После вопроса Бобоедова, кто из нас желает первым испытать себя и поработать с монетой, руки подняли все.

— В таком случае пойдем по алфавиту, — сказал Кузьма Семенович. — не стоит никого обижать. Начнем с Болдырева.

Горох подошел к столу, за которым сидел Михаил, и протянул ему монету:

— Держи, Миша. Напомнишь мне этапы, через которые ты должен будешь пройти в своих исследованиях?

— Конечно, — ответил Болдырев и осторожно взял у наставника золотую монету, как будто боялся обжечься. — Сначала я должен ощутить изменение температуры, затем я должен уловить эмоции, которые мне не принадлежат, и в самом конце увидеть нечто такое, что будет похоже на связанную историю, которую помнит эта вещь.

— Все верно, — сказал Бобоедов. — Если у тебя получится, то все случится именно так. Теперь можешь начинать, а всех остальных попрошу соблюдать тишину.

— Ставлю десять против одного, что у него не получится, — поделился со мной своими соображениями Градовский.

С чего это взял мой помощник, что у Мишки ничего не выйдет, я не имел ни малейшего понятия и просто наблюдал, что будет происходить. Как и просил нас Кузьма Семенович, в кабинете воцарилась полнейшая тишина и слышно было лишь как птицы щебечут за окном.

Тем временем Болдырев закрыл глаза, вытянул перед собой ладонь, на которой лежала монета, и принялся за дело. Во всяком случае, так казалось по размеренному сопению, которое он издавал.

Прошло несколько минут, прежде чем на лице Михаила появилась улыбка:

— Я чувствую! — радостно сообщил он. — Монета становится горячее!

— Отлично, — подбодрил его Горох. — Надеюсь, это так и есть, а не просто ощущение теплоты от того, что ты слишком долго держишь монету в руке. Пробуй дальше.

Улыба исчезла с лица Болдырева, но вскоре он засиял вновь:

— Усталость… Кузьма Семенович, я чувствую чью-то очень сильную усталость, — поделился он своими ощущениями. — Как будто кто-то долго занимался тяжелой физической работой.

— Вполне возможно, — сказал Бобоедов. — За то, чтобы получить золотую монету, нужно хорошенько попотеть. Теперь не теряй эту эмоцию. Наступает самый сложный этап, попробуй увидеть, кому она принадлежит, и что в этот момент происходит.

На этот раз Миша молчал долго. Судя по выражению его лица, последний этап давался ему с трудом. Иногда его рот растягивался в улыбке, однако она практически сразу спадала с его лица. Наконец он открыл глаза и глубоко вздохнул:

— Ничего, — с сожалением сказал парень и протянул монету наставнику. — Кроме чьей-то чужой усталости я больше ничего не почувствовал и никаких воспоминаний не увидел.

— Жаль, — сказал Горох и забрал у него монету. — Я почему-то думал, что у вас должно получиться. Хотя то, что вам удалось почувствовать эмоцию усталости, это тоже неплохо для начала. Так что не отчаивайтесь, Болдырев, это всего лишь первая попытка. Проба пера, так сказать.

Несмотря на слова Кузьмы Семеновича, по Михаилу видно было, что он очень недоволен собой. Его можно было понять. Все-таки первые два этапа он прошел и не смог выполнить только лишь последний. Правда, самый сложный из трех, но тем не менее.

— Я же говорил, что он не справится, — радостно сказал Петр Карлович. — Так что ты мне проспорил, хозяин. Впрочем, для меня это было очевидно. Все-таки из нас двоих мастер по предсказаниям здесь я.

С чего вдруг мой помощник решил, что я принял его спор, если все время сидел молча, для меня осталось загадкой. Однако Дориан нашел этому объяснение довольно быстро.

— Просто он идиот, ты же знаешь, — уверенно сказал он. — Временами я вообще не понимаю с кем он разговаривает. Не удивлюсь если у этого бродяги раздвоение личности.

Следующим на очереди был Игнат Веревкин. Этот парень учился на третьем курсе астрального класса, так что был любимчиком Градовского, который видел в нем большие перспективы. Во всяком случае, по части предсказаний. Как раз в отношении него Петр Карлович был уверен, что Игнат справится. Причем времени ему на это потребуется немного.

Давненько мне не приходилось слышать такого радостно-издевательского хохота, которым вскоре разразился Мор. Веревкин не оправдал надежд призрака. У него не получилось вообще ничего. Насколько я понял, монета на его ладони даже не изменила своей изначальной температуры.

