Долорес я нашёл в ресторанчике. Она пыталась силой мысли сдвинуть с места чашку с кофе. Затея эта увлекла её настолько, что мой приход остался незамеченным.

— Наверное, остыл уже. Возьми новый, — предложил я.

— Лео? Почему ты так быстро? — спросила она, взглянув на часы на стене. — Перенесли на другой день?

— Нет. Всё закончилось. Попался детектив, который сразу разобрался в этом деле.

— Как его зовут?

— Готье.

Долорес прикрыла рот рукой и беззвучно засмеялась.

— Что?

— Мигелю сильно не повезло, — снова хохотнула она. — Думаю, если бы ты его застрелил, а потом сжёг дом, Готье сказал бы, что так и было.

— Они знакомы?

— У них конфликт не первый год, и начал его не детектив.

— А я думаю, почему он тебе привет передавал?

— Всё, пойдём отсюда, — Долорес отодвинула кружку и встала. — Кофе у них невкусный.

Мы прогулялись до машины, сели и поехали.

— Лео, этим не закончится. Я знаю своего брата. Он будет мстить.

— Долорес, у нас говорили: мелкая шавка громче всех лает. Пусть пытается. Думаю, без тебя ему будет, о чем заботиться. Ведь сейчас придётся нанимать кого-то или ставить в кафе жену?

— Паула не захочет. Пару раз в месяц — на большее она не согласна.

— Не думай о них.

— Лео, а чем я буду заниматься?

Я притормозил, а потом съехал на обочину и остановился.

— Чем угодно. Я помогу тебе во всём. Почему ты считаешь, что я лучше знаю?

— Но ведь я не умею ничего.

Я расхохотался.

— Ты в одиночку тянула это ваше кафе, от счетов за электричество и закупки продуктов до готовки и уборки, и говоришь, что не умеешь ничего? Хочешь, позже купим тебе ресторанчик, небольшой, столов на пять? Возьмёшь повара, официантку, будешь заниматься там всем.

— Где взять на это деньги?

— Видишь, ты уже согласна, думаешь, как оплатить покупку бизнеса.

— Всё бы тебе шутить! А у меня в кармане сорок шесть долларов мелкими бумажками. Я даже одежду на твои деньги покупала! А ты говоришь о деле, которое стоит тысяч пять, не меньше!

— Банк тебе кредит, конечно не откроет. Но я знаю одного богача, который даст беспроцентную ссуду. Лет на десять, наверное, сможет.

— Я не могу взять твои деньги. Пойду работать.

— Прекрати болтать глупости. Максимум, на что ты можешь рассчитывать — должность официантки в очередном «Ларго каминьо». Давай вернёмся к этому разговору позже. Сначала тебе надо просто отдохнуть. Не знаю, пойти в автошколу, научиться водить машину. Потом подумаем.

* * *

На идею гарантированного вредительства меня навёл Фейнман, когда рассказал о вскрытых письмах. Конечно, если прислать Оппенгеймеру послание, в котором Джо Сталин лично благодарит Боба за ценные сведения о современной физике, никто не поверит. Скорее всего, сочтут за глупую шутку. Слишком явно.

Следующим кирпичиком в стене стал рассказ о банковских чеках. Баблишко — дело святое, за этим следят плотно. Вон, меня дёрнули на разборки, когда посчитали, что я хочу приписать себе несколько часов лишних. А если кто-то получит от неизвестного доброжелателя пару-тройку тысяч? Возбудятся многие — от безопасников до налоговиков.

И потом уже, в кабинете счетовода Коннели, этого самодовольного шпица, все кусочки соединились, как письмо от Арлин на столе у Дика. Я окончательно понял, что сделать. Незачем было менять циферки, которые могли и не оправдать риск. Одно деяние — и конец игры. Всё сделают за меня.

Осталось понять, как это провернуть и выжить. Потому что искать меня начнёт вся система. Десятки агентов пойдут расспрашивать абсолютно всех подряд — куда делся вот этот тип? И, если не получится с первого раза, то они сделают это и второй, и третий. Пока у кого-то наверху не созреет смирение с поражением.

Я думал над этим долго. Вертел ситуацию и так, и сяк. Ничего не получалось. Дело требовало моего отсутствия минимум на три дня. Как только федералы глянут в мою сторону, вопрос, кто враг и неприятель, сразу будет решён.

А кого послать вместо себя? Нет таких. Втягивать в это Долорес я не могу. Слишком много вопросов, на которые я не захочу отвечать. И конец моему маленькому счастью наступит очень быстро.

