Ничего особенного в Лос-Аламосе не было. Если бы не сидящий рядом военный полицейский, громко сопящий от ощущения собственной важности, можно было подумать, что здесь обычный наскоро построенный небольшой городок. Маленькие домики — одноэтажные для чинов повыше, и натуральные двухэтажные общаги для всякой шушеры. Ничего капитального, сплошь щитовые поделки, слепленные по принципу «тяп-ляп, и готово». Да, видно, что построили недавно и почти всё одновременно, и что с того?

Приткнулся я на парковку для мелких служащих. Когда я покупал «Понтиак», то хотел, чтобы машина была удобная, но не очень заметная. Этой модели четыре года уже, кстати, и бегает таких по улицам много. А тут — прямо король парковки. Вон, в углу торчит прыщом близнец моей тачки, а так — всякая дешманская мелочь, которой на пункте приёма чермета пятый год прогулы выписывают.

Колдфилду, наверное, позвонили, он подошёл буквально через минуту.

— Привет, Лео! — протянул он руку.

— Здравствуй. Сурово тут у вас, — оглянулся я на полицейского, который, передав меня встречающему, поплёлся к выходу с парковки.

— Я же говорил — близко к военным, — тихо сказал Ник. — Так что лишних вопросов лучше не задавать.

— Знаешь, даже не интересно, что здесь такое делают. А вот подписать контракт — наоборот, — улыбнулся я. — Пусть ребята занимаются своим делом, а я буду чинить ваши замки.

— Хорошо сказано! Пойдём, проведу тебя.

Предварительный вариант договора я получил. Обычное содержание, ничего особенного. Надо бы уточнить пару моментов, но это так, мелочи. Наверняка сверху повесят секретность, но отдельной бумагой.

Конечно же, я сыграл занудного педанта: перед подписанием потребовал уточнить количество, номенклатуру, складские запасы расходного материала, механизм амортизации, если я своё использовать буду. Они хотели, чтобы я сам покупал всё, а потом ждал возмещения месяцами. Настоял, чтобы расходники предоставлялись со склада. Боролся с чинушами за каждый цент. Дашь слабину, завтра окажется, что ты должен делать всё, да ещё и бесплатно. Не на того напали.

И получилось, что со всеми заморочками я провозился в этом самом Лос-Аламосе до четырёх часов. И мне даже перекусить никто не предложил.

Я выехал через те же ворота с сарайчиком, только на этот раз имея на руках постоянный пропуск ненаучного сотрудника. На объект посмотрел мельком. И пока оценить уровень безопасности не мог. Сегодня за мной по пятам ходил какой-то хмырь в гражданском. Это плюсом к представителю хозяйственной части. Так я и не собирался в первый день диверсии совершать. Как говорил вождь пролетариата своей маме, когда царь его брательника повесил: мы пойдём другим путём.

* * *

На выезде из Санте-Фе у меня взорвалась покрышка. Сначала громко хлопнуло, потом «понтиак» чуть клюнул носом и машину повело влево. Я как раз притормозил, чтобы на довольно узкой улице вписаться в поворот.

Остановился и вышел посмотреть. Передняя левая, блин, как тогда, в Иране. Меня даже передёрнуло от воспоминаний. Возиться с запаской не хотелось. Извозюкаюсь весь, а рубашку жалко. Не говоря уж о брюках. Но было желание подождать, не появится ли сейчас добрый самаритянин, чтобы совершенно случайно предложить помощь. Не стоит слишком хорошо думать о безопасниках, они могут и так тупо работать, потому что их учат этой фигне на курсах.

Минут пять постоял, но неожиданные помощники не появились. Ладно, терпения у меня на троих хватит. Вон, кафе метрах в ста, как раз оттуда позвоню, вызову местных мастеров, а заодно посмотрю вторую серию фильма «Авария на обочине».

Кафе, конечно — забегаловка. Пахнет пережаренным маслом и чесноком. И нос от перца сразу зачесался. Внутри, как водится — тако, жареная кукуруза — элотес, буррито, кола и недорогое пиво. Добро пожаловать в Мексику, дорогой путник. Хот-доги тоже есть. Дёшево и сердито.

— Позвонить можно от вас? У меня на машине покрышку пробило, ремонтников вызвать, — спросил я у стоявшей за стойкой мексиканки. Лет тридцать с хвостиком, симпатичная. Видать, запарилась немного — вид усталый, на платье пятна пота.

— У нас тут кафе, а не телефонная станция, — буркнула она. — Заказывайте что-нибудь, тогда разрешу позвонить.

