Глава 16

Наруто снился кошмар. Он видел образы лежащей на мосту окровавленной Сакуры, что смотрела на него остекленевшим взглядом.

Потом перед ним предстала картина, как им овладел Девятихвостый. Он наблюдал за его бесчинствами сквозь алую толщу мутной воды, отдающей канализацией. Словно бы его погрузили в гигантский грязный аквариум, гасящий практически любые звуки.

До чего же ужасный сон.

Или… все же это был не сон? Но… разве могло их задание закончиться столь плачевно?

А еще эти зверства. Их творил Девятихвостый демон?

Или, быть может, он сам?

Да нет. Ведь такого не могло происходить в реальности. Наруто никогда и представить не мог, чтобы он походя убивал других шиноби, причем расправлялся с ними настолько кроваво, что от подобных сцен пробирала дрожь. Но тогда что же произошло? Где он? И когда проснется?

Наруто вдруг вспомнил, что может перерождаться после смерти. Неужели он умер на той миссии? Но Сакура? Что с Сакурой? А Саске? Это ведь был просто сон, верно? Не могли его сокомандники погибнуть.

Сквозь веки пробился белый свет, откидывая сонную дрему.

Наруто попытался глубоко вдохнуть, чтобы сбросить остатки сна, и в этот момент реальность подло ударила его под дых.

Вместо привычной легкости утреннего пробуждения Узумаки ощутил, как его тело пронзила жгучая боль. Каждое мышечное волокно, каждый сантиметр плоти горели так, будто их окунули в кипящую смолу. Он попытался пошевелить рукой, но почувствовал, что она туго стянута.

Ноздри втянули стерильный запах хлорки и каких-то лекарств, который невозможно было спутать ни с чем другим. Наруто медленно, с огромным трудом разомкнул веки.

Вместо привычной квартирки он обнаружил себя на больничной койке. Если он здесь, значит…

«Это все произошло на самом деле?» – сглотнул тугой ком Наруто, откинув простынь с символикой деревни.

Приподняв голову, Узумаки увидел, что от самых кончиков пальцев ног и до плеч он плотно замотан в белые медицинские бинты. Хотя, ощупав свое лицо, он понял, что бинты тупо везде. По всему его телу.

– Ох, лучше б меня прикончили, даттебайо.

Жжение плоти не давало нормально пошевелиться.

Последнее, что он помнил, как один из братьев-демонов насадил на когти Сакуру. Точнее, она сама решила подставить свое тело под удар.

Зачем? Неужели она была настолько самоотверженной куноичи? Или ее задели слова туманника о ее бесполезности? Наруто не знал. Однако если выбирать между жизнями двух людей – Тадзуны и Сакуры – он, безусловно, не был готов принять жертву последней.

Дальнейшие события напоминали дурной сон. Наруто уже понял, что это он убил шиноби Киригакуре. Как бы он ни хотел от этого отгородиться, но именно его руки, усиленные демонической энергией, и хвосты, послушные его воле, рвали кости врагов на куски и превращали их плоть в кашу. Эти образы из размытых и мутных становились все четче и четче.

Он, постанывая от боли, перевернулся на бок.

– Бг… бгуэ-э… – Наруто вырвало желчью, благо он успел подхватить вазу на рядом стоящей тумбочке.

Утерев рот, он тупо уставился в потолок.

На все было плевать. На то, чем закончилась миссия в Стране Волн и закончилась ли вообще. На то, жив ли Какаши. И на то, почему он пришел в себя именно здесь.

От зависшего перед глазами образа мертвой Сакуры хотелось всадить себе кунай в сердце прямо здесь и сейчас. Только перерождение могло убрать эту боль утраты. Заглушить эти чувства. Увидев ее снова живой и беззаботной, отчитывающей его, он мог бы жить дальше.

Но никакого куная или даже просто кухонного ножа под рукой не было. Даже чакру взорвать внутри тела не получалось, энергия более не была послушна его воле. Он не мог ею управлять, как раньше. Что-то мешало, будто контроль стал хуже в десятки раз.

Узумаки уже понял, что находится в госпитале Конохи. Если бы его способность от тех призрачных сурков сработала, он бы проснулся дома в день сдачи выпускного экзамена в Академии ниндзя. Но нет. Наличие ожогов, бинтов и больничной палаты означало лишь одно: время не обратилось вспять. Мир не перезапустился.

Враги признались, что именно его крики в Стране Огня побудили их отступить и не связываться с Какаши. Его имя, которое Наруто постоянно кричал в попытках достучаться до сенсея, чтобы тот снизошел до тренировок, стало сигналом для шиноби Тумана передать информацию этому страшному мечнику.

Сердце блондина забилось как сумасшедшее. Прибор рядом запищал быстрее, реагируя на подскочивший пульс. Только сейчас Наруто заметил провода с датчиками под бинтами. Воспоминания, которые он так надеялся хоть немного затереть перезапуском цикла, снова обрушились на него безжалостной, кровавой лавиной.

