Я в ресторанном деле знаком только с внешней стороной. А что там творится на кухне, кто разрабатывает меню, как рассчитывают, что и сколько покупать — всё мимо меня. Пусть этим занимаются профессионалы. А ещё я могу давать ценные советы: угощать начос бесплатно всех заказавших хоть что-то, объявить акцию «каждый десятый обед — даром», предложить скидку процентов пятнадцать полицейским. И счастливые часы — куда же без них. Больше никаких заманух из двадцать первого века я не помнил. Долорес сначала сопротивлялась, потому что это деньги на ветер, но я был упорен. Без рекламы бизнесу не жить.

Ну, и название «пельмени» посоветовал сменить на что-нибудь более простое для произношения. Это сейчас русские — союзники, их хвалят в газетах и по радио. А через несколько лет они превратятся в злейшего врага. Этого я, конечно, говорить не стал. Просто мне приснилось, что приходят злобные чекисты, вычислившие меня, и требующие ответа за разрушенную трансформаторную будку и незаконный переход границы.

Надо было не ресторан открывать, а рвануть с Долорес на пару недель отдохнуть на флоридские пляжи. Я в этом мире в отпуске не был ни разу. Да, случился один раз период безделья, когда ждал Мишу после ранения, но то время отдыхом назвать трудно — одни нервы каждый день.

Решено: вот наладит она работу в ресторане и поедем. Сам с этим бизнесом кручусь, будто на жизнь зарабатываю. А мог бы вообще не думать о деньгах. Мне много не надо. Но тогда точно со скуки дурью какой-нибудь заниматься начал бы.

Идея поехать на море меня так захватила, что я решил немедленно обсудить её с Долорес. В конце концов она тоже должна захотеть надеть шляпу с широкими полями, солнцезащитные очки, а потом посидеть в шезлонге в лёгком белом платье, попивая коктейль. И чтобы в стакане обязательно торчала дурацкая соломинка с зонтиком. Я пододвинул к себе телефон и набрал номер.

— Ресторан «Аделянте», — ответили мне три гудка спустя.

— Сколько? — спросил я.

— Двадцать два, — тяжело вздохнула Долорес.

— Больше, чем вчера. Хороший результат. Я почему звоню. Ты была когда-нибудь на море? Чтобы отдыхать возле бассейна, гулять босиком по пляжу? Рыбалка с яхты?

— Лео, я никогда в жизни даже не видела моря. Какая ещё яхта?

— Поедем?

— Сейчас не могу, у меня ресторан только что открылся. Месяц, не меньше, от него дальше ста шагов отойти не получится.

— Отлично. Я бронирую отель через месяц ровно. Ты куда бы хотела: во Флориду или в Калифорнию?

— Домой и поспать.

— Нет в тебе романтики. Но я не шучу. И если ты не купишь шляпу, купальный костюм и белое платье — я не виноват. Предупреждаю.

* * *

На открытии ресторана было много всякой ерунды для привлечения посетителей: воздушные шары, корзины с цветами, банда мексиканских лабухов, те самые мариачи. Как по мне, репертуар у них однообразный, но наяривали они жизнерадостно и брали громкостью исполнения. А ещё был фотограф, который снимал посетителей. Бесплатные фото рассылали всем. Люди охотно оставляли адреса, не подозревая, что потом пожизненно будут получать рекламу.

Снимки, на которых Фейнман с Арлин вдвоём и вчетвером со мной и Долорес получились неожиданно хорошо, особенно миссис Фейнман. Она повязала на шею платок, так что разбухшая шея не выделялась на фоне худобы, а улыбка делала её очень даже симпатичной. Отправлять фото по почте я не стал. Зачем, если можно побыть почтальоном самому.

На конверт с фотографиями наткнулся какой-то сержант, которому привалило счастье обыскивать мою машину. Поднялся небольшой двухминутный скандал. В ходе него мне угрожали не пустить на территорию, а я пытался донести до начальника смены на КПП, целого сержант-майора, что я работе нужен больше, чем она — мне. В итоге фотографии остались на въезде, а я пошёл трудиться.

Фейнмана я обнаружил не в кабинете, а на улице. Он разговаривал с лысоватым итальянцем лет сорока. Тот что-то внушал Дику, размахивая руками.

— Энрико, я сейчас не готов с наскока обсуждать это, — сказал Фейнман за секунду до того, как увидел меня. — Давай я зайду к тебе после обеда. Кстати, познакомься, вон тот парень, что стоит и боится подойти — Лео Морган. Он победил меня во взломе замков.

