Услышав вопрос Черткова, я с удивлением посмотрел на старика, чтобы понять, всерьез он сейчас говорит или шутит? Как можно хоронить проклятья? Да и зачем? Однако, судя по выражению лица моего наставника, он не шутил.

— Что значит «хоронить» проклятья? — переспросил я. — Вы имеете в виду — уничтожать?

— Нет, я имею в виду именно то, что сказал, — ответил старик. — Ладно, можешь не отвечать. И так понятно, что ты этого никогда не делал. Это я спросил, чтобы настроить тебя на работу. Ты прав, Слово-Могила на самом деле очень интересный некросимвол.

Он посмотрел на часы и кивнул, как будто что-то решил сам для себя.

— Вообще-то, я планировал оставить его на следующий раз, — сказал он. — Но раз уж мы так хорошо идем по времени, то почему бы не заняться им сегодня? Ты ведь никуда не спешишь?

Как сказать… Не то чтобы у меня были прямо какие-то срочные дела, но кое-что на этот вечер я планировал. Как минимум собирался успеть наведаться на базу «Теней», где Ибрагим уже достаточно давно дожидался разговора со мной.

Кроме того, еще хотел задать несколько вопросов Черткову и рассказать о своих планах насчет охранных магических зверей в «Берестянке». Я думаю, кому-кому, а ему уж точно не помешает знать об этом.

— Ну… — задумчиво протянул я. — Домашние задания на завтра мне, конечно, делать не нужно, но…

— Не переживай, на неделю это не затянется, — усмехнулся он. — Обед я тебе не гарантирую, но до ужина вернемся точно. Если не случится ничего экстраординарного, конечно. Надевай броню.

Сказав это, Александр Григорьевич начал чертить портал на полу, а я тем временем надевал свою магическую броню и думал над его последними словами. Насчет того, что может случиться нечто незапланированное. Эти форс-мажоры так отвлекают…

— Хозяин, я вижу, ты волнуешься? — каким-то загадочным образом прочитал мои мысли Градовский, который внимательно наблюдал за сборами. — Сегодня один из лучших дней для тебя. На восходе солнца я пронзал время и заглядывал в будущее. Отчетливо видел, как ты садишься в собственный вертолет. Так что можешь быть абсолютно спокоен.

Все-таки временами Петр Карлович мне просто необходим. Особенно в такие моменты, как сейчас, например. Я понятия не имел, заглядывал мой помощник в будущее или нет, однако его слова меня в любом случае как-то успокаивали. Даже если он самым наглым образом мне врал, то это была та самая «ложь во благо».

Работал наставник быстро, как будто конкретно этот портал чертил довольно часто и знал его как свои пять пальцев. Кстати, я обратил внимание, что он все реже прибегает к помощи своего посоха, а его движения становятся все более четкими и уверенными. Разумеется, эти изменения я приписывал своему Эликсиру Жизни в первую очередь, и был очень рад видеть, что он так хорошо помогает Черткову.

— Куда мы идем? — спросил я, когда наставник закончил и внимательно смотрел в центр портального круга, где находился переход, который был виден только ему одному.

— Скоро узнаешь, Темников. Я ведь тебя здесь одного не оставлю, как ты понимаешь, — ответил он и вооружился Модестом, который все это время просто лежал на столе. — Бери наши сабли и давай свою руку.

Так я и сделал.

ВЖУХ!!!

Несколько секунд, и вот уже мы стоим с Чертковым совсем в другом месте. Причем, судя по тому, что я видел, это место было достаточно далеко от «Китежа». У нас там был солнечный день, а здесь наоборот, серое непроглядное небо. К тому же было намного холоднее

Зато само по себе место было очень красивым. Мы стояли на холме, внизу река, рядом с нами могилы, а вокруг лес. Если не считать кладбища, то такие места часто рисуют художники, когда пытаются отобразить красоту природы. Интересно, как Чертков вообще умудряется такие места находить?

— Как тебе? — спросил Александр Григорьевич, дав мне немного времени осмотреться и изучить обстановку.

