Созвонившись с господином Танакой, она сумела поговорить с ним в нейтральном тоне, хотя так и подмывало высказать претензию за его длинный язык. Но всё же Аяка сдержалась. С кислой улыбкой выслушала все его причитания о том, как сильно он беспокоился о ней. А потом она согласилась на личную встречу — всё же обсуждать по телефону детали дела не слишком удобно, — и назвала адрес дома Шикаямы.

Поняла, как сглупила, Аяка лишь через полтора часа, когда господин Танака вышел из такси и замер прямо перед раскрытой калиткой, шокировано разглядывая трёхэтажный особняк.

— Вы здесь остановились на какое-то время?.. — спросил он, наконец, справившись с приступом немоты. — У вас очень… влиятельные друзья.

— Да, что-то вроде того. Давайте, наверное, поговорим в кафе. Тут неподалёку есть…

— Нет, проходите в дом, — приказал Шикаяма. Не попросил, не предложил, а именно что отчеканил непривычно властным тоном, а затем ещё и подчеркнул: — В мой дом.

Между ними повисла тягостная пауза.

И как Аяка могла забыть: лето — не лучший период, чтобы самцов лбами сталкивать. Ведь они в самом деле были в состоянии рогами зацепиться. У обоих вид, как у сжатой пружины. Казалось, вот-вот перекинутся в половинчатую форму: немигающие взгляды глаза в глаза, напряжённые и прямые спины, сжатые кулаки.

— Думаю, в дом необязательно заходить. Погода чудесная, поэтому можно на террасе расположиться, — предложила она в качестве компромисса. И обратилась к своему оленю, который вновь предстал перед ней в новом свете: — Шикаяма, пожалуйста, попросите Араи приготовить нам по чашке кофе.

— Хорошо, располагайтесь.

Они поднялись на второй этаж дома и устроились на широком открытом балконе за круглым столом. Господин Танака положил себе на колени портфель и беспокойно забарабанил по его кожаному боку пальцами.

— Он из весьма обеспеченной семьи.

— Да.

— Так вы, получается, теперь вместе?.. — из него вырвался нервный смешок.

— Пожалуй, можно и так сказать.

— Вы поверили в…истинность?

— Господин Танака, я не смею надеяться на ваше понимание, но прошу прощения за сложившуюся ситуацию. Я дала вам ложную надежду и не оправдала возложенных ожиданий. Мне очень жаль, — Аяка склонила голову перед ним.

— Возможно, вам стоит ещё подумать?

— Я приняла окончательное решение.

— Сколько ему лет?

— Семьдесят один год.

— Вы его почти в два раза старше. У вас разница в шестьдесят шесть лет. Вы могли быть его матерью.

— У нас с вами тоже разница в шестьдесят один год. Получается, вы могли быть моим отцом? — она подняла на него утомлённый взгляд из-за повторяющихся по кругу вопросов и однообразных ответов.

Какое-то время он просто растерянно смотрел на неё, хлопая короткими и куцыми ресницами, а потом вдруг воскликнул:

— Госпожа Ито, вы сейчас совершаете самую крупную глупость в жизни! Вы не только своё будущее ломаете, но и позорите родителей. Как они будут смотреть другим родственникам в глаза, когда вы приведёте на празднование Нового года или Дня осеннего равноденствия столь молодого мужчину?

— Спасибо, что беспокоитесь о моём облике в глазах родственников, господин Танака. Однако я не думаю, что у вас есть для того основания.

— Я не могу остаться равнодушным к тому, как вы гробите свою золотую пору!

На столик между ними резко опустился поднос с кружками, которые звонко стукнулись друг о друга, разливая по днищу ароматный кофе.

— Нет. Так не пойдёт, — процедил сквозь зубы Шикаяма. — Вам стоит уйти.

— Мне?.. Я ещё не обсудил с госпожой!..

— Обсудите с госпожой Хасэгавой, — отрывисто перебил он с таким видом, что у Аяки даже язык не повернулся бы ему сейчас сделать замечание за бестактное поведение, возникни у неё такое желание. — Она тоже является одним из руководителей в ателье.

— Нет, я пришёл, чтобы!..

Шикаяма схватил гостя за плечо и грубо выволок из-за стола, после чего спустился по лестнице и двинулся к калитке прямо по газону, всё так же таща того за собой.

— Не трогай меня! — свирепо рявкнул господин Танака, вырывая своё плечо. Он так завёлся, что у него уши вытянулись, а шерсть полезла от висков вниз по скулам. — Да как ты посмел меня так опозорить перед женщиной?!

— Аяка — моя, — коротко отрезал Шикаяма, тоже начав оборачиваться: от рогов на голове к шее обильно потекла кровь, глаза полезли из орбит, усаживаясь по бокам на лице, вытягивающемся в оленью морду.

— Вот чёрт… — испуганно пробормотала она, круто развернулась и побежала в дом, с порога которого в панике закричала: — Араи! Араи! Срочно нужна твоя помощь!

— Что? Что случилось?! — сбегая по лестнице со второго этажа, спросил он.

— Там ко мне пришёл мужчина… и Шикаяма… они там… половинчатая, — путанно объясняла она — её аж трясло от волнения. В Шемуане травоядные оборотни мерились силами чрезвычайно редко, поскольку тут почти не водилось агрессивных по своей природе видов: бегемотов, буйволов или кабанов. Да и культура у них не располагала к таким способам решения конфликтов. Поэтому сейчас Аяка чувствовала себя максимально растерянной, в конце концов, не выдержала и всхлипнула: — Они собрались драться!..

— Так, госпожа Ито, успокойтесь, — Араи положил руки ей на плечи и встряхнул. — Сейчас только вы способны достучаться до маленького хозяина, как его истинная пара.

— Только я?..

— Да, только вы. А теперь пойдёмте, ничего не бойтесь, вас он и пальцем не тронет.

Вернувшись на улицу, первым она увидела господина Танаку со спины. Его с ног до головы усыпало мелкой курчавой шерстью неприятного грязно-белого оттенка, остатки разорванных штанов держались исключительно на ремне, который на вид больно впивался в сильно раздавшуюся талию. А стоило взгляду перескочить на стоявшего напротив Шикаяму, как у неё дыхание спёрло.

Широкая грудь лоснилась блестящей тёмно-коричневой шерстью, огромные бицепсы и мощные копыта внушали восторженный трепет, но что больше всего поражало — это роскошная корона из ветвящихся кроваво-красных рогов, с которых свисали ошмётки нежного бархата. Он выглядел как божество, сошедшее со страниц древнего предания.

Аяка смотрела и не могла наглядеться. Чувствовала, что готова ради него практически на всё: хоть жизнью рискнуть, хоть десяток детей родить, хоть от карьеры отказаться, лишь бы он всегда был рядом. Словно на нём вдруг замкнулся весь смысл бытия.

Вот ведь, получается, истинные пары среди их подвида в самом деле существуют…