При входе в «Лунный свет» стоял амбал, у которого имелась папка со снимками, кого нельзя пропускать в ателье. И вот так неожиданность: из пяти персон, занесённых в чёрный список, числились абсолютно все сотрудники «Секрета глицинии». А вот Хины там не оказалось, поэтому туповатый громила дал ей пройти внутрь.

— Эта сука сказала, что подаст на тебя в суд за порчу репутации, если от кого-нибудь услышит в свой адрес обвинения в поджоге, — первое, что сказала она, вернувшись из чужого ателье. Перевела взгляд на Ёсико и наехала на неё: — Ну и какого хрена? Почему ты эту суку ещё не прокляла?

— Да я бы с радостью! Но запрещает…

— Никто никого не будет проклинать! — в категорическом тоне отрезала Аяка. — Вам не хватает проблем? Захотелось ещё и с магической полицией приключений? Так у них разговор короткий. Быстро дело состряпают.

— Да ладно тебе, панику разводишь. Если проклятье не со смертельным исходом, то там максимум, что светит — административка, — небрежно отмахнулась Хина и подмигнула Комацу, безустанно пускающему на неё слюни.

Их компания целиком оккупировала две лавки в закутке парка, расположенного вблизи ателье «Лунный свет». Прошло всего три часа, как пожар потушили и стали понятны масштабы будущих восстановительных работ, заниматься которыми придётся не меньше месяца, потому как на быстрый магический ремонт денег не было. И хоть Аяка не отличалась импульсивным темпераментом, но ноги её понесли на разборки к той, кто перешёл все рамки.

Сколько ни думала, не могла понять, где так сильно насолила Хэбино? В чём причина этой лютой ненависти? Не могла же стерва от скуки строить козни?

— Хозяйку хватит сердечный приступ, — выдохнула она, закрывая лицо ладонями.

— Мы — жертвы! Нас подожгли конкуренты! Госпожа Фукуда наверняка поймёт и войдёт в наше положение, — Ёсико погладила её по спине. — Ну, Ая, не вешай нос! Мы всё ещё можем восстановить дом. А раз так, значит, мы испытываем временные трудности. Все через них проходят в бизнесе.

— Ты где жить будешь? — поинтересовалась Хина, простым и коротким вопросом больно ударив под дых.

Поскольку Аяка работала и жила в одном месте, то из-за пожара потеряла всё махом. Не осталось ничего: ни личных вещей, ни оборудования, ни денег. Ей снова придётся влазить в огромные долги, чтобы банально выжить первое время, и не дать только начавшему подниматься с колен бизнесу, рухнуть на нежное брюхо.

— У меня, конечно! — ответила за неё Ёсико.

— Но у тебя же однокомнатная, — напомнила ей Хина.

— Ничего страшного, зато кровать большая. В тесноте, да не в обиде!

— А ещё вечный срач, над которым только ты в силах властвовать, — усмехнулась она и посмотрела на Аяку. — Я сегодня же перееду в двухкомнатный номер в гостинице, заезжай ко мне вечером.

— Нет, спасибо девочки, но я не хочу никого из вас напрягать.

— И где же ты тогда жить будешь?

Непростой вопрос, поскольку она и сама не имела понятия. Знала лишь, что у Ёсико не выживет, а пользоваться деньгами Хины, учитывая, сколько стоит такой номер в гостинице, ей совесть не позволит. И возвращаться в отчий дом, где до сих пор обитал отец, желания не возникало.

— У меня дома есть свободная комната, — предложил Шикаяма.

Они повернулись и уставились на него всей толпой.

Наличие свободной комнаты означало, что он из обеспеченной семьи, раз мог себе позволить съём или, что ещё более дико, учитывая его молодой возраст, содержание собственного жилища таких габаритов в Исэгаве.

— Спасибо, но нет. Это неприемлемо для меня, — наконец смогла выдавить из себя Аяка. Съезжаться с ним слишком опасно: там, где был один раз, будет и второй. А если они переспят на трезвую голову, то закрыть на это глаза уже не выйдет.

— Почему? — безмятежно спросил Шикаяма.

— Потому что вы влюблены в меня, — процедила она сквозь зубы. Откуда взялась эта непонятливость? Специально ведь заставил её озвучить столь очевидную причину.

— И как это сказывается на свойствах комнаты? Думаете, она будет в розовых тонах?

— Нет, но жить под одной крышей…

— Можете заехать вместе с подругами, — всё так же беспечно пожал он плечами.

— У вас такая большая комната, что мы в ней втроём поместимся? — с подавляемым раздражением усмехнулась Аяка и сложила руки под грудью.

— Комната обычная — дом большой, — его взгляд тут же упал на местечко чуть ниже её ключицы и крайне неохотно поднялся обратно до уровня лица. — На всех места хватит.

Всем своим видом: от нахмуренных бровей до поджатых губ, — она постаралась продемонстрировать, что оскорблена настолько откровенным вниманием к декольте на рубашке, распахнутой всего-то на две пуговицы. В ответ на что сопляк ухмыльнулся краешками губ. И заносчиво посмотрел ей прямо в глаза, явно провоцируя. Вот именно в этом и заключался истинный характер Шикаямы, успешно скрывающийся за молчаливой кротостью. Та служила лишь для того, чтобы усыплять бдительность.

Натянув вежливую улыбку, Аяка намеренно подняла вопрос, который долго обходила стороной:

— А ваши родители, как они воспримут подобное соседство?

— Я живу один.

— Один в большом доме?

— Да.

— А поподробнее можно? — вздохнула она, всё-таки не сдержав раздражения из-за его любви к односложным ответам.

— Они двадцать лет назад переехали на восток Саларуна — в Фиодию.

— А братья и сёстры?

— Тоже.

— А почему вы не поехали вместе с ними?

— Не захотел.

На языке вертелся вопрос: не из-за неё ли Шикаяма не захотел уезжать? Но задать его она так и не решилась. Слишком неловко спрашивать о таком в присутствии стольких заинтересованных ушей. На окружающих лицах отлично читалось, как всех распирало от любопытства.

— Давайте поужинаем у меня, — вдруг предложил он.

— Вы приглашаете меня на свидание? — повернувшись обратно к нему, изумилась Аяка. Вот же ж, маленький проныра, нашёл время, когда за ней приударить!

— Если хотите, то это будет свиданием, — лукаво улыбнулся он, согревая её тёплым взглядом. А потом пояснил более развёрнуто, заставив Аяку покраснеть от стыда: — Я приглашал всех. Вам же наедине со мной некомфортно. Заодно посмотрите дом и примите решение.