Смог Нижнего города не просто пах гарью — он обволакивал, проникал в легкие липким налетом сажи и безнадеги. Райан бежал, не разбирая дороги. Его котелок давно слетел где-то в подворотнях у вокзала, но он даже не заметил потери. В голове набатом бил единственный ритм: «Они знают. Они уже знают. Пыль в витрине. Галлерт расскажет. Ищейки. Виселица».

Он задыхался. Ребра болели так, словно их сжимал гигантский паровой пресс. Райан остановился у кирпичной стены какого-то заброшенного склада, и его вывернуло желчью. Тело трясло в крупной, неконтролируемой дрожи.

— Пожалуйста... пожалуйста, не надо... — всхлипнул он, вытирая рот грязным рукавом. — Я же не хотел. Я просто поправил...

Он был жалок. Бледный, с красными от лопнувших сосудов глазами и размазанной по щеке кровью из носа. Дешевый вискозный жилет промок от пота и измороси, превратившись в тяжелый панцирь, который тянул его к земле. Райан выглядел как выброшенный на берег малек — прозрачный, костлявый и обреченный на высыхание.

Ему хотелось просто лечь здесь, в этой зловонной жиже переулка, и ждать, пока придут люди в черных мундирах. Но страх перед болью был сильнее желания сдаться.

Райан и сам не знал, как он оказался в ИХ месте. Ноги сами несли его по скользким мостовым, пока легкие не превратились в два мешка с битым стеклом. Он ввалился в пустой зал прачечной, где из дырявых труб всё еще сочился холодный конденсат.

Он рухнул в третью секцию — бетонный чан, поросший склизким мхом. Его трясло. Он обхватил голову руками, размазывая кровь из носа по волосам.

— Пожалуйста... Элиза... приди... — скулил он в пустоту.

Он просидел там вечность. Каждый шорох крысы, каждый гудок паровоза вдали заставлял его вжиматься в бетон так сильно, что крошились ногти. Он был жалок. Бледная тень человека, раздавленная случайным касанием к запретному.

Райан сидел на дне чана, и его била такая крупная дрожь, что зубы выстукивали дробь. В прачечной «Синий пар» было темно, пахло сыростью и кислым мылом. Сквозь дыру в крыше капала вода, и каждый шлепок капли о бетон отдавался в его голове ударом молота.

Скрипнула входная дверь. Райан зажал рот ладонями, пытаясь сдержать рвотный позыв от ужаса. Тяжелые шаги по доскам, лязг металла.

— Соул? Ты что тут делаешь, идиот? — Голос Элизы был тихим, но в нем звенела ярость. — Мы договаривались: здесь не появляться, если за тобой не гонятся с факелами. Ты хоть понимаешь, что это значит?

Райан попытался подняться, но ноги разъехались на слизистом дне. Он буквально вывалился из чана, рухнув на четвереньки перед ней. Вид у него был омерзительный: лицо в разводах крови и грязи, жилет разорван на плече, глаза безумные.

— Я... я всё сломал, Элиза! — Его голос сорвался на хриплый вскрик. Он схватил её за сапог, не замечая, как она брезгливо дернула ногой. — Оно рассыпалось! Понимаешь? Хранители... они меня убьют. Я просто коснулся, я только хотел поправить!

— Что рассыпалось, придурок? — Она схватила его за шиворот и встряхнула, как нашкодившего щенка. — Говори внятно! Ты украл что-то? Тебя видели?

— Реликвия... в секторе... — Райан зашелся в кашле, слезы градом катились по щекам. — Я не крал! Я не хотел! Она просто стала пылью. Прямо в моих руках. Галлерт... он был там, он видел, как я выходил. Он догадается! Он точно догадается!

Элиза оттолкнула его. Она смотрела на него с нескрываемым отвращением. Перед ней был не человек, а кусок испуганного желе, которое в любой момент могло растечься по полу.