Вот где пригодился бы Миша. Он бы развил этот план до совершенства, нашёл исполнителей. А потом сидел бы в кресле-качалке на веранде, попивая чай и наблюдая результат. Но его нет. Даже если я поеду в Рочестер, то найду там только обелиск с фальшивым именем и ненастоящими датами жизни.

Значит, надо ждать. Если судьбе будет угодно, она пошлёт мне знак. А я воспользуюсь, насколько получится.

* * *

Долорес наш разговор на обочине не забыла. И решила не тянуть время. Сначала, как умная женщина, она накормила меня, и только потом, убрав посуду, села напротив и завела разговор:

— Ты сказал, что мне надо научиться ездить на машине.

— Не отказываюсь от своих слов.

— А как это сделать?

— Не знаю. Кто при деньгах — берёт инструктора. Остальных учат родные.

— Или ты. Я не хочу, чтобы на меня орал какой-то мужик.

— Думаешь, будет кричать?

— Обязательно. Я — женщина, да ещё и мексиканка. Со мной он будет разговаривать как с дурой.

— Я объясню инструктору, что с такой важной синьорой надо вести себя вежливо. Может, мне удастся убедить его, что тебе надо кланяться при встрече. Будет говорить тебе «пор фавор» в начале каждого предложения.

— Лео, ты можешь без шуточек? Что тебе стоит немного поучить меня?

— Может, желание жить сильнее? — улыбнулся я. — Ладно, уговорила. Поехали.

— Сейчас?

— Нет, после Рождества через двадцать лет. И учти: я тоже могу орать.

Ехать пришлось недолго. Вокруг Альбукерке полно всяких пустырей и просёлочных дорог, на которых не имеет значения, куда и как ты едешь. И машину повредить получится, только если сильно захочешь.

Когда я счёл, что вот это самое место ничуть не хуже остальных, остановился и заглушил двигатель.

— Приехали. Давай меняться местами.

Долорес на водительское сиденье села уверенно и до педалей доставала без проблем.

— Что мне делать?

— Для начала понять, зачем у тебя под ногами три педали.

Несколько минут я объяснял про тормоз, газ и сцепление, как ставить ноги, и почему вождение в туфлях на каблуках — не очень хорошая затея. Потом решил, что пора.

— Заводи двигатель. Поворачивай ключ.

Мотор ожидаемо глох, ноги не слушались, но примерно с четвёртого раза упражнение начало повторяться без ошибок. Долорес уцепилась в руль как за спасательный круг и прикусила нижнюю губу. На лбу у неё выступил пот, но она не обращала на это внимания.

— Давай теперь, отпускай сцепление и нажимай газ. Одновременно. Плавно, тогда не заглохнет и нас не будет дёргать. Ещё раз. Почти получилось. Не переживай, сразу ни у кого не выходит. Ну, давай, хорошо.

— Я еду… — прошептала Долорес, а потом закричала: — Лео! Я еду!!!

И тут же заглохла.

— Повторим?

— Конечно.

— Заводи.

* * *

Два занятия спустя я доверил Долорес повезти нас домой. Мы ехали с бешеной скоростью почти десять миль в час. Иногда мне приходилось буквально хвататься за руль, чтобы мы вписались в поворот, но получилось добраться и оставить целыми все столбы.

— Всё, ты готова, — объявил я, вылезая из машины. — Я научил тебя всему, что умел. Осталось закрепить это и выучить правила. Так что готовься встретиться с инструктором. Орать он на тебя не будет, обещаю.

— А наши занятия?

— Продолжим, конечно. Думаю, за пару месяцев тебя можно довести до кондиции. Но знаки с тобой учить не буду. Я их и сам помню не все.

Инструктора начала искать миссис Торнтон. Так что он прибыл в мой офис уже в конце того же дня. За пятьдесят, сутулый, с покалеченной левой кистью и насмешливыми глазами. Наверняка любит подтрунивать над приятелями.

Зашёл он ко мне просто, никакого заискивания перед возможным заказчиком. Я встал, пожал ему руку.

— Здравствуйте, я Лео Морган. Располагайтесь. Чай или кофе?

— Боб Мур, очень приятно. Чай, если можно.

— Сейчас принесут. А пока я хочу сказать пару слов о даме, с которой вам придётся работать.

Он кивнул и посмотрел на меня. Давай, мол, ты платишь — я слушаю.

