончится. Ещё почти год сплошного дурдома. Интересно, можно сделать ставку у букмекера на это событие? Приподнял бы кучу бабла. Вот только зачем оно мне? Даже того аванса, что выплатил напарник, хватит за глаза. Может, купить самолёт? А на кой ляд? Или перебираться куда-то на север? Зачем? Здесь хорошо: спокойное место, почти нет чёрных. А от жары спасает кондиционер. Шумит, гудит, трясётся, зато можно довести температуру до такой, когда уже хочется накинуть что-нибудь из тёплых вещей.
К понедельнику я успокоился окончательно. Поехал в офис, где в этот день решался важный вопрос — перейдём ли мы на круглосуточный режим работы. Обсуждалось это долго. Конечно, мастера согласны, только плати. Но ведь я эксплуататор или где? Никаких профсоюзов у меня нет, так что хотелки я урезал. Нечего тут требовать двойную оплату за ночное время. Хватит и двадцати пяти процентов надбавки. В конце концов, они, в основном, будут спать.
Всё прошло спокойно. Осталось только составить график и дать рекламу. Этим займётся миссис Торнтон. А у меня — Лос-Аламос.
В этот день ничего не случилось. Обслужил по заявкам замочки, да и собрался на выезд. Но через КПП меня не выпустили. Оказалось, меня хотят видеть в бухгалтерии. Интересно, что понадобилось счетоводам? Починить арифмометр? Не знаю, я на такое не подписывался. Но вряд ли меня ищут, чтобы заплатить побольше.
Так и оказалось. Разборки учинял заместитель главного бухгалтера, мистер Коннели. Рыжий, конечно же, как и половина ирландцев, в синих нарукавниках и круглых очках с тонкой металлической оправой. Красное лицо, острый нос в мелких прожилках — напоминает шпица-переростка.
— У вас, мистер Морган, договор подряда с нами, — начал он с очевидной вещи, при этом зачем-то достав соединённые скрепкой листики из папки-скоросшивателя.
— Да, — кивнул я. — все пункты которого я соблюдаю.
— Позвольте мне закончить, мистер Морган! — чуть повысил голос Коннели. — Я вижу, у вас указано большее количество часов, чем предусмотрено. Вы, наверное, хотите, чтобы мы увеличили оплату? Вы не сможете добиться этого таким способом, пункт…
— А кто вам сказал, что я добиваюсь увеличения оплаты?
Терпение моё кончилось быстро. Вот не люблю я этих, с калькуляторами вместо головы. Или у ирландца там сейчас арифмометр? Один хрен, нормальные мозги давно кончились.
— Вы, мистер Коннели, не приняли во внимание мои слова о неукоснительном соблюдении договора. А стоило бы. Вы смотрите журнал КПП. А надо — мои отчёты. Сравните. Там всё есть. А неоплачиваемые задержки на территории согласованы со службой безопасности. Им я тоже подаю сведения. И они до сих пор не нашли никаких нарушений с моей стороны. У вас остались ко мне вопросы?
— Не стоит так бурно реагировать, мистер Морган, — продолжил счетовод голосом робота. — Согласитесь, мне надо было проверить обстоятельства, которые могли привести к возможному перерасходу средств. Кстати, не посмотрите замок в сейфе кассира? Тот жалуется, что начал заедать.
— Оформите заявку, обслужу, — встал я из-за стола. — Если это всё, то всего вам хорошего. Слан го фоль, мистер Коннели.
Пасут, сволочи. Конечно, это напоминание, что смотрят за всеми. И не только безопасники. Не стоит расслабляться. У них инструкция, они её соблюдают. Ничего, это даже не следственный изолятор. Тут у меня свободы больше, пободаемся.
Да, надо повнимательнее относиться к отчётам, а то заполняю их иногда задним числом, и часы ставлю от балды. Не стоит так делать, тем более, что время на это есть.
Выехав с КПП, я включил радио. На этот раз — станцию с классической музыкой. Не то, чтобы я стал таким уж любителем, но в машине иногда хорошо идёт. Поют возвышенное — и ладно. Зато гарантированно в сон не клонит.
И вдруг поставили ту, жалостливую, которую Миша в Москве слушал так внимательно. С надрывом мужик поёт. Как там диктор объявлял? Надо побыстрее записать, пока не забыл. Вряд ли буду слушать слишком часто, но хоть узнаю, о чём. А то в итальянском я совсем никак.