— Пылью? Артефакт Хранителей стал пылью? — Она коротко, зло рассмеялась. — Соул, ты просто перегрелся в своем подвале. Ты либо сломал подставку, либо тебе почудилось. Они не рассыпаются. Это артефакт, тупица! Старый гребаный кусок… короче, не рассыпаются они! Не знаю, что ты несешь.

— Нет! Оно залезло мне под кожу! — Райан судорожно вытянул руки, показывая ладони. — Оно жглось... а теперь там ничего нет. Я труп, Элиза. Помоги мне. Спрячь меня!

Элиза отвернулась, нервно зашагав по пустому залу прачечной. Её мысли лихорадочно работали. Если этот идиот действительно что-то повредил в спецсекторе, то Ищейки перевернут Нижний город вверх дном. А она здесь, рядом с ним.

— Ты притащил хвост? — Она резко обернулась, прижимая руку к рукояти ножа под курткой. — Ты смотрел назад, когда бежал?

— Я... я не знаю... я просто бежал... было так страшно... — Райан снова закрыл лицо руками, содрогаясь от рыданий. — Я слышал свистки... кажется... или это был пар... я не знаю!

Элиза выругалась сквозь зубы. Она видела перед собой катастрофу. Никакой выгоды, никакого проку. Просто жалкий, раздавленный клерк, который влип в историю, из которой, судя по всему, нет выхода.

— Сиди здесь и не отсвечивай, — приказала она, направляясь к окну, чтобы проверить переулок. — Если я услышу хоть один всхлип — я сама сдам тебя патрулю, чтобы спасти свою шкуру. Понял?

Райан только кивнул, забившись в угол между огромным медным баком и стеной. Его колотило — то ли от озноба, то ли от пережитого ужаса. Он всхлипывал, пытаясь вытереть лицо грязным платком, который окончательно превратился в мокрую тряпку.

— Заткнись, Соул, — Элиза даже не повернулась. Она стояла у высокого окна, глядя сквозь щель в заколоченных досках на пустой переулок. — Твоё нытьё слышно до самой набережной. Хочешь, чтобы патруль зашел на огонек?

— Я... я постараюсь... — Райан сжал челюсти так, что зубы клацнули. — Элиза, мне страшно. Я никогда... я даже штрафы за опоздание всегда платил вовремя. А тут...

— А тут ты вляпался по самые… — отрезала она. — Поздравляю. Если то, что ты мне тут несешь, правда хоть на четверть, то теперь ты официально самый разыскиваемый идиот в этом квартале… если не во всем городе.

Она отошла от окна и села на колченогий табурет, вытащив из кармана куртки яблоко. Нож в её руке блеснул в тусклом свете огарка свечи. Девушка методично срезала кожуру, глядя на Райана так, будто прикидывала, сколько за него дадут перекупщики органов или информаторы Хранителей.

«Зачем он мне?» — эта мысль билась в её голове с того момента, как она увидела его на полу. — «Слабый, трусливый, бесполезный. Сдашь его — получишь благодарность от патруля. Оставишь — получишь петлю на шею».

— Слушай меня внимательно, Соул, — она указала кончиком ножа в его сторону. — Я дам тебе досидеть здесь до рассвета. А потом ты уберешься.

— Нет! Пожалуйста! Они меня схватят! — Райан чуть не сорвался на крик, но вовремя прижал ладонь к губам.

— А мне какое дело? — Элиза прищурилась. — Ты притащил в мой мир проблемы, которые мне не по зубам. И это ровно после того, как я тебя предупредила. Я ворую уголь и патенты на фильтры, иногда чищу кошельки. Я не играю на нервах Хранителей. Знаешь почему, Соул? Мне еще не надоело ощущать голову на плечах.

Райан опустил голову. Он чувствовал, как последняя надежда утекает сквозь пальцы. И вдруг, в этой безнадежности, он выдал то единственное, что могло зацепить её мозг.