— Думаю, вам с ней будет просто. Она не из богачей. Привыкла всё делать сама. На замечания реагирует правильно, если по делу.

— Говорите уже ваше «но», мистер, — улыбнулся Мур. — Не так просто вы меня позвали.

— Постарайтесь на неё не кричать. Это моя просьба. Она от жизни и так получила достаточно плюх. Хочу, чтобы сейчас ей было… даже не легче. Проще.

— Я научу её ездить. Поверьте, всё будет хорошо.

Осталось дело за малым. Купить машину. Понятно, не колымагу какую-нибудь. И не «кадиллак». Что-то не очень большое, но пристойное.

Хорошо, когда можно привлечь грамотного специалиста. Деньги при этом не экономятся, зато время — порядком. И недели не прошло, как дилер позвонил мне и предложил именно то, что надо. Ну, так он сказал.

Когда в салоне он повёл меня к отдельному гаражу, я понял — сейчас будут грабить. Всякую ерунду по углам прятать не станут.

— Подождите, одну минутку, мистер Морган, — приговаривал он, отпирая ворота. — Так, свет включаю… Проходите.

Я зашёл в гараж и понял, что этому специалисту я плачу не напрасно. Если у этой тачки внутри так же хорошо, как и снаружи, любая цена завышенной не покажется.

— Бьюик спешел седанет. Именно то, о чём мечтает каждая дама! Сто семь лошадок, три передачи! Руль крутить — будто кошку гладить. Да вы сядьте внутрь, посмотрите!

В салоне и вправду хорошо. Кресла удобные, руль красивый. Дорого-богато. И радио есть. На одометре жалких три с половиной тысячи. Можно считать, и не ездили совсем.

— Давайте заглянем под капот, — продолжал щебетать дилер. — Это же песня! Машина стоит каждого заплаченного цента! В багажник влезут все покупки!

Я слушал вполуха, больше смотрел и заглядывал. Даже в смотровую яму залез. Но решение принял только после пробной поездки.

— Причина продажи?

— Вдова офицера, переезд, — вздохнул дилер. — Вы же видели, машиной почти не пользовались. Вам первому сообщил.

— Сколько?

— Тысяча сто. Да, новый стоил дешевле, но сами понимаете, сейчас война, предложений на рынке немного. Она и по такой цене быстро уйдёт.

— Девять сотен наличкой.

— Вы шутите.

— Нет. Шучу я дороже.

— Да как можно, мистер Морган? Давайте тысячу, и все останутся довольны.

— Полтинник сверху дам. У меня настроение сегодня хорошее.

— Эх, от сердца отрываю. Договорились.

Вторая машина рядом с первой во дворе уместилась с трудом. Придётся подумать, как расширить место. Может, кусты надо вырубить. Дилер вылез из «бьюика», отдал ключи и пошёл на выход.

Долорес будто ждала ухода постороннего. Появилась, когда я уже шагнул на крыльцо.

— Привет. Думала, ты раньше приедешь. Ничего, сейчас разогрею. А что за машина?

— Нравится?

— Спрашиваешь. Конечно.

Она подошла и провела пальцем по капоту.

— Твоя, пользуйся. После того, как получишь права.

Долорес отдёрнула руку, будто боялась ожечься.

— Я… такой подарок… Нет.

— Кто говорил о подарке?

— Лео…

— Никаких «Лео». Дорогая, я сейчас загоняю тебя в долговое рабство. Вот чек на девять с половиной сотен. Пиши расписку. Отдашь всё до последнего цента.

— А если не верну?

— Тогда будешь возить меня на пикники.

* * *

Я склонен прощать людям их слабости. Жизнь иногда кажется такой хреновой, что противостоять соблазнам становится тяжело. Лишь бы это не мешало делу. Именно поэтому я всегда отказывался работать с любителями всяких порошочков. Они непредсказуемы. Зачем мне доверяться кадру, способному слететь с катушек в любой момент? Все разговоры о болезни, которая сильнее человека, мне пофиг. Не лезь тогда в серьёзные заморочки, если в себе не уверен.

Со старым добрым бухлишком немного проще. Правду говорят, что самый конченый алкаш всегда лучше любого наркоши. И я своих сотрудников не ругал, если у них вдруг внезапно случался праздник. Предупреди, проспись, работай дальше. В «Морган локсмит» есть несколько очень важных правил, которых должны придерживаться все. Одно из них — не квасить на работе. Особенно — на заказе.