Ждать до Альбукерке не хочу. Тогда точно забуду. А вот в Санта-Фе можно и справиться. Я свернул по указателю и доехал до первой будки телефона-автомата. Городок не очень большой, и «жёлтые страницы» здесь тоненькие, на сотню листов, наверное. Нашёл там музыкальные магазины, позвонил в первый попавшийся. Оказалось, совсем рядом, дорогу объяснили.
В магазинчике почти пусто: пара покупателей роется в залежах на полках, женщина сидит в будочке для прослушивания. Продавец, длинный и тощий парень в очках, тщетно пытающийся отрастить усы, увидев меня, отодвинул в сторону бумаги и пошёл навстречу, с карандашом наперевес. Не дал расслабиться и секунды:
— Слушаю вас, сэр? Что бы вы хотели приобрести?
Продажник от бога, сразу нацеливает покупателя на растрату. Молодец.
— Я только что по радио услышал арию. Называется, — полез я в карман за записной книжкой, — ага, вот. Вести ля джуба, композитор…
— Руджеро Леонкавалло, — перебил меня хлопчик так быстро, что даже уронил свой карандашик, не донёс до кармана. — Это ария Канио из оперы «Паяцы». Очень известная, сэр. В исполнении Карузо — первая пластинка в истории, которую продали тиражом больше миллиона…
— Стой, не грузи, — влез в его рассказ уже я. — Знаешь, о чём там поют?
— Да, сэр, конечно, — он нагнулся, поднял карандаш, провёл пальцем по сломанному кончику грифеля, и спрятал-таки его в карман. — Канио — паяц, клоун. Перед представлением он узнаёт об измене жены. Ему горько, хочется плакать, но надо готовиться к выступлению. Название арии переводится как «Надень костюм». Так что поёт он как раз о разбитой любви.
— Молодец, — похвалил я его, и развернулся к выходу.
— Подождите, сэр! Вы не желаете приобрести пластинку? У нас есть в исполнении Карузо! Божественный голос! Вашей жене точно понравится!
— У меня нет жены, сынок. Но, так и быть, заверни мне этого Карузо.
Я бросил упакованную пластинку на заднее сиденье. Разбитая любовь, как же. Завёл двигатель, потом взял из бардачка бумажную салфетку, вылез наружу и стёр с лобового стекла остатки какого-то жука. Странно, что не заметил, как он врезался. Но засохнуть не успел.
Я снова вырулил на привычную мне дорогу и поехал в сторону Альбукерке. Но на выезде не сдержался, повернул к закусочной.
Странно, но сегодня за стойкой не Долорес. Невестка вроде, она говорила. Полноватая, лет сорока. Наверняка у неё в роду были индейцы, лицо выдаёт.
— Здравствуйте. Три тако и стакан лимонада, пожалуйста, — положил я на прилавок монетки.
— Конечно, сэр. Подождите пару минут.
Я сел на своё козырное место и посмотрел на улицу. А потом снова на стойку.
— Извините, а где Долорес?
— Сегодня я вместо неё, сэр.
Она ушла готовить тако, а я положил шляпу на стул рядом с собой. Первый раз, кстати, когда Долорес не встречает меня. Не заболела? Или что-то другое? Но у невестки не спросишь уже. Ладно, может, застану в следующий раз.
Тако и лимонад принесли минут через пять. Я вдруг понял, что всё не одолею. Пропал аппетит, наверное. Съел одну тортилью. Вроде и вкус тот же, но не то. Оказывается, присутствие Долорес было очень важным дополнением к блюду.
Отпил лимонада, откусил от тако немного. И вдруг ко мне кто-то подсел. Причём, на тот стул, где лежала шляпа. Новая же совсем! Я поднял глаза.
— Привет, Лео.
Шляпу она держала в руке, сразу легче стало.
— Здравствуй. А я уже переживать начал, куда ты пропала? Рад видеть тебя.
— Конечно, в этот раз решил заехать, да? Давно не было.
— Работа.
— Ну да, в пятницу промчался, даже голову не повернул. Не посмотрел в сторону двери. Я уже начала думать, что ты тако отравился и обиделся. Но нет, ты опять их ешь, значит, ошибалась.
— Я был не один. Потому и не заехал.
— И что? Даже поздороваться не смог?
Скосил взгляд на прилавок. Невестка ожидаемо исчезла, оставив меня наедине с Долорес.