— Коды... — прошептал он.

— Что?

— Коды доступа к складам Департамента на южной пристани. На следующей неделе их должны были менять. Я... я успел внести их в реестр вчера. Я помню их все. И номера пломб. И график обхода стражи на шлюзах...

Элиза замерла с куском яблока во рту. Она медленно пережевала его, не сводя глаз с Райана. Южные склады. Место, куда её банда пыталась сунуться трижды и каждый раз отступала из-за непредсказуемой системы запоров и «умных» пломб Хранителей.

Если этот тютя говорит правду... если у него в голове действительно есть ключи от самых богатых закромов Департамента...

— Ты их помнишь? — её голос стал тихим и опасным. — Все? Без записей?

— Да... — Райан шмыгнул носом. — У меня... у меня всегда была хорошая память на цифры. Это единственное, что я умею.

Элиза сложила нож. В её глазах цинизм на мгновение отступил перед жадностью. Живой справочник по южным складам был ценнее любого золотого слитка. Это был риск, огромный риск, но куш перекрывал всё.

— Ладно, Соул, — она поднялась, вытирая руки о штаны. — Считай, что ты только что купил себе еще одну ночь жизни. Но если ты соврал хоть в одной цифре — я сама сдам тебя Ищейкам. И поверь, им ты достанешься не в самом лучшем виде.

Райан кивнул, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Он не лгал. Он действительно помнил коды.

Они провели ночь в тяжелом молчании. Элиза дремала, прислонившись к котлу, а Райан сидел в углу, глядя, как по бетонному полу ползают тени. Он всё еще был тем самым Райаном Соулом — трусливым, сломленным и жалким. Но внутри него, под слоем страха, уже лежали стройные ряды чужих цифр, которые он охранял, как свое единственное спасение.

В секторе С-4 было душно. Слышалось только шипение паровых радиаторов и сухой скрежет шпателей — техническая бригада Хранителей собирала серый налет с постамента в стеклянные кюветы. Галлерт сидел на табурете, тупо глядя на свои ботинки. Его не били, но само присутствие молчаливых оперативников в черных мундирах давило сильнее любых угроз.

Тяжелая дверь открылась, пропуская сквозняк и человека в неброском сером пальто. Игнасио Варн не выглядел как герой из газетных очерков. Обычный офицер с усталыми глазами и безупречно выбритым лицом. На его груди тускло поблескивал стандартный жетон Магистериума — должностной знак следователя.

Он подошел к столу, за которым полковник Дрейк оформлял изъятие, и положил перед ним лист с гербовой печатью.

— Магистериум запрашивает надзор за делом №84-Б, — голос Варна был ровным, лишенным эмоций. — Кража со взломом в учреждении с повышенным уровнем секретности. Полковник Дрейк, не отрываясь от бумаг, коротко кивнул в сторону пустой витрины.

— Младший кодификатор Соул. Вскрыл замок, похитил малый магический стабилизатор давления. Техническая реликвия второго класса. Оставил после себя этот мусор. Подан в розыск.

Варн повернулся к Галлерту. Охранник вздрогнул, заметив внимание следователя.

— Вы дежурили на посту? — спросил Варн.

— Да, господин следователь... — Галлерт шмыгнул носом.

— Как вел себя подозреваемый, когда выходил из сектора? При нем была сумка?

— Да нет, — Галлерт нервно дернул плечом. — Вышел пустой. Бледный только был, как мел, и весь... не в себе. Сказал, что в секторе пыльно, у него аллергия разыгралась. Сказал, умыться ему надо. И ушел. Тихо так ушел. Но быстро. Спешил.

Варн перевел взгляд на пустую полку, где лежала кучка пепла. Он не был специалистом по реликвиям, но за годы службы в Магистериуме научился чувствовать, когда официальная версия расходится с реальностью.

