Конверт был запечатан, без надписей. Только штамп нотариуса сзади, и всё. Тянуться за ножом я не стал. Просто разорвал край и вытащил письмо. Одинокий лист бумаги, сложенный втрое. Я развернул. Почерк Мишин, написано по-английски.

'Значит, всё получилось и ты пришёл сюда за своим призом. Поздравляю. Если честно, шансы на успех твоего предприятия я оценивал не очень высоко. Слишком большая машина, чтобы её в одиночку хотя бы затормозить, если действовать осторожно. Может, у тебя возник вопрос: а зачем? Ведь всё равно это произойдёт. Мой ответ прост, а потому обиден: мне так захотелось. Было желание сделать это самостоятельно, но, как ты знаешь, последнее слово пришлось вычеркнуть.

Перейдём от лирики к суровой прозе жизни. Фондом занимается юрист из малоизвестной фирмы «Московиц и Абрамс», его контакты тебе даст Соломон. Адвокаты завершат оформление бумаг и отчитаются о состоянии счёта. Дальше сам'.

И всё. Никакой конкретики: ни имён, ни подробностей. Попади это письмо не в те руки, даже сам Джон Гувер хрен бы чего узнал у Московица с Абрамсом.

— Ну, у меня всё готово, — Минский принёс поднос, на котором стояли маленькие серебряные рюмочки и блюдце с несколькими ломтиками лимона. Символ праздника, но не застолье.

— За то, что это закончилось. Причём с положительным результатом, — сказал я и выпил не чокаясь.

— Поддержу, — Минский опрокинул свой напёрсток в рот и закусил лимоном. — Может, и не стоит это говорить, но результат в любом случае для вас был бы один.

— В смысле?

— Если бы даже условие пари не удалось выполнить, у меня имелись указания начать ваш розыск начиная с первого января сорок шестого года, для передачи вам всего.

— Вот засранец, — пробормотал я. — Но Миша был в своём праве. Так что я всё равно рад.

— Я отвезу вас в адвокатскую контору для оформления бумаг, если нет других планов, — сказал Минский.

— Можно воспользоваться телефоном?

— Да, конечно, — нотариус пододвинул мне аппарат.

Я набрал номер «Рузвельта».

— Девять ноль восемь, пожалуйста, — сказал я оператору.

Долорес, наверное, сидела в обнимку с телефоном, потому что трубку сняла мгновенно.

— У меня всё в порядке пока. Еду в адвокатскую контору «Московиц и Абрамс».

— Жду тебя.

Минский встал, давая понять, что пора заниматься делами.

— Одну минутку, Соломон Львович.

— Да?

— У вас есть спички?

— Вот, возьмите, — он вытащил коробок из кармана, дал мне и пододвинул пепельницу.

Я скомкал Мишино письмо.

— Дайте, пожалуйста, конверт с условиями.

— Очень правильное решение.

Бумага сгорела быстро. Теперь можно и к адвокатам.

* * *

Московиц с Абрамсом находились в Уильямсберге, который в Бруклине. В принципе, недалеко — проехать по мосту через Ист-Ривер, и мы на месте. Минский ехал уверенно, наверняка уже бывал у них.

Здесь впечатление, что я попал в Израиль, которого ещё, вроде бы, нет, стало намного сильнее. Пейсатые бородачи с белыми накидками в полоску и в меховых шапках встречались буквально на каждом шагу.

Адвокатский офис занимал три этажа в здании на Робблинг-стрит. Солидная контора, адвокату Анту сюда бы стоило наведаться для понимания — как правильно пускать пыль в глаза. Юристы разных рангов носились во все стороны, и никого в офисе, казалось, не волновала капитуляция Японии, случившаяся, пока мы ехали на поезде.

Минский с уверенностью ледокола повёл меня через кордоны секретарей и помощников. Прямиком в офис к одному из главных партнёров — Джейкобу Абрамсу. Передал с рук в руки.