— Не знаю даже. Дайте такос, пожалуйста, — и я протянул девице четвертак.

— Сейчас сделаю, — так же недовольно ответила мексиканка. — Телефон в задней комнате, пройдите.

Я позвонил, дождался обещания прибыть на место как можно быстрее, и вернулся в зал. Мой заказ был уже готов. Ого, не ожидал. Кроме четырех небольших тако, мне выдали ещё три соуса, из которых я узнал только гуакамоле. И начинки насыпали щедро. От запаха жареного мяса у меня слюнки потекли. Я вспомнил, что ничего не ел с утра.

— Не «пиканте» случайно? — спросил я, показывая на соусы.

— Ешьте, не бойтесь, — улыбнулась мексиканка. — Я сама перец не очень люблю. Колу будете?

— Если можно — лимонад. Сладкого не хочется.

— Из Лос-Аламоса едете? — спросила она, отрывая меня от разглядывания «понтиака» за окном.

— Ага, — кивнул я. — Думал на работу устроиться.

— Вы же Гордону позвонили? — продолжила мексиканка. — Просто он первый в справочнике. Можете не выглядывать. Раньше, чем через полчаса, не явится. Вот утром тут тоже военный колесо пробил, так почти час сидел.

— Похоже, вы в сговоре с ним, — улыбнулся я. — Пока он едет, пострадавший ест тако.

— С эти козлом? Да ни за что! — возмутилась она. — Мало того, что брехло, так ещё изо рта у него воняет.

Я засмеялся и снова повернулся к окну.

* * *

Заехал на работу. Хотя все уже разошлись, но бумажные следы надо проверить. После таких разговоров с федералами лучше лишний раз убедиться, что у тебя всё чисто — хотя бы на бумаге. Я не против, если кто-то чуточку схитрит и пара долларов прилипнет к карману. Но отчётность надо содержать в порядке. Каждый заказ должен оставить запись в журнале и квитанцию об оплате. Да, налоговая сейчас не так зверствует, но я прекрасно помнил, за что посадили Аль Капоне. Не за стрельбу. Поэтому никаких поблажек. Не хватало ещё на таких мелочах проколоться.

День как день, не лучше и не хуже. Если ребята и поиграли в карты в закутке мастерской, то совсем немного. Закрыл журналы. Положил на место, проверил, заперт ли замок сейфа. Не то, чтобы я не доверял сотрудникам — просто привычка. И пошёл на выход. Уже и свет выключил везде, осталось только дверь запереть.

— Мистер, подождите! — закряхтел кто-то метрах в двадцати, и я увидел яростно размахивающую сумочкой запыхавшуюся даму со сбившейся набок шляпкой, в возрасте от восьмидесяти до бесконечности.

Вот от таких возгласов бежать надо подальше и без оглядки. Ничего хорошего старушки, желающие пообщаться после окончания работы, сказать не могут. Но я же добрый сегодня. И вообще, может, дама просто хочет узнать, который час.

— Да, миссис?

— Вы же тут работаете, да? Двери открываете?

— Все уже ушли. Попробуйте завтра с утра.

— Да вы что! Он же умрёт там!

— Кто?

— Супруг мой, чтоб он провалился! Не открывает мне дверь! Я совсем ненадолго вышла, к соседке, она салфеточки обвязывает по краю, и я…

— В полицию обратиться надо. Вдруг там что-то произошло?

— Конечно, случилось с ним! Говорю вам, не открывает, хотя я точно знаю…

— Ладно, адрес скажите.

— Да здесь рядом! На Девятой улице…

Офигеть, три квартала.

— Садитесь в машину.

Надо было бабулю довезти до полицейского участка, там выгрузить и бежать. Я ехал под бесконечные причитания, что дорогой муженёк окочурился, но его всё равно надо немедленно спасать. У меня сразу начала болеть голова. Даже захотелось срочно выпить, что со мной крайне редко бывает.

В участок, конечно же, никто не поехал. Потому что я малодушно поддался на уговоры и попёрся с миссис Брикс к ней домой. На Девятую улицу. И открыл дверь, что упомянутая госпожа и сама бы сделала, догадайся она сунуть в щель пилочку для ногтей, или что у неё есть в сумочке, и отжать язычок защёлки. Но тогда бы я остался без работы.

Дед оказался жив, чему я был очень рад. А то пришлось бы дожидаться полицию и давать показания. Просто он был глух как пробка, да ещё и пьяный — лежал на диване и храпел так, что стёкла дрожали.

Надо уже заводить круглосуточное дежурство. И отдельный тариф — «для тех, кто забыл, как открывается дверь». Завтра скажу бухгалтеру, пусть посчитает, во сколько это обойдётся.