— Аллергия, — повторил Варн. — И всё? Никакой спешки? Никаких признаков борьбы?

— Да какая борьба, — буркнул Галлерт. — Он же Соул. Тихий парень.

Варн снова посмотрел на Дрейка.

— Полковник, я обязан предупредить вас. Магистериум расценит любое сокрытие информации о свойствах «похищенной детали» как препятствие следствию. Если этот человек унес что-то иное, и это представляет угрозу — ответственность ляжет на Департамент.

Дрейк наконец поднял голову. В его взгляде читалось холодное раздражение.

— Мы зафиксировали кражу стабилизатора, следователь. Это всё, что будет указано в протоколе.

— В таком случае, — Варн достал блокнот и быстро сделал пометку карандашом, — Магистериум запрашивает полное досье на Райана Соула. Адрес проживания, список родственников, финансовые отчеты и личное дело из Академии. К полудню пакет документов должен быть в моем кабинете. Галлерта я забираю для формального допроса в управлении.

Варн взглянул на часы, кивнул Дрейку и вышел из зала. Его не интересовали тайны Хранителей, пока они не мешали его отчетности. Но человек, который после кражи техномагической реликвии вежливо жалуется на пыль и уходит умываться, определенно был аномалией, которую следовало изучить.

Пробуждение было резким и болезненным. Кто-то грубо схватил Райана за плечо и встряхнул так, что зубы клацнули. Он вскрикнул, вжимаясь в стену чана, и заслонил лицо руками, ожидая удара дубинкой.

— Заткнись, Соул! Это я, — голос Элизы прозвучал приглушенно.

Райан открыл глаза. В прачечной было серо от утреннего тумана, пробравшегося сквозь щели. Элиза стояла над ним, одетая в поношенное мужское пальто, которое скрывало её фигуру. Лицо её было бледным, а под глазами залегли глубокие тени — она явно не смыкала глаз всю ночь.

— Я... я заснул? — Райан попытался подняться, но голову прошила острая боль. — Элиза, мне плохо. Меня тошнит. Наверное, та пыль... она была ядовитой.

— Твоя трусость ядовитая, — отрезала она, хватая его за шиворот и буквально вытаскивая из бетонного корыта. — Вставай. У нас мало времени. В Нижнем городе уже шепчутся. Патрули Магистериума перекрыли мосты, а Хранители потрошат каждую ночлежку у доков. Твоя рожа скоро будет на каждом столбе.

Райан стоял, пошатываясь, и судорожно пытался поправить свой изодранный жилет. Его пальцы не слушались, пуговицы казались неподъемными камнями.

— Мосты перекрыты? — прошептал он, и его нижняя губа предательски задрожала. — Элиза, они меня найдут. Я не смогу... я не умею прятаться. Давай... может, я просто пойду и сдамся? Скажу, что это была ошибка?

Элиза обернулась и посмотрела на него так, будто видела перед собой насекомое, которое слишком громко жужжит.

— Если ты пойдешь к ним, ты не дойдешь даже до первого допроса, Соул. Тебя пристрелят «при попытке к бегству», чтобы ты не сболтнул лишнего. Ты теперь не просто клерк, ты — проблема. А проблемы в этом городе решают быстро.

Она сунула ему в руки вонючий, замасленный плащ-дождевик.

— Надень это. Сверху. И убери свои чистенькие манжеты, они светятся в этой грязи, как маяки. Мы уходим. В «Дыру». Там тебя никто не будет искать, потому что там даже крысы брезгуют жить.

Райан послушно натянул тяжелый плащ. Он был велик ему, пах старой рыбой и мазутом, но это давало странное, ложное чувство защиты. Он чувствовал себя ребенком, который спрятался под одеялом от монстра.

— Куда мы пойдем? — он семенил за ней к черному выходу, то и дело оглядываясь на тени за котлами. — Далеко?