Хозяин кабинета был совсем не стар. Лет тридцать пять, не больше. Но взгляд цепкий, и в выражении лица что-то, дающее уверенность — при случае этот парень и в рукопашную пойдёт, несмотря на стодолларовый костюм. Мне, правда, проверять это не пришлось. Такому гостю здесь рады.

Меня усадили в удобное кресло, секретарша принесла хороший чай, и начали охмурять.

— Мы сопровождаем фонд, основанный мистером Нотчем, с момента создания. Полный отчёт готовы предоставить, — рассказывал Абрамс, проговаривая каждое слово, будто диктор на радио. — Пока прошу ознакомиться с сегодняшней выпиской со счёта в «Чейз Нэшнл Банк», трастовый отдел которого занимается фондом. Мы заказали, как только мистер Мински сообщил о вашем возможном визите.

Он протянул мне бланк. Я похожих за последние несколько лет видел немало, поэтому сразу посмотрел на то место, где находится строчка «Итого». И попытался сохранить спокойствие. Удалось это с трудом. По крайней мере, вслух я ничего не сказал. Да любому захотелось бы выразиться покрепче, увидев, что внезапно стал богаче на четыре миллиона и шестьсот двадцать три тысячи. Остаток в триста пятнадцать долларов и восемьдесят девять центов уже можно считать недостойной внимания ерундой.

— Мистер Нотч оставил нам указания по сопровождению, которые действовали до этого момента. Если вы решите доверить нам дальнейшее сопровождение…

— Пока да. Работайте на прежних условиях. Я готов продолжить сотрудничество, коль скоро Майкл вам доверял.

— В таком случае необходимо пройти процедуру…

— Давайте ваши процедуры, — вздохнул я. — Только сегодня подпишем основные документы. Остальное перенесём на завтра. Вы успеете подготовить? Или отложим до…

— Ради такого клиента, мистер Морган, мы готовы работать в любое время. Я дам поручение…

— Не будем спешить. Подготовьте всё к четвергу. В десять утра не рано?

* * *

Следующие два часа прошли скучновато. Помощники Абрамса приносили бумаги, Джейкоб со спокойствием робота объяснял, что это и зачем, даже в случае, когда вроде бы и так всё было понятно. А я подписывал.

— Может, заказать что-нибудь поесть? — спросил Абрамс.

— Извините, Джейкоб, я потерплю. Хочется верить, что у этого бумажного моря есть берега. Сколько нам осталось?

— Примерно на час, — подумав, ответил юрист. — Хотите передохнуть немного?

— Пять минут. Я воспользуюсь вашим телефоном?

— Даже не спрашивайте, мистер Морган.

Долорес снова схватила трубку сразу.

— Лео, у тебя всё в порядке?

— Пожалуй, да. Я пока в «Московиц и Абрамс». Тут надо ещё подписать бумаги, но обещают, что через час мы расстанемся. Спустись в ресторан, поешь.

— Вот ещё! Только с тобой.

— Надеюсь, не умрёшь от голода.

Я повернулся и начал читать очередное приложение к договору.

Из «Московиц и Абрамс» до «Рузвельта» ехать совсем недалеко — минут двадцать на такси. Я заглянул в холл перед рестораном — и не ошибся. Долорес не отрывала взгляд от телевизора. Смотреть там, если честно, было нечего. Ужасная картинка, кошмарный звук. Но сама мысль, что в коробке шевелятся живые человечки, новичков завораживала. Волшебство.

— Мэм, не желаете ли отобедать в компании симпатичного мужчины? — спросил я, похлопав Долорес по плечу.

— Где? — оглянулась она. — Вижу только самого обычного, слегка покрасивее орангутана.

— Подкат не удался, извините.

— Как ты? Я тут вся на нервах!

— Вижу, пришлось даже телевизор смотреть.

— Какой же ты нудный иногда! Долго еще будешь меня дразнить?

— И в мыслях не было. Краткий отчёт — вроде всё хорошо.

— А точнее?

— После обеда.