* * *

Дома я наконец вздохнул свободно. Здесь — моя территория, могу делать что хочу. Даже ходить босиком и в одних трусах. Всё равно никто не видит. Постоянную прислугу я уволил после того, как вернулся из Рочестера. Можно было и до, но не стал при ещё живом Мише распоряжаться так, будто его уже нет.

Сейчас у меня работает приходящая уборщица, которая заодно и относит бельё в прачечную, а потом раскладывает в шкафу уже выглаженное. Я её иной раз по месяцу не вижу. И есть ещё мужик, которого я про себя называю садовником. Он делает всю работу во дворе. Вот и весь штат. Мне хватает. Приглашать сюда никого не хочется. Все встречи предпочитаю проводить в других местах.

Я зашёл в Мишину комнату и включил свет. Сюда я старался не заходить. Вот здесь как раз чувствовалось, что это именно его место. Прислуге я сразу сказал, что двигать ничего нельзя, только пыль протирать. Ну, уборщица и накинула чехол на шкаф и на кровать. Остались два стула и письменный стол, на котором лежали две книги: та, на испанском, произведения сеньора Борхеса, из неё Миша черпал бесконечные истории о негодяях. И Библия, но не та, что я кощунственно изрезал в Москве, чтобы спрятать в неё деньги. Другая, купленная им в книжной лавке здесь, в Альбукерке. И я знаю, где лежит закладка. На семнадцатой главе книги Самуила, в которой про Давида и Голиафа.

Я открыл и посмотрел на сорок девятый стих. «Опустив руку в сумку, он достал из неё камень, метнул его из пращи и попал филистимлянину прямо в лоб. Камень проломил череп, и тот упал лицом вниз». На русском я это не читал никогда, так что в моём распоряжении только английский вариант.

— Ладно, Миша, предположим, камень я уже достал. Теперь бы не промазать.

Закрыл книгу, положил её на место. Надо написать уборщице записку, пусть заглянет сюда — на столе осталась рамка из пыли. Выключил свет и вышел.

* * *

Утром заехал в офис. Как раз попал на момент, когда все уже пришли, но ещё не рассосались по углам. Мастера, развалившиеся по стульям в приёмной, увидев меня, сразу встали. Отдал миссис Торнтон чек от вчерашней дамочки. Деньги небольшие, но свои.

— Вот, вчера вечером заставили работать, — объяснил я. — В связи с этим у меня такой вопрос: как вы смотрите, если мы сделаем нашу службу круглосуточной? Старушки, которым не открывают дверь, попадаются редко, но парни, что задержались в баре и посеяли ключ, не переведутся никогда. Не тороплю, подумайте. В том числе и как это лучше сделать. Всё, сегодня меня не будет. Если что, оставите записку на столе, вечером заеду.

Развернулся и пошёл к машине. Вдруг услышал, как дверь в офис позади меня звякнула. Останавливаться не стал, начал обходить «понтиак».

— Мистер Морган! Можно вас на минутку?

— Да, Карлос? — наконец, развернулся я.

Это пятый из мастеров, я его взял месяца три назад. Не местный, переехал из Техаса. Лишнего не болтает — и правильно делает. Звёзд с неба не хватает, но аккуратный и исполнительный.

— Босс, вы говорили, чтобы мы обращались к вам… ну, когда возникнут всякие сложности.

— Да. Что у тебя стряслось?

— Подошли. Предложили работу. Ночью. Сказали, что там надо только открыть им дверь и уйти. Я не согласился, они начали намекать…

— Угрожали, значит. В следующий раз — сразу ко мне. Я с ними поговорю.

Каждый должен поступать так, как решил сам. Уж не мне судить тех, кто хочет погулять по чужому дому. Но если ты не в состоянии найти нужного специалиста, да ещё и пытаешься привлечь угрозами… Нет, так серьёзные люди не поступают.

Я это всем объяснял, когда брал в дело: полезешь не туда — спалишься не на замке, так на жизни. Здесь долго не скрываются.

В Альбукерке нет воров в законе или боссов мафии. Никто в этом месте не решает вопросы в одиночку. Но нескольких ребят я знаю. Бизнес такой. Если что — объясню, чьих людей лучше не трогать.

* * *

Когда я снова увидел ту закусочную в Санта-Фе, меня потянуло на буррито. И стаканчик лимонада в придачу, как в прошлый раз. Вдруг и сегодня в Лос-Аламосе мне не скажут, где можно пообедать? Или кормёжка там такая, что не стоит рисковать здоровьем? Подъехал к самой двери, чтобы далеко не ходить.

