До Академии было меньше двух лет, я налёг на тренировки, готовясь к поступлению и походу за корнем Золотого Женьшеня. Прогресс в моих тренировках меня радовал. Постепенно подбирая скорость к оставшимся путям, я добавлял их в свою технику. Она становилась все больше и сложнее. К сожалению, для примера у меня была лишь моя изначальная техника, так что, насколько хорошо у меня получилось совместить пути, я не знал. Тренировки с мечом тоже не стояли на месте, хотя я перестал ходить к отцу на работу для спаррингов. Отец стал больше уделять времени моим тренировкам с мечом в свои выходные. Он даже старался приучить меня сдерживаться, чтоб я ненароком не выдал себя раньше времени, но получалось откровенно плохо. Мне не хватало контроля. Во время таких тренировок, конечно, я не выкладывался на 120%, но и работать вполсилы не мог. Если вначале ещё получалось сдерживаться, то как только входил в ритм, тут же выкладывался на все 100%. Мне действительно нравилось сражаться на мечах, я прям чувствовал, что это моё.

Недели пролетали незаметно, иногда к моим тренировкам присоединялся двоюродный брат Сонг, хвастаясь своим прогрессом. В разговорах с ним я всегда старался, чтобы о результате в измерении объёма духовной силы в первую очередь говорил он, а уж потом я добавлял 5-10 единиц и говорил свой. То, что я всегда впереди него, объяснял ему своим жёлтым сосудом души, у Сонга был красный. Он, конечно, ворчал, но без злобы, понимал, что так уж сложилось. Хотя мне было жаль его, ведь он действительно старался. Я видел, как он выкладывался на тренировках, но помочь я ему не мог. Не по причине того, что не хотел, а потому что мой метод создания техники культивации требовал непосредственного участия того, для кого она создавалась. Раскрыться перед двоюродным братом я не мог, хотя часто думал об этом. Ведь с формами, вроде, все получилось: никто не приходил с обвинениями в воровстве или с попытками узнать, где я их нашёл. Значит, они никому ничего не рассказали, и эта тайна пока что принадлежит только нашим семьям. Однако, если попробовать создать для него технику, то придётся все ему рассказывать о себе и своей «гениальности», что в свою очередь чревато утечкой информации. Возможно, когда мы вступим в Божественную семью, я попытаюсь создать для него технику культивации, если не найду.

В один из таких дней, придя ко мне, Сонг был задумчивый, тренировки не «клеились».

– Брат, что-то случилось?

– А, нет, ничего, – заволновался Сонг. – С чего ты взял?

– Да у тебя на лице все написано, ходишь весь день задумчивый.

– Да нет, все нормально, продолжим.

Ну не хочет говорить и ладно, мы продолжили тренировки с мечом, благо в искусстве меча Сонг был очень плох. Я такие спарринги даже за тренировки не считал, так небольшой отдых, но сегодня он был особенно не собран. Промучившись ещё с полчаса, я остановил тренировку.

– Все, это уже никуда не годится: или ты рассказываешь, о чем сегодня всю тренировку думаешь, или на сегодня мы закончили.

– (Грустный вдох) Ладно, давай присядем.

Мы присели на скамейку возле дома, где обычно отдыхали, и Сонг начал рассказ:

– В общем, ты будешь ругаться, но знай, я не специально, так само получилось. – Начал Сонг. Ой, чувствую, сейчас будет что-то нехорошее. – Я ведь не только здесь тренируюсь. Как ты мне и говорил, каждое утро обязательно проделываю формы по нескольку раз. Все, как ты и сказал, моё тело начало очищаться, и прогресс в тренировках после того, как эта чёрная жижа перестала лезть, значительно скакнул вверх, мне даже кажется, что я смогу взойти на бронзовый ранг к поступлению в Академию.

– Это ведь хорошая новость. Если у тебя получится, ты, наверное, будешь, самым молодым заклинателем-демонов.

– Нет, не стану, ты всегда впереди меня, и у тебя жёлтый сосуд души, так что ты первым достигнешь бронзового ранга, если уже не достиг.

– А, – я очень удивился. – (Лёгкая усмешка) Да ладно, тебе привирать, у меня, конечно, жёлтый сосуд души, но чтоб взять бронзовый ранг до 11 лет. (Пфф).