Я специально не спешил, сначала долго изучал меню, потом допрашивал официанта о блюдах и напитках. И ел медленно. Просто мне надо было собраться с мыслями. Сказать о таком — дело тяжкое. Кто знает, вдруг шальные деньги снесут Долорес крышу? Это испытание не из лёгких. Я четыре года знал, сколько примерно мне может достаться. И постарался смириться с этим. А она ещё год назад говорила, что весь её капитал — сорок шесть долларов.

— Пойдём в номер? — спросил я, отодвигая недоеденный десерт.

— Тебе не понравилось? Дай, доем. Хотя нет. Я же вижу, как ты тянешь время. Сам говорил, что неприятные вещи надо делать быстро.

В номере я закрыл дверь на дополнительную защёлку и сказал:

— Лучше сядь. Узнавать такое стоя не следует.

— Говори уже!

— Сама посмотри, — я протянул выписку со счёта.

— Что это? — спросила Долорес, посмотрев на сумму. — Кто-то учился печатать цифры?

— Это наша головная боль. И никакой ошибки нет. Если ты не можешь сосчитать знаки до точки, то я тебе подскажу. Четыре миллиона шестьсот двадцать три тысячи триста пятнадцать долларов и восемьдесят девять центов. Это наши деньги.

— Лучше скажи, что пошутил, — пробормотала Долорес, отбрасывая бланк. — Зачем они нам?

* * *

Выписку я спрятал. Пускай лежит, она есть не просит. В конце концов, я эти деньги не с дерева сорвал, а кое-какую работу проделал. Без лишней скромности если, то всемирно-исторического масштаба, как любят писать на плакатах в далёком СССР.

После обеда я отдохнул немного, потом Долорес меня разбудила, и мы пошли покупать сумочки. И шляпки с кошельками. Это я уже не говорю о платьях и туфлях. Само собой разумеется. Но всё равно сумочки впереди планеты всей.

А потом мы зашли в «Тиффани» и ничего не купили. Кто-то решил, что бриллианты не её камни. Я подождал и вероломно затащил упрямящуюся Долорес в «Картье». Там ей смогли доказать, что дальнейшее существование без изумрудов просто невозможно. И моя душа успокоилась.

На следующий день поехали на Кони-Айленд. Вот это место понравилось больше, чем выпендрёжный блеск Пятой авеню. Как по мне, что «Таймекс», что «Патек Филипп» время показывают примерно одинаково, хотя последние приятнее смотрятся. А вот радости, недополученные в детстве, ничем не заменить. Я и в следующий раз обязательно сюда приеду.

В четверг я вернулся к юристам. На финальном этапе подписания тонны договоров и приложений к ним я получил от Абрамса ещё один конверт без надписи. Похоже, Миша их оставлял на моём пути, как дети из какой-то сказки хлебные крошки. На этот раз личного вообще не было. Один только список, куда стоит вкладывать. Я решил, что пока ничего с этим делать не буду. Пусть уляжется, а там посмотрим.

Банк оказался самым лёгким испытанием. Там я только подписал договор на продление, а остальное отложил. Не горит. Мне надо вернуться домой, сесть в кресло-качалку на веранде и крепко подумать. Не вижу смысла суетиться.

В воскресенье, как сейчас помню, пришла горничная, попросила разрешения сделать уборку. Я сидел в кресле и читал газету, «Пост», вроде. Долорес разговорилась с прислугой, та рассказала полную ужаса историю, как совсем недавно в «Рузвельте» из-за нехватки персонала постояльцам рекомендовали застилать постель самостоятельно. К счастью, война заканчивается и недостающих сотрудников набрали опять.

И вдруг зазвонил телефон. Я подумал, что, возможно, ошибся оператор. Всякое бывает. Но трубку поднял.

— Мистер Морган? — спросил голос на том конце линии.

— Слушаю.

— Сэр, вас здесь ожидают в лобби.