Вчерашняя мексиканка никуда не делась, сидела за стойкой и пялилась в бумажку, лежавшую перед ней. Судя по всему, счёт. Пыталась понять, когда успела задолжать ещё и этим.

— Доброе утро. Буррито и стакан лимонада, — сказал я.

Знаю, как по-испански «здравствуйте». Но говорю на английском. Потому что плачу. Этого достаточно.

— А, это вы, — чуть улыбнулась девушка. — Опять колесо?

— Нет, просто решил остановиться и перекусить.

— Значит, получили работу?

— И да, и нет. Взял подряд, а там посмотрим.

— Тоже неплохо. Хоть что-то заработаете.

Я кивнул и сел у окна. Откинулся на спинку стула и вытянул ноги. Шляпу на столик лучше не класть. Брошу на стул рядом. Хорошо сейчас: солнце, не жарко, перекус впереди, лимонад холодный.

— А вы здесь что же, одна работаете?

— Хотите поучаствовать в бизнесе? Или на свидание решили пригласить? — улыбнулась она. — Я бы согласилась и на первое, и на второе, но, наверное, не получится.

Вроде и отшила, но таким тоном, будто ей и правда жаль. А я бы не отказался, симпатичная девчонка.

— Просто поинтересоваться хотел. Вдруг попаду не к вам, а готовят хуже.

— Скажете тоже, мистер. Всё у нас хорошо с готовкой. Меня невестка подменяет, когда надо.

— Значит, шанс есть.

— А вы настырный, мистер.

— Лео. Зовите по имени. Я у вас уже постоянный клиент. Второй день подряд захожу.

— Смешной вы. Ну, тогда я — Долорес.

— Лола?

— Нет, не люблю так. Лучше полностью.

— Договорились.

— Ваш буррито, Лео. И лимонад.

* * *

Люди в спецовках — невидимки. Это давно заметили авторы детективов. Никто не помнит почтальона или молочника, они — часть пейзажа. Слесаря в рабочем комбинезоне с ящиком для инструментов в руках тоже не замечает никто. Я для всех — пустое место, причина сквозняка от открывшейся двери. Сопровождавшего меня представителя хозяйственной службы видели только потому, что он всем объяснял: «Извините, мы тут замок посмотрим».

Что сказать по первому впечатлению? Почти все меры безопасности направлены на периметр. Чтобы никто не влез и ничего не вынес. Зато внутри можно пройти практически везде. Кабинеты порой бросают, не закрывая. Ящики письменных столов не запираются. Даже сейфы у некоторых стоят открытые настежь. Не говоря уж о том, что вскрыть эти железные ящики при желании — вопрос времени, и не слишком большого.

Нет, внутренние посты охраны имеются, и по коридорам ходят парни из военной полиции. Но всё это… так, ерунда. Нет никаких камер, датчиков движения и объёма. Примитивная сигналка на открытие дверей и окон — пожалуй, всё, что я заметил. Может, ещё что найдётся, поглядим. Пока я осматриваюсь. Каждый день сюда не поездишь, но постоянным гостем здесь мне быть. Даже не надо устраивать мелкий саботаж, чтобы работа появилась. Дверей у них, и правда — сотни. Замки будут ломаться просто по законам статистики.

Кафетерий для персонала мне показали. Так себе столовка, на троечку с натяжкой. Обычное варево — томатный суп, сыроватая картошка, слипшиеся макароны, мясо для тех, кто не успел купить жевательную резинку. И кофе. Да за такое можно и обидеться на страну. Всё бы простил им, только не это.

После обеда отправился к Колдфилду. Не по работе, так, поздороваться. Ник, конечно, босс, хоть и не самый крупный. Но секретарша у него есть. Когда я зашёл, она засела за пишущей машинкой и молотила по клавишам со скоростью пулемета. Не переставая печатать, она подняла голову. Я молча показал на дверь в кабинет шефа, она так же, без слов, кивнула, мол, на месте, свободен.

— Мистер Колдфилд? Не помешаю, Ник? — спросил я, открывая дверь

— Лео? Привет, заходи! Смотрю, ты уже приступил к работе?

— А как же. Знакомство с объектом — первое, что надо сделать. Буду знать, чего ждать. Ты как?

— Да в порядке. Слушай, у тебя на воскресенье есть планы?

— С утра в церковь надо сходить. А потом я свободен весь день.

— Давай к нам тогда? Посидим, пожарим барбекю. Со своими познакомлю. Ну, и из той корзинки кое-что надо уже попробовать.

— Уговорил. К которому часу подъезжать?