– Но ты с такой лёгкостью поверил, что я смогу стать им к 11 с моим красным сосудом, и при этом всегда опережаешь меня в объёме духовной силы.

– Ээмм, я просто решил подбодрить тебя. Да у тебя сегодня такое лицо, что я решил будто случилось что-то, вот и решил подбодрить тебя.

– Пфф, ты никогда не умел врать, брат Вэй. Скажи честно, ты уже достиг бронзового ранга.

“Вот, мелкий гадёныш, и ведь уставился так”.

– Мы давно тренируемся вместе. – сказал Сонг. – И я уж вижу, как ты проводишь спарринги с мастером Хакуби. Сразу заметно, что ты выкладываешься на полную. А когда мы проводим спарринги, все твои движения как будто спишь на ходу, и ни разу не вспотел, тренируясь на мечах со мной. Хотя, я весь обливался потом, после наших спаррингов, а ты, если, конечно, верить твоим словам, лишь ненамного превосходишь меня по силе, даже дыхание не сбиваешь.

– Извини, я не хотел тебе говорить, но в искусстве меча, как говорит отец, у тебя совершенно нет таланта. Просто я более искусный во владении мечом, вот и все.

– Не настолько, чтобы разница была столь ощутима. Когда блокируешь мой меч, ты этого даже не замечаешь, а я пару раз ударял в полную силу.

“Это провал, если даже ребёнок заметил, фиг я скрою свой ранг в Академии. Там преподаватели поискуснее будут, вмиг поймут, что я сдерживаюсь”.

– Ну ладно, не хочешь говорить, не говори, – обиженно произнёс Сонг. –Я вообще-то о другом хотел сказать. Видишь ли, с неделю назад, когда я тренировал формы, ко мне пришли друзья и увидели мои тренировки в формах. Я, конечно, сказал, что это просто разминка перед тренировкой. Но в этой компании есть один придурок, вечно над всеми шутит и довольно неприятно. (Тяжёлый вздох) И я взболтнул, что эта разминка очень помогает в увеличении объёма духовной силы.

“Твою ж…… вот так, слухи и появляются”.

– Ты ведь не сказал им, что это за «разминка» на самом деле?

– Нет, нет, я как понял, что взболтнул лишнего, сразу замолчал и по-быстрому спровадил их. Но…

– Но?

– Этот придурок, Гао Ливей, растрепал все Ло Пингу, и он приходил вчера, все расспрашивал, что за «разминка», и насколько она помогает. Но я сказал, что просто подшутил над Ливейем.

– Ло Пинг? Никогда не слышал о нем.

– Конечно, не слышал, ты, брат, не слишком общительный, вот назови мне хотя бы два имени, с кем бы ты общался помимо меня.

– Эээ, ну это… Просто я сосредоточен на тренировках, и у меня нет времени на другие развлечения.

– Да, да, как скажешь, – пожал плечами брат.

– Итак, кто этот Ло Пинг? И что ему известно?

– Он главарь небольшой шайки из местных парней, говорят ему уже 15, и он в шаге от бронзового ранга. Насчёт того, что ему известно, не знаю, я сказал, что просто подшутил над Ливейем, вроде он поверил.

– А если нет. На кого этот Пинг работает?

– В смысле работает?

– Ну, перед кем отчитывается, ты же не думаешь, что он сам по себе. Все перед кем-то отчитываются. Мы перед родителями, отец перед своим начальством, а перед кем отчитывается он?

– Даже не знаю, я никогда об этом не задумывался.

– Надо узнать, чтобы понять, откуда могут прийти проблемы.

– Думаешь, он не поверил, и доложит кому-то?

– Не знаю, но подстраховаться нужно, а ещё нужно придумать, как подтвердить твою шутку.

– А чего тут подтверждать, шутка и есть шутка.

– В каждой шутке есть доля правды, и в твоём случае, правда это твой прогресс. – Я встал и начал расхаживать из стороны в сторону. – Не ошибусь, если скажу, что вы в своей компании тоже сравниваете, какой у кого объем духовной силы, и ты братец всегда впереди остальных. Ведь так?

– Да.