* * *

Я чего-то такого ждал с самого начала. И с Мишей мы обсуждали не раз, что делать. В конце концов, пришли к выводу, что мой вариант — выгоднее других. Проблемы могут возникнуть, но и шума будет меньше.

Но в первую секунду я, признаться, немного запаниковал. Бросил трубку, рванул к двери, потом пошёл назад.

— Что-то случилось? — спросила Долорес.

— Нет. Ничего. Я скоро вернусь. Жди здесь.

Пока я спускался в лифте с девятого этажа, немного отпустило. В лобби я уже выходил спокойным и уверенным в себе бизнесменом. Головой в поисках ожидающего меня не вертел, подошёл к стойке портье.

— Морган. Мне сейчас звонили.

— Это был я, мистер Морган.

Голос шёл справа, со стороны входа. Я медленно повернул голову. Спешить совсем не надо.

Английский у него хороший, без акцента. Да и выглядел он как обычный «белый воротничок» с низов — костюмчик и рубашка дешёвенькие, наверное, в чём-то типа «Сирс» купил. И туфли не на заказ шиты, ширпотреб. Лицо разве что… Можно принять за выходца с юга Европы. От Ростова до Лиссабона, со всеми остановками. Здесь таких ребят миллионы.

— Не знаю вас. Ничего покупать не собираюсь. Всего доброго.

Я развернулся и пошёл к лифтам.

— Не спешите, прошу вас, — незнакомец в три быстрых шага оказался передо мной. — Может, к вам лучше обращаться «гражданин Демичев»? — тихо добавил он по-русски.

— Здесь не место для таких бесед, — ответил я. — Давайте выйдем на улицу.

Пока мы проходили мимо швейцара, я продолжал думать. Скорее всего, вышли на меня через нотариуса. Течь у юристов тоже возможна, но я бы поставил на Минского. Осуждать его не буду. Я для него — никто. А угрожать ему могли всерьёз. Или поощрять, не важно.

Найти нас было довольно просто. Когда в Москве узнали, кто мы — а там видели наши паспорта не раз, проследить дорогу до погранотряда — дело техники. Проводник, его брат — проще простого. Те и скрывать ничего не стали. Может, Яшу искали чуть дольше, но всё равно нашли. Когда спецслужбы ищут, они находят. Миша говорил: максимум три года надо, если ресурсов не жалеть. Так что я был готов. Чуть меньше чем к четырём миллионам, но всё же готов.

— Вам привет из Москвы, — с лёгкой насмешкой сказал незнакомец, когда мы вышли на улицу.

— Это та, что в Айдахо? Не знаю там никого.

— Та, откуда вы так быстро убежали четыре года назад.

— Ты чего хотел, дружок? — спросил я по-русски. — Давай, излагай.

— Должок у вас перед Родиной, гражданин Демичев.

— Правда? Интересно послушать.

— Мы предлагаем передать фонд в управление…

— А я предлагаю пойти в жопу, — перебил я его. — Как на Мэдисон выйдешь, повернёшь направо. Не заблудись там.

— Напрасно вы так. Вряд ли власти будут смотреть сквозь пальцы на историю вашего въезда в страну по фальшивым…

— Я не собираюсь с тобой ничего обсуждать. Ты — никто, и звать тебя никак. Мелкий шнырь. Передай там: разговаривать буду только с Исхаком Ахмеровым. Скажи ему пароль: Лос-Аламос.

Я развернулся и пошёл к «Рузвельту». Но удивление и даже испуг, мелькнувшие во взгляде собеседника, заметить успел. Буду считать, что пока счёт один — ноль в мою пользу.

Пройдя пару шагов, я обернулся и сказал глазеющему на меня незнакомцу:

— Через неделю я уезжаю.

* * *

Долорес уже успели спуститься в лобби. Подошла с улыбкой, взяла под руку.

— И кто это был?

— Прошлое. Эти люди думают, что я им должен.

— Может, стоит отдать им то, что они хотят?

— После такой глупости моя жизнь окажется очень короткой. Но ты не бойся. Ничего они не сделают. Испугаются. Мы будем обедать здесь? Или куда-нибудь поедем?