Я подошёл поближе и пожал протянутую руку.

— Здравствуйте, сэр. Рад знакомству. Лучше спросите у Дика, что он проиграл в итоге.

— Энрико, я должен упомянуть его в Нобелевской речи, — засмеялся Фейнман.

Итальянец улыбнулся.

— Извините, господа, много работы. Ричард, жду тебя после обеда.

Он ушёл, а мы с Фейнманом пошли в сторону его корпуса.

— Энрико уже получил Нобелевскую премию в тридцать восьмом, — сказал Дик.

— Только не говори за что, я всё равно не пойму, — засмеялся я. — Но у меня две новости. Как обычно: хорошая и плохая. Какую хочешь первой?

— Давай хорошую.

— Фотографии получились просто замечательные. Сам не ожидал.

— Дай, угадаю вторую новость. Ты забыл их дома.

— Нет. Привёз. Но их изъяли при въезде. По соображениям безопасности.

— Что за дичь? Можно подумать, я снимался с секретными документами в руках. Эти недоумки скоро на использованной туалетной бумаге начнут шлёпать гриф «Совершенно секретно». Пойдём ко мне, я угощу тебя чаем, а сам схожу к этим баранам.

Фотографии были спасены за пятнадцать минут. Конечно, к крутому физику, который, наверное, дверь к Оппенгеймеру ногой открывает, доверия больше, чем к простому слесарю. Но я не в обиде.

— Вот здесь подпиши, — я ткнул пальцем в уголок снимка. — Только покрупнее. Нет, подожди с автографом. Сначала «Лучше буррито, чем в „Аделянте“, мне есть не приходилось». Восклицательный знак не забудь. Теперь число и подпись.

— То есть, ты будешь использовать это как рекламу?

— Конечно. К тому же, тебе заплатили. Скидку сто процентов на двоих получил? Заметь, я даже не требую, чтобы ты привёл к Долорес на обед генерала Гровса.

— Это уже без меня, — засмеялся Дик. — Мы не настолько близки.

* * *

Генерал мне не попался, а вот Ник Колдфилд — очень даже. Кабинет у него там же, где и до этого был.

— Что-то ты совсем не заходишь, — попенял он мне.

— Так дела всё, Ник. Ресторан открывали, голова кругом, сколько всего сделать пришлось.

— Ничего себе! Рассказывай, что там.

— Мексиканская кухня плюс кое-что, чего в Альбукерке пока не подают. Да что я говорю! Ты же на выходных будешь в городе? Заходите, посмотрите. Скидка сто процентов на первое посещение. Сейчас карточку дам.

— Так ты скоро здесь всё бросишь, наверное?

— Куда там! Вложено столько, что отбить получится не скоро. Да и ввязался я в это, скорее, для души. Я там не работаю, крутится управляющая.

— Нанял кого-то? По рекомендации?

— Можно и так сказать.

— Смотри, наёмный персонал — дело опасное, за ними присматривать надо. Особенно мексы. Улыбаются, кланяются, а сами только и думают, как из твоего кармана в свой переложить.

— Ник, рестораном управляет мексиканка. Я её очень хорошо знаю. Да и карман у нас общий, я бы сказал.

— Извини, ляпнул, не подумав. Не хотел тебя обидеть. За приглашение спасибо. Насчёт субботы не знаю, но в воскресенье постараемся выбраться.

— Надеюсь, понравится.

— Ты чай-то будешь? А то за разговорами забыл предложить.

— Спасибо, только что пил. Я это дело очень люблю, но не когда из ушей льётся.

* * *

Наверное, у Анта и вправду есть связи в судейских кругах. С момента написания заявления до судебного заседания, первого и последнего, прошло всего полтора месяца. И продлилось оно аж целых пять минут. После чего с точки зрения государства Долорес стала незамужней женщиной. И получила об этом соответствующую бумагу.

Ант был доволен. Гонорар за развод, будто от тройного убийства отмазал. Ничего, деньги, они для того, чтобы облегчать жизнь, а не становиться её целью. Богатые всегда так говорят.

После суда адвокат подошёл ко мне и тихо сказал на ухо:

— Там всё хорошо. Наш человек регулярно посылает отчёты.

— Держите меня в курсе, Эндрю.

— Само собой.

Долорес нашу беседу видела, но спрашивать ничего не стала. Взяла меня под руку и повела на улицу.