— По крайней мере он не стал врать, — сказал в защиту Игната мой помощник. — Хотя при желании мог наплести вам с три короба. У предсказателей это в крови.

Петр Карлович был не одинок в стремлении поддержать Веревкина. Наставник тоже его успокаивал.

— Не стоит так расстраиваться, — говорил ему Бобоедов, утешительно похлопывая по плечу. — С первого раза не у всех получается. Я думаю, ты просто сильно переволновался. Да и вообще — уметь работать и с местами событий, и с предметами дано не многим.

Следующей на очереди была Люба Охотникова, которая стала первой из нас, у кого получилось пройти через все три этапа. По ее словам, монета в ее руке стала не горячей, а холодной.

Затем девушка почувствовала не принадлежащее ей чувство скуки, и вскоре увидела молодого, хорошо одетого человека, который сидел перед игровым столом. Компанию ему составляли еще трое, а на столе перед ним лежали игральные карты и несколько пачек денег. В руке у молодого человека была золотая монета, которую он перекатывал между пальцами.

Кто был этот молодой человек, разумеется, Охотникова сказать не могла. Единственный вывод, который она могла сделать по одежде — дело происходило лет сто тому назад, а то и все двести. Зато монета в его руках была именно эта.

После того как Люба закончила говорить, в кабинете началось заметное оживление. Первая удачная попытка прочитать предмет вызвала у нас разные эмоции. У Бобоедова заметную радость, у Веревкина с Болдыревым разочарование, что они не справились.

— Вы молодец, Охотникова, — похвалил ее Кузьма Семенович. — Если не брать в расчет обман, то скука — вторая по популярности эмоция, связанная с деньгами.

Судя по лицу девушки, от такой похвалы она немного расстроилась. Видимо рассчитывала считать нечто поинтереснее, чем одну из самых распространенных эмоций.

Что касается нас с Пановым — то успех Охотниковой явно придал нам уверенности. Во всяком случае мне. Зная Любу, я был уверен, что она не врет, и все то, что нам рассказала, действительно увидела, а значит это возможно и мне нужно просто постараться как следует.

— Не переживай, мой мальчик, ты справишься, — успокаивал меня Дориан. — Это не самая сложная наука, которую ты постигал.

Так-то да… Наука, может быть, и не самая сложная, но по части астральных наук способности у меня были так себе… Экстра-менталистика хоть и считается общим предметом, однако в каком-то смысле им родственная. Тоже, по сути, некий вид предсказаний.

— Я бы назвал ее особым магическим видением, — уверенно сказал Мор. — Это совсем другое, так что успокойся и спокойно работай.

Именно этим я и занимался. Чувствовал, как сильно от волнения стучит мое сердце и пытался привести свои мысли в порядок, пока свои способности демонстрировал Панов. Благо я был последним по списку.

Как и у Охотниковой, у Семена тоже все получилось, и он меня в который раз удивил. Когда я впервые увидел в кабинете этого огромного стихийника с не самым умным выражением лица, я вообще не понял, что он здесь делает. Сейчас же я наблюдал за его работой с некоторым восхищением.

Панову удалось почти в два раза быстрее Любы почувствовать монету и увидеть фрагмент из ее прошлого. Причем это был не обман и не скука, а горе. Семен услышал женский плач, а потом и увидел картину. Какая-то женщина с уставшим лицом содрогалась в рыданиях и куда-то шла. При этом она сжимала монету в руках с такой силой, как будто в данный момент от этого золота зависела ее жизнь.

Все это нам рассказал Панов, которого Бобоедов в какой-то момент остановил. Семен настолько глубоко все прочувствовал, что попытался проникнуть в мысли женщины, а это была та самая опасность, о которой предупреждал наставник. Можно было смешать свои настоящие эмоции с чужими, а этого допустить нельзя.

Для начала Кузьма Семенович хорошенько отругал Панова за излишнюю самоуверенность и назвал его дерзким болваном, который пытается откусить от пирога слишком большой кусок.

— Все нужно делать постепенно, сударь, — отчитывал его Горох. — Если у вас получилось, это не значит, что нужно забыть о моих словах и попытаться выглядеть самым умным из всех. В следующий раз я не стану ничего делать, и вы отправитесь к Веригину в медицинский блок, где поваляетесь недельку с головной болью. Вам ясно?