— Не меняй тему разговора. Ты этого мужика готов был убить, я же видела твоё лицо.

— Долорес, милая. Давай мы один раз договоримся и больше не будем обсуждать. Если я чего-то не сказал, то не из желания обмануть. Забудь этого мужика. Его не было. Всё будет хорошо. Без потерь. А пока мы просто отдыхаем и думаем, что купить первым: трёхсотфутовую яхту или самолёт. Веришь?

— Да.

— А теперь повторяю: где мы обедаем?

— Раз так, поехали в Маленькую Италию. Я видела во время экскурсии.

— Да, это в Ист-Сайде.

— Как скажешь. Я эти районы даже не пытаюсь запомнить. Так вот, мы там пообедаем, а заодно я посмотрю, как у них там организовано. Ты же не забыл, у меня тоже есть ресторан.

Таксист высадил нас на углу Малберри и Принс, и в первом попавшемся ресторанчике мы сели на улице за маленький столик — буквально лицом к лицу. Официант, совсем молоденький парнишка лет пятнадцати, тут же подбежал и затараторил:

— Синьора, синьор, добрый день! Как же мы рады вас видеть! Что будете пить? Красное? Белое? Может, розовое вместо этого? Без вина — это не еда!

— А вы что посоветуете? — спросила Долорес.

— Всё сразу и самое дорогое, — засмеялся официант. — Берите розовое.

Мы ещё минут пять слушали скороговорку предложений, пока не выбрали блюда и стали ждать. Я от нечего делать смотрел на блондинку лет тридцати, пытавшуюся растянуть крохотную чашечку кофе. Вдруг она вскочила, чуть не перевернув стол, и крикнула:

— Билли!

Отозвался парень с непослушной гривой курчавых волос, но в хорошем костюме, с такой причёской плохо сочетавшимся. Они сели и начали разговоры, какие ведут люди, не видевшиеся много лет: кто, где, с кем. Вспоминали каких-то Бренду и Эдди, которые были «такой классной парой», но быстро разбежались после свадьбы.

— О чём задумался? — спросила Долорес.

— Да вот, странная жизнь у людей: вроде учились вместе, настолько я понял, нравились друг другу, а виделись последний раз лет десять назад. И это при том, что живут рядом.

— Ты, случайно, не стареешь? Не помню у тебя таких рассуждений.

— Это всё розовое вино. Надо было брать красное.

* * *

В пятницу, во время прогулки на теплоходе по Гудзону, я почувствовал, как кто-то коснулся кармана моего пиджака. Может, неопытный воришка пытался проверить, что там лежит. Я сделал вид, что не заметил. Всё равно там пусто, а поднимать шумиху нет смысла. Только настроение испортится и время потеряешь.

Чуть позже я всё же полез в этот карман и обнаружил в нём кусочек бумаги, сложенный вчетверо. Внутри карандашом кто-то нацарапал: «Сб. 11. Вход в ЦП у „Дакоты“, 72-я.». Наверное, решили пошутить. Я скомкал записочку и бросил в воду. Вряд ли это можно считать загрязнением окружающей среды.

* * *

Необязательные сведения — 15

…что «Таймекс», что «Патек Филипп» время показывают примерно одинаково… — «Таймекс» — самая ходовая марка дешевых часов. …читал газету, «Пост», вроде… — «Нью-Йорк Пост» — газета консервативная, ГГ своим привычкам не изменяет. …в чём-то типа «Сирс» купил… — «Сирс» — сетевой универмаг товаров для дома, закрывал в основном нижний и средний ценовой диапазон. В настоящее время от сети, в которой на пике было примерно 2300 магазинов, осталось жалких 5 точек на всю страну. Исхак Ахмеров — реальное лицо, в 1945 руководил нелегальной разведкой в США. Эпизод с итальянским рестораном — оммаж песне Билли Джоэла «Scenes from an Italian Restaurant». Хорошая песня. Возможно, великая.