— Меньше вопросов, Соул. Просто смотри под ноги и старайся не дышать слишком громко. Если увидишь патруль — не беги. Просто опусти голову и иди за мной.

Они вышли в сырой утренний воздух. Столица гудела вдали паровыми гудками заводов, но здесь, в лабиринте узких переулков, царила тяжелая, гнетущая тишина. Райан шел за Элизой, глядя в её спину как на единственный ориентир в этом рушащемся мире.

Район, который местные называли «Дырой», не был отмечен на официальных картах Департамента. Это был архитектурный нарыв на теле города — нагромождение лачуг, возведенных прямо на гигантских паровых коллекторах и сточных трубах. Здесь всегда стоял густой, белесый туман, пахнущий гнилью и перегретым металлом, а земля под ногами вибрировала от работы подземных поршней.

Райан шел за Элизой, втянув голову в плечи. Грязный дождевик хлопал его по щиколоткам, мешая идти. Он то и дело спотыкался о ржавые скобы и скользкие доски настилов.

— Элиза, здесь... здесь люди живут? — прошептал он, глядя на косые двери, сколоченные из ящиков от оборудования «Виккерс».

Из темноты дверных проемов на него смотрели глаза — недобрые, мутные от дешевых опиатов или голода. Райан чувствовал себя здесь как экзотическое насекомое, попавшее в банку с пауками. Его чистая, хоть и поношенная одежда, его бледная кожа — всё кричало о том, что он чужой.

— Живут, Соул. И умирают тоже, — бросила Элиза, не оборачиваясь. Она шла уверенно, её рука всегда лежала в кармане, где, как знал Райан, скрывался нож. — Не пялься на них. Смотри в затылок мне и не вздумай отстать.

Впереди завыл гудок — тяжелый, надрывный звук, от которого задрожали стекла в редких уцелевших рамах. Райан вскрикнул и присел, закрыв голову руками. Ему казалось, что это сирена Магистериума, что Ищейки уже здесь, окружают их с карабинами наперевес.

— Вставай, идиот! — Элиза резко дернула его за плечо. — Это просто сброс давления на насосной станции. Хочешь, чтобы нас заметили?

— Я не могу... — Райан всхлипнул, вытирая лицо грязной ладонью. По щекам размазалась сажа. — Элиза, я хочу домой. К себе. Там... там у меня книги. Там безопасно. Зачем я вообще полез к той витрине? Зачем...

Он поплелся за ней дальше, давясь слезами. Паника выпила из него все силы. Каждый встречный бродяга казался ему переодетым агентом Хранителей. Каждая тень — засадой.

Они свернули в узкий проход между двумя кирпичными коллекторами. Стены здесь сочились горячей водой, и воздух был таким влажным, что трудно было дышать.

— Почти пришли, — Элиза остановилась у ржавого люка, ведущего куда-то вниз, в самое чрево труб. — Это «Нижняя полка». Сюда даже патрули Магистериума не суются — слишком велик риск свариться заживо, если лопнет магистраль.

Райан посмотрел в темный зев люка. Оттуда несло нечистотами и горячим паром.

— Я туда не полезу... — он попятился, качая головой. — Нет, Элиза. Там темно. Там... там крысы.

— Соул, выбирай: или крысы и пар, или в лапы Хранителей к полудню. Третьего варианта у меня для тебя нет.

Она начала спускаться по скользким скобам. Райан остался стоять один в тумане. Он оглянулся назад — там, в конце переулка, мелькнул синий отблеск газового фонаря. Или это был мундир? Ему показалось, что он слышит ритмичный стук подкованных сапог по деревянному настилу.

В итоге страх перед законом оказался сильнее страха перед темнотой. Скуля от ужаса, Райан схватился за холодное, склизское от плесени и грибка железо и начал спускаться следом, чувствуя, как его привычный мир — мир реестров, перьев и тишины — окончательно закрывается над его головой тяжелой стальной крышкой.