В четверг ничего, как говорится, не предвещало. Так как на следующий день мне надо было в Лос-Аламос, я позволил себе уйти на полчасика пораньше. Долорес намекала на какой-то особенный ужин, вот я и собирался посидеть возле неё в последние минуты готовки. Хороший момент, когда всё уже почти сложилось, тарелки расставлены, приборы разложены и даже холодная вода налита в стакан, как я люблю.

Ведь и руки уже помыл, осталось только пройти и сесть за стол. Но тут зазвонил телефон. Вот какое хорошее время, наверное, было, когда обходились голубиной почтой. Ладно, когда мальчики за цент бегали с записочками, тоже неплохо. Всегда можно помурыжить посланника, пока ужин не закончится, а потом уже узнать новость. Даже знание, что дальше, с мобильниками и прочей фигней, будет только хуже, душу не грело.

— Мистер Морган, сэр, простите за беспокойство, это Кен.

— Говори.

— Позвонили с вызова, сэр. Мастер Мюллер…

— Что с ним? Упал и сломал ногу? У него случился удар?

— Он напился, сэр.

— Чтоб вам! Сами наливают, потом жалуются. В офисе, конечно, уже никого?

— Все ушли, сэр.

— Хватит уже называть меня «сэр»! Одного раза достаточно! Ты же не в армии! Жди, сейчас приеду.

И быстро положил трубку. Я знаю, чьё это влияние. Миссис Торнтон усиленно учит пацана хорошим манерам. А мне приходится слушать.

— Ужин откладывается? — спросила Долорес.

— Совсем немного. Надеюсь, не остынет. Сейчас, съезжу, вывезу тело с места боя, потом приступим.

— Почему ты?

— Я — босс. На мне не только хорошее, но и вот такое тоже. Надо извиниться за сотрудника, забрать инструменты, отвезти домой. Накажу я его потом. Всё, хватит болтать! Каждая секунда задержки приближает холодный ужин!

Мы с Кеном забрали еле тёплого Мюллера с заказа. Бабуля, уговорившая его попробовать стаканчик наливочки, сокрушалась, что напиток оказался таким коварным. Какая-то несчастная кварта срубила с ног здорового парня.

Судя по запаху, бабушкин напиток обильно запивали бурбоном. Но меня это волновало не очень. Голова болеть будет у Мюллера.

— Устал на работе, мэм, — оправдывался я. — Ночами не спит, ребёнок маленький. Вот и не выдержал.

— По мне, пусть бы спал, не мешает, но позвонила подруга, надо срочно…

— Всего доброго, мэм. Надеюсь, замок он починил до наливки?

— Вы такой обходительный, — погладила меня по плечу бабуля. — Спасибо, ребята.

Ну, хоть без скандала. И то хлеб.

Уже в машине, подпирая пьяного вдрызг Мюллера, Кен спросил:

— А что, у него маленький ребёнок? Он никогда не говорил.

— Нет, конечно. У него трое, все уже достаточно большие. Но оправдать дурака в глазах клиента важнее.

Мюллера довезли до его дома и доставили прямо на крыльцо. Там состоялась передача тела в руки его жене.

— Вот гад! Ну, ты у меня получишь! — начала она разборки, не дожидаясь, когда свидетелей будет поменьше.

— Скажете, чтобы завтра на работу не выходил. Пусть подождёт до понедельника. Сегодня тоже без оплаты.

— Простите, мистер Морган, — забормотала миссис Мюллер. — Спасибо за вашу заботу.

Мне вот такие излияния не очень нравятся. Я только что её мужика наказал на два дня без содержания, причём один из них он отработал, а она благодарит. Буркнул «Спокойной ночи» и пошёл к машине.

— До свидания, сэр, — сказал Кен.

— Далеко собрался? Садись, подвезу. Мне всё равно по дороге.

До офиса оставалось совсем немного, когда я заметил, что Кена что-то тревожит. Слишком уж сильно он мял свою кепку. Пару раз он вроде собирался что-то сказать, но не решался. В конце поездки я не выдержал:

— Давай уже, говори, что надумал, и выметайся из машины.

— Босс, я хотел поблагодарить. Ну, что взяли к себе. И за комнату. Я отплачу. Для вас, сэр, что угодно.

— Ты, дружище, такими словами поменьше бросайся. А то ведь в некоторых местах за такое и спросить могут.

— Я не отказываюсь. Для вас — сделаю.

— Иди уже. Спокойной ночи.