– Вот этому мы и должны дать объяснение, ведь сейчас единственное нормальное объяснение твоему прогрессу – это твоя «разминка», она вполне вписывается во всё. Если они не найдут другого, подходящего, оправдания для твоего роста, то на тебя попытаются надавить, может даже побить, чтоб ты сознался.

“Со всем, что касается культивации, здесь не шутят, у всего должно быть логическое объяснение, иначе будут «копать», пока не выяснят правду”.

– Брат Вэй, если Пинг попробует выбить из меня признание, мне с ним не справиться, я конечно ничего не скажу, но вот если ты побьёшь его, чтобы он не задавал лишних вопросов.

– Э, нет, тут силой ничего не решишь. Если побью его, то только появится ещё больше вопросов, на которые мы не сможем дать внятных объяснений. Нам нужно придумать реалистичное объяснение, которое устроит всех, и не вызовет ещё больше вопросов.

Я присел возле брата и упорно думал, как можно объяснить его прогресс, не упоминая форм.

– Точно, пилюли, они все объясняют, – вскочил я, обрадовавшись своей «гениальной» идеи.

– Пилюли? Но у меня нет пилюль, да и откуда им у нас взяться. Ты знаешь, сколько они стоят! Мы, конечно, небедная семья, но и не настолько богатая, чтобы позволить себе хотя бы парочку пилюль.

– Ерунда, у меня есть план, и да сегодня ночуешь у меня. Отец придёт поздно, а нам надо рассказать идею с пилюлями, и все, что произошло.

После ужина Сонг поведал моему отцу о своём «проколе». Выслушав его и мои идеи, он сказал:

– Вэй прав, силовым методом здесь ничего не решить, этого Пинга я не знаю, слишком мелкая сошка, но вот на кого он работает догадываюсь. Не то, чтобы нам следовало опасаться его, в случае осложнений я смогу на него надавить, чтоб он забыл о нас. Но слухи пойдут по городу, а они нам ни к чему. Идея с пилюлями хороша. Бывает, конечно, крайне редко, когда мы ловим какого-нибудь воришку с парочкой пилюль. Тем более всегда есть теневой рынок этих пилюль: ученик-алхимии стащит парочку и перепродаёт их. Зная определённых людей можно приобрести. Сразу скажу, предвещая ваши вопросы, я покупать их не рекомендую. Такие пилюли легко подделать, и хорошо, если они ничего не сделают, а если навредят… Бывали случаи. Разобраться какие из них настоящие, а какие нет без навыков в алхимии очень сложно, в основном все доверяют Ассоциации Алхимии. Она ставит на каждый пузырёк с пилюлями определённую печать, вот её-то подделать сложно. Тем более к каждому такому пузырьку прилагается записка с тем, кому он продан. Все-таки пилюли очень дорогие. Одна штучка стоит 6000 яолимби, а в пузырьке их по 10 штук. Так что когда мы ловим кого-то с пилюлями, происхождение которых он не может объяснить, проверяем не заявлял ли кто о пропаже, и если кто предоставляет такую записку, ему возвращаются пилюли.

– Подожди, но если заранее выкинуть пузырёк… – поинтересовался я.

– Да, в основном нам попадаются пилюли без пузырька, и определить, кому они принадлежат затруднительно, тогда они отправляются в Ассоциацию Алхимиков, и если они подтверждают качество пилюль, то их продают на аукционе. Вырученные же монеты уходят городской страже. Вполне обычно, что среди них оказываются подделки. Вот тут-то слухи нам и помогут.

– И как же? – спросил Сонг.

– Раз ты эту кашу заварил, Сонг, тебе её и расхлёбывать. Достать поддельную пилюлю, которая не причинит вреда, не проблема. Тебе нужно будет аккуратно съесть её, но так, чтобы твои друзья случайно заметили это. А потом под строжайшим секретом расскажешь им, что дядя Хакуби работает в городской страже и принёс парочку пилюль своему сыну, а он в свою очередь поделился с тобой. Если ты правильно описал этого Гао Ливея, то уже в этот же день этот Пинг будет знать об этом, включая и тех, кто стоит за ним. Да и история с пилюлями выглядит более правдоподобно, нежели какая-то «зарядка», увеличивающая объем духовной силы.

– А у тебя не будет проблем на работе из-за этого, отец, – спросил я.

– Не бери в голову, доказать они ничего не смогут, я же ничего не брал.