Судя по смущенному лицу Панова, выглядеть самым умным он явно не пытался. Скорее всего процесс его настолько увлек, что он просто не мог остановиться. Однако, чтобы не раздражать Бобоедова еще больше, он пообещал ему, что впредь такого не повторится.

Вскоре Семен был прощен и мы узнали от наставника, что горе — это третья по популярности эмоция, которую экстра-менталисты считывают с денег. После недолгих обсуждений, мы с Дорианом пришли к выводу, что кроме трех перечисленных еще одна эмоция вполне укладывается в список и эта эмоция — радость.

Что удастся почувствовать мне и удастся ли вообще что-то почувствовать? Хороший вопрос. В тот момент, когда Кузьма Семенович клал золотую монету мне на ладонь, я только и думал о том, чтобы у меня получилось.

Причем если раньше я по большей части думал, что это будет полезно, чтобы поработать с нашей школьной башней, то теперь я понимал, что смотреть нужно гораздо глубже. Если в будущем я планирую стать императорским черным магом, то эта способность мне очень пригодится.

— Давай, хозяин! У тебя должно получиться! — подбадривал меня Градовский. — Ты провел рядом со мной столько времени, что просто обязан справляться с такой ерундой.

— Приступай, Темников, — кивнул мне Бобоедов и на всякий случай предупредил. — Только постарайся не повторить ошибки Панова. Тебя я точно отправлю к Веригину, обещаю.

— Постараюсь, — пообещал я.

Что же, поехали… Я закрыл глаза и сконцентрировался на внутренних ощущениях. В кабинете стояла абсолютная тишина и с толку сбивали лишь птицы за окном. Однако вскоре я перестал слышать и их, полностью сосредоточившись на золотой монете.

Какое-то время ничего не происходило, однако вскоре мне показалось, что она стала чуть теплее. Совсем немного. Впрочем, я не придал этому особого значения, так как прошло уже несколько минут, и она действительно могла нагреться от моей руки.

Спустя еще немного времени кое-что изменилось. Монета будто пошевелилась, и это было странно. Никто из ребят не говорил, что их монета двигалась, и Кузьма Семенович не говорил, что такое должно было произойти.

В какой-то момент я хотел вслух сообщить о своих ощущениях, чтобы получить на этот счет комментарий от наставника, однако передумал. Вдруг он скажет, что мне нужно остановиться, а я хотел продолжить. Тем более, что пока никакой опасности в этом я для себя не видел.

Вскоре ощущения изменились. Мне перестало казаться, что монета движется, однако, при этом она явна потяжелела. Раза в три так точно. Стараясь не отвлекаться, я все сильнее концентрировался на монете. К этому моменту я уже потерял чувство времени, поэтому не могу с уверенность сказать, сколько минут прошло прежде, чем ситуация поменялась вновь.

Достигнув пика своей тяжести, монета вдруг резко стала невесомой, а меня охватило необычное чувство, похожее на полет. Именно такими были мои ощущения, когда я накладывал на себя заклинание левитации. Следом за этим прошло оно…

То самое ощущение, которого я ждал — монета стала холодной. Сейчас мне ничего не казалось, я был в этом абсолютно уверен. Вот он первый этап, на самом деле, и прошел я его только сейчас!

— Я чувствую холод, — сказал я.

Тем временем монета становилась все холоднее и вскоре мне уже начало казаться, что на моей ладони лежит кусок льда. Когда ощущение холода достигло своего пика, я вдруг услышал плач. Затем сразу же после него звонкий смех и уже хотел поделиться своими ощущениями с Кузьмой Семеновичем, как вдруг все резко прекратилось.

Смех пропал, а вместо него появилась пустота. Холодная, черная пустота, в которую я проваливался с каждой секундой все сильнее. Никаких ощущений я при этом не испытывал. Ни горя, ни печали, ни радости… Вообще ничего…

Я уже думал открыть глаза и сказать Гороху, что у меня не получилось ничего увидеть, как вдруг я понял, что темная пустота вокруг меня, на самом деле чья-то могила и в данный момент я нахожусь внутри нее.

Вскоре я увидел гроб и лежавшего внутри него мертвеца. Судя по состоянию кожи, он здесь совсем недавно. Как давно? В этот момент мертвец открыл глаза и сказал:

— Ровно час.