— Отпразднуем? — спросил я. — Твоя свобода, ты и угощаешь.

— Ладно, для тебя — двойная порция начос с четырьмя соусами.

— Ты несказанно щедра. А теперь переходим к главной теме выпуска: Флорида или Калифорния? Тихий океан или Атлантика? Осталась неделя, а ты всё думаешь, что это затянувшаяся шутка.

— Правда, давай отложим. Сейчас…

— А потом будет ещё какая-нибудь помеха. В конце ты скажешь: извини, Лео, может, позже? Мне ведь на этой неделе надо тебя похоронить.

— Ладно. Есть монетка?

— Вот, дайм завалялся.

— Хорошо. Орёл — Флорида, решка — Калифорния. Бросай.

Выпали ветки с топором. Жди нас, Майами.

— Сейчас позвоню миссис Торнтон. Пусть ищет нам хороший отель. Номер для молодожёнов.

— Это предложение?

— А вы, мисс, умеете задавать неудобные вопросы. Тебе точно нужны доказательства в виде бумаги, выданной в мэрии?

— Нет, Лео. Ты от меня всё равно никуда не денешься. Я с тобой.

— Вот и хорошо. Но задурить мне голову у тебя не получилось. Я всё ещё жду праздничный обед.

* * *

Найти шикарный отель в туристическом месте — не проблема, если есть чем платить. Так как я доверил всё секретарше, то получил не Майами, а Форт-Лодердейл. Во-первых, там спокойнее. Во-вторых, рыбалка с яхты, которую я упомянул, именно в этом месте считается лучшей в штате. Что там в-третьих, я слушать не стал. На месте разберёмся. Заезжать через неделю.

Вечером Долорес пыталась измерить расстояние на карте с помощью портновской линейки.

— Слушай, тут почти две тысячи миль. Два дня ехать, даже если вести машину по очереди. И ещё столько же — назад. Может, на поезде?

— Я пропустил момент, когда начал ходить прямой до Флориды? Только с пересадкой. И времени это займёт не меньше. Разве что убираем риск оказаться где-нибудь на дороге в Техасе в ожидании помощи, если машина сломается.

— Может, пока не поздно, поменяем на Калифорнию? Туда ближе.

— Ты доверилась монетке, помнишь? С судьбой лучше не спорить. И я знаю способ добраться гораздо быстрее.

— Удиви меня.

— Самолёт. Регулярных рейсов нет, зато можно нанять частника.

— Да ну. Как это?

— Два года назад мы перевозили моего товарища в Рочестер, это больше тысячи миль. Вся дорога заняла часов восемь. Пилот говорил, что можно и быстрее, если захотеть. Просто мы не очень спешили, потому что с нами летел больной.

— И тебе не было страшно?

— Знаешь, что на машине ездить опаснее? Шансов, что пьяный реднек врежется в тебя на своём пикапе, гораздо меньше, когда ты в небе.

— Может, всё-таки на машине? Два дня — не так уж и много.

— Не бойся. Мы же полетим вместе. Если разобьёмся, ни один из нас не будет переживать за похороны.

— Какой же ты… Знай, я соглашаюсь только потому, что ты меня на это уговорил.

* * *

Нанять самолёт оказалось даже проще, чем два года назад. По крайней мере, времени потрачено меньше. Может, потому, что мы не искали медицинский транспорт. Или делом занимался профессионал, а не любитель. Договорились на старт в пять утра. Как раз солнце взойдёт. Плюс часов десять-двенадцать на полёт. Так что есть возможность встретить закат на месте.

Для нас ранний подъём не экзотика. А с учётом совершенно бесплатной стоянки у аэродрома, даже такси вызывать не пришлось. Правда, теперь надо запомнить место, откуда вылетаем, но я записал название аэродрома в блокнотик. Значит, голову можно не нагружать.

Этот «Бичкрафт» — натуральная роскошь. Прошлый оказался простой рабочей лошадкой. Зато здесь даже кожаная обивка, удобные раскладывающиеся кресла и содовая в специально оборудованном ящике.

Пилот, Том Фергюсон, встретил нас у трапа. Вернее, у раскладной лесенки. Галантно подал руку Долорес, потом помог закрепить ремнями чемоданы, чтобы нам не пришлось их ловить. Красота, ничего не скажешь. И программу полёта объявил не хуже диктора на радио:

— Мэм, сэр, мы вылетаем из Альбукерке в Форт-Лодердейл. Общая протяжённость маршрута — примерно тысяча семьсот миль. Запланированы две промежуточные посадки для дозаправки и отдыха в Далласе и Чарльстоне. С божьей помощью собираюсь доставить вас как можно быстрее.