– Дерьмо-дерьмо-дерьмо… – Наруто вцепился забинтованными трясущимися пальцами в простыню, сминая ее. А кулаком второй руки в истерике бил в стену позади себя, отчего кожу простреливало адской болью. – Я облажался.

Дыхание перехватило от удушающего горя.

– Это всё было по-настоящему... Мои друзья погибли из-за меня.

Если бы только Узумаки был не таким крикливым. Если бы он был сильнее. Если бы только он был подготовленнее. Если бы овладел нормальным оружием, если бы имел с собой приличный запас взрыв-печатей. Сколько же этих «если», биджу побери!

Он зажмурился, из глаз брызнули горячие слезы, мгновенно впитываясь в повязки на лице. Оглушительная тишина больничной палаты давила на него тяжелее, чем холодная яки Демона Тумана, которого им не посчастливилось встретить.

– Это не так, Наруто. Твоей вины здесь нет, – послышался знакомый голос.

– Что? Ай... с-с-с… – шипя от боли, он приподнялся на локтях, чтобы увидеть, как в палату медленно зашел элитный джонин. Все те же серебристые волосы, растрепанные в беспорядке, маска на лице и протектор, скрывающий тот алый глаз – шаринган. Вид его был хмур, а дурацкой оранжевой книжки в руках или на поясе не наблюдалось.

– Какаши-сенсей… рад, что вы в порядке, даттебайо. Я…

– М-ма… Прости. Это моя вина. Целиком и полностью. Как джонин-наставник я не смог уберечь Сакуру на миссии. Мне жаль. Хотя… вряд ли ты сможешь меня простить.

Узумаки нахмурился. Очень хотелось согласиться с ним, ведь так легко и притягательно – сбросить ответственность за свой косяк на кого-то другого. Но Какаши не знал то, что выяснил Наруто от тех братьев-демонов. И ему не хватало духу открыто признаться в этом.

– Нет, вы ведь были заняты боем с мечником Тумана. Вы не могли… – Наруто застыл на полуслове, осознав, что Какаши упомянул только о Сакуре. – Подождите… а что с Саске? Саске-теме жив?

– Да, он жив. Сейчас особенно усердно тренируется в квартале Учих.

– А сколько времени прошло? И как я здесь оказался? Сакура, она… ксо…

Жуткое чувство пустоты от потери Сакуры никуда не ушло, даже при понимании, что он способен вернуться назад во времени. Мозг понимал, а сердце все не отпускала боль. От нее было тяжело дышать, а каждое слово выдавливалось с огромным трудом.

Тем не менее Наруто был рад узнать, что Какаши и Саске выбрались из той передряги.

Сенсей, придвинув к кровати металлический стул, медленно опустился на него. В закатном свете его сгорбленная фигура выдавала усталость.

– Ты пролежал в коме восемь дней, Наруто, – глухо отозвался джонин, сцепив руки в замок. – Твои ожоги – это прямое следствие покрова демонической чакры Девятихвостого. Когда ты потерял контроль, Забуза был вынужден отступить, спасая свою жизнь. Мне пришлось использовать специальную фуин, чтобы подавить Кьюби, что овладел тобой. Та печать спасла тебе жизнь, не дав чакре лиса сжечь твое неподготовленное юное тело до обугленных костей. Повезло, что ты остановился на четырех хвостах. Но даже так – твои тенкецу и чакроканалы оказались сильно повреждены.

– Поэтому у меня сейчас такой хреновый контроль? – сипло молвил блондин.

– Не только. Мы наклеили на твое тело специальные медицинские печати, которые не дадут пользоваться чакрой, чтобы не навредить СЦЧ еще больше. Это очень серьезно, Наруто. Пожалуйста, не пытайся как-либо манипулировать чакрой в ближайшее время. Это может разрушить печати и приведет к еще большим проблемам с тенкецу и чакроканалами.

– Сколько времени займет восстановление? – хрипло спросил Узумаки.

– Первичное – около месяца.

– Что значит «первичное»?

– Через месяц сможешь уже делать академические упражнения на контроль чакры. И осторожно применять простейшие техники. Полное восстановление, по словам ирьенинов, займет до полугода. Возможно, больше.

Наруто со стоном упал обратно на подушку, затем зашипел от боли, одними губами произнося различные ругательства.

Он, по сути, сейчас инвалид. А как иначе? Быть шиноби и при этом не использовать дзюцу? Это нонсенс. Конечно, он недееспособным стал не на всю жизнь, а лишь на относительно короткий период. Но хорошего все равно мало.

– Что произошло после моего срыва? – хрипло спросил Наруто.

– Я вызвал экстренное подкрепление, – продолжил Хатаке. – Через пару дней прибыл отряд АНБУ. Они взяли на себя охрану Тадзуны, а нас немедленно переправили обратно в деревню.

– А…– Наруто не знал, как подобрать слова, чтобы узнать о Сакуре.

– По поводу Харуно, – сказал Какаши, будто прочтя его мысли. – Мы забрали... ее с собой.

Единственный видимый глаз Какаши потускнел. Он глянул на свои ладони, словно видел на них кровь ученицы.