Вообще-то, обычно я к мертвецам отношусь вполне равнодушно, но сейчас был особый случай. Это произошло настолько неожиданно, что я как будто оттолкнулся ногами от земли и вылетел из могилы, обнаружив, что рядом с ней стоят несколько человек.

Они о чем-то разговаривали. Видимо какие-то близкие, которые только что закончили похоронный обряд. Если мертвец не врал — это случилось час назад. С каждой секундой их голоса становились все громче. Вдруг один из них вытащил из кармана ту самую золотую монету и бросил ее на могилу.

Еще немного, и мне удастся понять, о чем они говорят, однако я решил, что это как раз тот самый момент, когда мне следует остановиться. По крайней мере, для первого раза мне точно хватит. Принцип я понял, а всего остального, надеюсь, добьюсь со временем.

Я применил Барьер и в то же мгновение мое видение растворилось в воздухе, превратившись в туман. Спустя несколько секунд он развеялся, а вместе с ним пропало и ощущение холода на ладони. Как только я открыл глаза, Горох облегченно вздохнул и осторожно забрал у меня монету:

— Кроме холода что-то было? — спросил он.

— Сначала пустота, а потом могила, — ответил я и посмотрел на Бобоедова. — Кузьма Семенович, похоже я был на чьих-то похоронах.

— Очень хорошо, — кивнул он и радостно улыбнулся. — Ты наткнулся на воспоминание о смерти, которое хранит в себе эта монета, Темников. Здорово!

— Почему хорошо? — осторожно спросил я, не совсем понимая радости наставника.

— Ну как же, воспоминание, которое ты смог увидеть, явно соответствует твоему темному Дару, — объяснил мне наставник. — Значит ты сможешь решать более узкие задачи. Экстра-менталистов со специализацией в Империи можно посчитать по пальцам одной руки, Максим. Такое случается очень редко. Конечно, при условии, что тебе удастся развить в себе навыки экстра-менталистики. Так что поздравляю.

В кабинете повисла тишина.

— Круто! — сказала Охотникова. — Я тоже хочу так научиться!

— Если будешь стараться, то все возможно, — ответил Бобоедов, затем посмотрел на меня долгим задумчивым взглядом, спрятал монету в карман и бросил быстрый взгляд на часы. — Ого, как быстро время летит. Мы с вами уже полчаса перезанимались. На сегодня все свободны.

Я выходил из кабинета с ощущением сильной головной боли. В висках больно стучали маленькие молоточки, которые не хотели останавливаться. Из-за боли мне даже лень было угомонить Градовского, который летел рядом со мной и объяснял мне, почему за свой успех я должен быть благодарен именно ему.

На уроках теории Кузьма Семенович предупреждал нас, что после уроков экстра-менталистики головные боли возможны. Поэтому я не придавал этому особого значения. Просто это сильно нервировало и хотелось поскорее выбраться на свежий воздух.

Как только я вышел из главного корпуса, то мне мгновенно стало лучше. Противные молоточки в голове стали стучать все реже и реже. Чтобы окончательно прийти в себя, я решил немного прогуляться по школьному парку и привести мысли в порядок.

Немного странное ощущение. Непривычное. Я ловил себя на мысли, что где-то там глубоко в моей голове до сих пор сидят остатки чьего-то чужого воспоминания. Того самого, о смерти… Насколько я понимал слова Бобоедова, опытные экстра-менталисты умеют вычеркивать эти воспоминания сразу же после окончания своей работы, но я таковым еще не являлся. Вычеркнуть мгновенно я его не мог, однако чувствовал, как оно понемногу становится слабее.

Было и еще кое-что… Необычное чувство, как будто я только что подслушал чужой секрет. Примерно то же самое я испытывал, когда наблюдал за людьми через некрослой. Размышляя об этом, я сел на лавочку в парке, чтобы немного передохнуть и окончательно прийти в себя.

— Что думаешь, мой мальчик? — спросил у меня Дориан спустя некоторое время.

— Я могу ходить в некрослой, — ответил я и загнул палец на правой руке. — Могу видеть яркие эмоциональные события в некоторых местах… Теперь вот еще и считываю воспоминания с предметов…

— И что тебя удивляет? — спросил Мор в то время, когда я задумчиво рассматривал три зажатых пальца на правой руке. — Ты вообще много чего можешь.

— Ничего не удивляет, — честно ответил я и улыбнулся. — Наоборот. Просто радуюсь тому, что магический мир вокруг меня становится больше…