Ну, и всё. Немного потрясло при разгоне и взлёте, а потом терпимо. Зато восход солнца наблюдали очень красивый. Боюсь, Долорес мало что видела, потому что сидела, уцепившись в подлокотники и зажмурив глаза. Но потом приспособилась и через полчаса совершенно спокойно принялась рассматривать салон изнутри.

— Слушай, а мне нравится. И совсем не страшно.

Тут мы ухнули в воздушную яму и я ощутил, как мой желудок внезапно оказался примерно на уровне шеи. Некоторое время я пытался не выпустить завтрак наружу. А когда пришёл в себя, то увидел улыбающуюся Долорес.

— Это даже весело, как на качелях в детстве.

Мне бы насторожиться, но я, наверное, ещё не пришёл в себя после ямы.

— А ты боялась.

— Я же не знала. Слушай, а можно посидеть рядом с пилотом?

— Спроси. Мне разрешали в прошлый раз. Оттуда и вид лучше.

— Мистер Фергюсон, вы позволите занять кресло рядом с вами? Обещаю ничего не трогать.

— Пожалуйста, мэм. Буду рад показать вам всё.

Минут десять Долорес задавала вопросы из серии «Как вы знаете, куда лететь?». А потом решила узнать главное:

— Тяжело научиться летать на самолёте?

— На «Бичкрафте»? Да легче, чем машину водить! — ответил пилот.

— У нас в Альбукерке можно это сделать?

— Да. Есть авиашкола при нашем аэродроме.

В следующую секунду я понял, что лучше бы мы поехали на машине. Что там такого: два дня — и на месте.

— Лео, ты слышал? Разрешишь мне учиться, да?

* * *

Сколько стоит самолёт? Такой, на котором мы летим — тысяч десять, если новый. Когда война закончится, подешевеют. Вояки выбросят на рынок очень много внезапно оказавшихся лишними летательных аппаратов. Да и производители будут вынуждены развернуться в сторону гражданских. Так что, если Долорес не раздумает, свой самолёт я спокойно потяну. Обслуживание, конечно, затея не для бедных. Но тоже терпимо. Пусть учится. Тут одна возможность представить лица синьоров Гарсиа всех поколений, когда они это узнают, оправдает каждый потраченный на эту затею доллар.

В остальном полёт прошёл терпимо. Я подремал, потом почитал. И снова уснул, до самого Далласа.

Ничего особенного на местном аэродроме не было. Для меня — так точно. Не очень вкусная еда в буфете, жёсткие стулья и надсадно гудящие кондиционеры. Город я видел только сверху, оценивать было нечего.

В самолёте Долорес села в кресло рядом с Фергюсоном и принялась наблюдать за взлётом. Ей так понравился момент отрыва от земли, что она даже взвизгнула от восторга. Надо отдать должное пилоту — за всё время он ни разу не отступил от роли спокойного и чуть равнодушного хозяина судна. Никакого панибратства, всё вежливо и чуть отстранённо. Свои чаевые он точно заслужил. И не его вина, что нас временами трясло, а двигатель гудел чуть громче, чем того хотелось. Свою часть работы он выполняет на отлично.

С собой в дорогу я взял сборник рассказов о Шерлоке Холмсе. На русском я их читал, но не все и давно. А здесь не очень удобное для перевозки издание, больше тысячи страниц, зато не придётся беспокоиться, что читать. Автор, конечно, не совсем внимательно относился к деталям. Доктор Ватсон, оказавшийся Уотсоном, сначала у него Джон, а потом вдруг становится Джеймсом. И ранение в Афгане он получает в разные места — то в плечо, то в ногу. Спору нет, чтиво интересное, хотя сыщик этот, который частенько зависает под веществами, симпатию вызывает не всегда. Я его представлял примерно как в советском фильме — лет сорока с хвостиком, а в книге он молод. Главное, на полёт мне хватило, и ещё осталось.

Если бы не чуть меньшие размеры, то аэропорт в Чарльстоне можно назвать близнецом далласского. Правда, была ещё одна отличительная деталь. Мы уже заходили на посадку, когда Долорес перебежала от пилота ко мне.

— Лео, это море, да? — спросила она, показывая на серо-голубой горизонт.