— Странно, что ты не на дверь посмотрел, планируя убежать, — улыбнулась девушка.
— И не собирался. За тако уже заплатил. Не бросать же их здесь.
— Правда, Лео. Признайся, почему пропал. Или мне самой придумать? Испугался после свидания?
— Ага, бойтесь своих желаний, они могут сбыться.
— Откуда ты хоть такой умный? А я ждала, ночей не спала.
И тут я решил шутки закончить.
— Долорес, дело не в тебе. Ты очень хорошая…
— Подожди, Лео. Ты собрался меня бросить?
— Я не гожусь для тебя. Потому что знаю, чем это заканчивается. К тому же сильно старый.
— Сколько тебе?
— Сорок восемь.
— А мне — тридцать шесть. Чтобы ты знал, мой отец старше мамы на восемнадцать лет, и она не сильно переживает.
— Думал, поменьше. Тридцать, и то, вряд ли.
— Умеешь ты делать комплименты, Лео. Этот — лучший. Приглашаю тебя на свидание.
— Я же только что тебя бросил.
— Передумай, ничего страшного. У тебя это хорошо получается.
— Только не танцы. Я так и не научился до сих пор.
Вторник начался с сюрприза. Конечно же, не очень приятного. У нас все хорошие вещи из жизни откочевали в новости. А простым людям остаётся расхлёбывать оставшееся. Поставщик сообщил, что не может обеспечить отгрузку товара. Проклятые вояки и тут подсуетились. Можно подумать, сталь этих марок только им нужна. А что мне работать надо, они забыли. Буду искать в других местах, не таких приятных по ценам.
Я как раз дочитывал письмо, которое напечатала миссис Торнтон. Мне надо только подпись поставить. Не хочется к этим жлобам обращаться, а придётся.
— К вам из полиции, мистер Морган. Детектив Гонсалес.
Я отложил письмо в сторону.
— Пусть заходит.
Копов местных я знаю. Не верхушку, так, парочку лейтенантов. И они меня тоже. Дружбы ни с кем не вожу, подарков на Рождество не отправляю. Они иногда обращаются за помощью, но не часто. Короче, та же байда, что и в церкви — лучше сделать, чтобы репутацию поддерживать. Но кто такой этот детектив — не в курсе. Слишком уж мелкая сошка.
Гонсалес оказался уже не молодым, ближе к сорока. На висках даже седые волосы пробиваются. Видать, курит как паровоз, табачищем от него так и прёт. Но в кабинете пока не попытался. Да я и не разрешу.
— День добрый, детектив, — я показал ему на стул для посетителей. — Присаживайтесь. У вас ко мне дело какое-то?
— Да. Мистер Морган, у вас трудится Оскар Миллиган?
— Есть такой мастер у нас. Подтверждаю.
— Недавно он работал в доме миссис Орсон. Она его запомнила.
— Может, и так. Сейчас проверим. У нас все заказы записываются. Когда это случилось?
— Шестнадцатого мая, во вторник.
— Минуту. Миссис Торнтон! — крикнул я. — Принесите журнал заказов! Вам предложить что-нибудь? — спросил я детектива. — Чай, кофе?
— Чай, пожалуйста.
— Сейчас сделаем. Спасибо за журнал, миссис Торнтон. Принесите детективу чай.
Я нашёл запись. Миллиган был в тот день у этой Орсон, менял замки. Один на входной двери и два внутри. Управился за час, получил оплату чеком. Показал журнал Гонсалесу, и тот аккуратно переписал данные себе в блокнотик. Тут секретарша чай принесла. И даже корзиночку с печеньем. Когда-то она у меня в кабинете стояла, но я попросил убрать, когда начал ремень на брюках застёгивать не на ту дырку.
— И что дальше? — полюбопытствовал я. — Вряд ли миссис Орсон подала в полицию жалобу на качество работы.
— Немного хуже, — сказал Гонсалес и потянулся за печеньем. — Её обокрали позавчера ночью. Вор проник, не повредив замков. Соседи видели мужчину, похожего на Миллигана.
— Ночью?
— Ну, там речь идёт, скорее, о силуэте, — согласился детектив. — Но проверить надо.
— Сейчас, секундочку, — сказал я и снова открыл журнал заказов. — Разрешите, я добавлю ещё одну деталь в общую картину.
— Ну, давайте, — не слишком охотно согласился детектив.