– Похороны... м-ма… – голос Копирующего прозвучал сипло, но он прочистил горло и заставил себя договорить. – Похороны Сакуры состоялись три дня назад. На них присутствовали ее родители, я и Хокаге.

Наруто вздрогнул, словно от жесткой оплеухи. Три дня назад. Он проспал все. Даже не смог проводить подругу в последний путь, не смог извиниться перед ее родителями за то, что оказался жалким слабаком.

– Я должен был… Сакура... – прошептал Узумаки, чувствуя, как в глазах снова застыли слезы, готовые пролиться на бинты. Он зажмурился, тщетно пытаясь стереть из памяти образ ее пробитой грудной клетки и пустой взгляд.

– Я понимаю тебя, Наруто, – Какаши протянул руку и неловко, очень осторожно сжал забинтованное плечо ученика. – Я сам терял множество близких людей. Однако… знай, Сакура поступила как настоящая куноичи. Забуза и его наемники охотились за клиентом. Она закрыла Тадзуну своим телом, потому что таковы правила миссии – защита цели любой ценой. Но она была лишь неопытным генином. Повторюсь, это моя вина. Я неверно оценил угрозу и слишком понадеялся на свои силы. А вас… возможно, если бы я с самых первых дней тренировал вас всерьез, результат миссии был бы другим.

Наруто сомневался, что за десять дней тренировок с Какаши что-либо принципиально изменилось бы, в противостоянии с туманниками разрыв в навыках был слишком велик. Потому ни поддерживать, ни опровергать последнее утверждение он не стал.

В палате снова повисла давящая тишина. Только писк кардиомонитора раздавался сбоку, не давая сосредоточиться на своих мыслях. С раздражением Наруто выдернул проводки из-под бинтов. Однако вместо прекращения надоедливого пищания прибор завис на одной длинной и высокой ноте.

Буквально через пару мгновений в палату забежали дежурные меднины, но Какаши махнул рукой, попросив, чтобы прибор отключили и оставили их.

Когда ирьенины ушли, Наруто решил вернуться к интересующей его теме.

– Саске... он видел, что я сделал на мосту? – тихо спросил Наруто, вспоминая разорванные в клочья тела братьев-демонов и искалеченное одним-единственным ударом тело Хаку. Ему было страшно услышать ответ. Что, если Учиха теперь считает его монстром?

Черт… а ведь, если так подумать, то анбушница Тумана не стала убивать Учиху, а Наруто в отместку, напротив, пообещал ее убить. И, скорее всего, даже выполнил свое обещание на месте. Возможно, он и вправду стал каким-то чудовищем?

– К тому моменту Саске уже был без сознания от ледяных сенбонов. А когда он очнулся, я не стал ему описывать подробности, – покачал головой Какаши, и Наруто позволил себе облегченно выдохнуть. Проблемы это не решало, но, как минимум, у него будет время подумать над ней. – Но он знает, что Сакура мертва. И винит в этом исключительно свою слабость. Именно поэтому он сейчас истязает себя тренировками.

Слова о Сакуре вновь резанули сердце, заставив Узумаки прикрыть веки.

– А что с Хаку? – спросил Наруто, стараясь отвлечь себя от розоволосой одноклассницы, окровавленный образ которой никак не хотел уходить из головы.

– Хаку?

– Ну, та куноичи в маске АНБУ Тумана.

– Наши оперативники не нашли ее тела. Быть может, ее забрал Забуза. Или ее отбросило в залив. Кто знает?

Наруто задумался. Могла ли эта девчонка выжить? Он еще хотел узнать по поводу некоего Гато, которого упоминали братья-демоны, однако…

Джонин уже поднялся со стула.

– М-ма-м-ма… ладно. Отдыхай, Наруто. Тебе предстоит долгое восстановление. Кстати, к тебе может зайти Третий Хокаге или твои одноклассники, чтобы проведать. Но это лишь когда ирьенины разрешат долгие посещения.

Хатаке развернулся и направился к двери.

– Какаши-сенсей, – окликнул его Наруто. – А… – слова застряли в горле. Умом он понимал, что команды номер Семь после смерти Сакуры больше нет, да и он сейчас, мягко говоря, не в форме, но стоило все же уточнить. – Наша команда… расформирована?

Какаши замер на пороге, бросив взгляд через плечо.

– Пока что да... Мне жаль, Наруто.

Дверь тихо закрылась, оставив Узумаки наедине со своими мыслями. Обида, боль и жгучая ненависть к себе – все это кипело внутри ядовитым варевом.

Очень хотелось забраться на монумент Хокаге и сигануть вниз, разбиваясь в лепешку.

Однако… Наруто все еще может узнать больше. Больше о том, что произойдет в будущем. Как бы ни был велик соблазн начать все с начала, он не отступит. Он не имеет права сдаваться или жалеть себя.

«В следующий раз я буду более подготовленным, – пообещал он себе, сжимая кулаки так крепко, что бинты натянулись, а по коже резанула свежая боль. – А еще однажды стану настолько сильным, чтобы мне никогда не пришлось хоронить своих друзей».