Оно и понятно — любая дополнительная деталь требует проверки. А делать это придётся ему.
— Смотрите, вот, на нижней строчке. Для вас это просто набор букв и цифр. А для меня — отчёт о сделанной работе. Мы предлагаем замки со склада. Заказчик может купить и сам, но у нас чуточку дешевле. И выбор миссис Орсон сделала… я бы сказал, из дешёвых. С низкой степенью защиты. Если кто-то понимает, что делает — откроет без следов. И мы об этом клиентов всегда предупреждаем.
— Но замки ставил ваш человек.
— Я пока ничего не говорю. Только факты показываю. И если Миллиган полез не туда, то в моих интересах, чтобы он был наказан. Остальные подумают, когда у них в голове появится мысль поживиться.
Гонсалес замолчал. Я его прекрасно понимаю. Готовый подозреваемый, которого надо было только прижать немного, начал ускользать. Самый дешёвый адвокат расскажет в суде о никудышных замках. А свидетеля, видевшего среди ночи кого-то похожего, могут и вовсе забраковать.
— Сколько времени займёт осмотр замков?
— Не больше часа вместе с дорогой.
— Что же, поехали, — вздохнул он, отставляя в сторону чашку.
Миссис Орсон живёт в небольшом доме на три спальни. Ей он явно велик, одной во всех этих комнатах делать нечего, но куда денешься. Боевая бабуля, не удивлюсь, если она держит заряженный дробовик в шкафу. А так — наш типичный клиент: ближе к семидесяти, одинокая. Скорее всего, вызвала на ремонт замка, а её развели на замену.
Гонсалеса она уже видела, поздоровалась сухо. Как же, в полицию заявила, уже времени столько прошло, а они ещё вора не нашли, хотя история ясная.
Детектив представил меня, и миссис Орсон поджала губы. В её глазах я выглядел как пособник. Но, раз полиция рядом, придётся потерпеть.
Демонтаж замка на входной двери много времени не занял. И прошло всё под чутким взглядом старушки. Она от меня глаз на отрывала, дышала в затылок, с подозрением глядя на каждый оборот отвёртки.
Заранее извинившись, я расстелил холстинку на столе в гостиной и пригласил зрителей смотреть внимательно.
— Обратите внимание, — повёл я лупой из стороны в сторону. — Вот здесь, видите? Этот след на сувальде могла оставить только отмычка. Я даже могу показать, как она выглядит. Сейчас. Вот, пожалуйста, — я приложил отмычку, как если бы она была засунута в замочную скважину. — Если поверну, останется царапина почти в том же месте.
— Всё равно я уверена, что жулик — этот прощелыга, — не так уверенно, как в начале, продолжила хозяйка. — На его ирландской роже прямо написано — ворюга.
Гонсалес молчал. Он понимал, что одной рожи для суда маловато. Экспертиза покажет то же самое.
Вставил замок на место, потом собрал инструменты и предложил детективу подвезти его. Ехали мы молча. Да и о чём говорить? Ему надо продолжать поиски. Дело, которое он считал закрытым, превратилось в явный висяк. Мне его даже жаль стало. Почти.
Миллиган ждал меня в офисе. Наверное, миссис Торнтон притормозила мастера.
— Сделайте мне чаю, пожалуйста, — попросил я её. — Хотя нет. У нас, кажется, кончились конверты для документов. Сходите в канцелярский магазин, купите.
— Да, мистер Морган, — кивнула секретарша, собралась и ушла.
— Пойдём, Оскар, поговорим.
Я зашёл в кабинет, повесил шляпу на вешалку и сел за стол. Миллиган уселся на стул, который недавно грел детектив Гонсалес.
— Я отстраняю тебя от заказов, Миллиган. Это не обсуждается. Потом уволишься, потому что платят мало, да и босс оказался говнюком. Но в другие конторы устраиваться не будешь. Рекомендаций я не дам. Плохо работаешь. Слишком чисто. Пришлось добавить грязи. Вопросы?
— Нет, мистер Морган, — сгорбился Миллиган.
— Тогда марш в мастерскую. Думаю, веником махать у тебя лучше получится.
Необязательные сведения — 5
Слан го фоль, мистер Коннели — выражение Slán go fóill весьма в ходу в Ирландии. Значит что-то вроде «До встречи». ГГ вовсе не знает гэльского, просто запомнил пару распространенных фраз.