— Красиво, — честно ответил я. — Где это мы?

— В Архангельском княжестве, — сказал старик. — Пойдем работать. На обзорную экскурсию сюда как-нибудь в другой раз прийдем.

Кладбище явно было заброшенным. Покосившиеся кресты, редкие ограды, которые давным-давно уже проржавели, а по большей части вообще были сделаны из дерева. Повсюду росла высокая трава, которая здесь почему-то была какого-то темно-зеленого цвета. Настолько темной, что казалась почти черной.

Пахло сырой землей и прелыми листьями, хотя по календарю была весна, а не осень. В общем, местечко хоть и красивое, но уж очень мрачное само по себе. Это впечатление усиливало серое небо и ощущение того, что вот-вот пойдет дождь.

Александр Григорьевич шел по узкой, практически невидимой тропе, которая вилась между могилами. Двигался он медленно, но очень уверенно, как будто бывал здесь очень много раз. Скорее всего так оно и было. Время от времени он помогал себе посохом, которым раздвигал высокие кусты, мешавшие нам идти.

Я шагал следом за ним и между делом рассматривал плиты и кресты на могилах. Судя по датам, которые попадались мне на глаза, здесь уже лет семьдесят никого не хоронили. Кроме той дорожки, по которой мы шли, все вокруг заросло намного сильнее. Кое-где лежали деревья, которые упали на могилы и теперь медленно превращались в труху.

Глядя на все это, я в очередной раз поймал себя на мысли, что все-таки люблю бывать на кладбищах. Особенно вот на таких, которым уже много-много лет. Каким-то странным образом они положительно влияли на мою нервную систему. Мне здесь было спокойно и комфортно.

Да, со слов наставника я знал, что это не очень хорошо, и без дела соваться на кладбище не стоит, однако факт оставался фактом. Большинство людей теряли энергию, находясь на кладбищах, и после их посещения ощущали пустоту, меня же такие места, наоборот, подпитывали. Это было вполне логично, учитывая, что я — некромант.

— Вот здесь, — сказал Чертков.

Мы остановились перед могилой, которая единственная из всех выглядела ухоженной. Во всяком случае на ней было меньше всего травы, вокруг стояла ровная изгородь, вот только не было ни креста, ни плиты. Никаких опознавательных знаков.

— Александр Григорьевич, она что, безымянная? — спросил я.

— Пустая, — ответил он и посмотрел на меня. — Я сам сделал ее. Пустая могила на заброшенном кладбище — как раз то, что нам нужно. Ее никто никогда не посетит кроме нас, и никто не станет горевать по умершему. Самое главное, чтобы некрослой принял это место, как могилу. В данном случае это очень важно, иначе наш некросимвол просто не сработает.

Пока мне было ничего не понятно, однако я решил не задавать вопросов, так как в этом не было смысла. Если Чертков меня сюда привел, значит сам все и объяснит.

— Теперь наложи на меня проклятье, — велел старик. — Какое-нибудь самое слабое из тех, которыми ты владеешь. Какую-нибудь легенькую потрясуху или почесуху. Можешь такое?

— Запросто, — растерянно кивнул я. — А зачем?

— Делай что тебе говорят, Темников, — нахмурился он. — Я тебе оставлю время для вопросов. Давай, приступай.

Наложить на старика чесотку для меня было вообще не проблема. Я мог сделать это легким щелчком пальцев. Гораздо сложнее сделать так, чтобы проклятье было именно слабым, практически незаметным для него. Меньше всего мне хотелось навредить своему наставнику.

Ну попробуем… Раз… Два… Три…

Несмотря на то, что я вложил в проклятье самое минимальное количество сил, на которые был способен, эффект был выше ожидаемого. Как только я закончил, Александр Григорьевич начал чесаться. Даже помогал себе Модестом, чтобы дотянуться с его помощью до щиколоток.

— Темников, я же сказал самое слабое, — недовольно пробурчал он. — Или ты решил безнаказанно поиздеваться над стариком, раз уж я дал тебе такую возможность?

— Так я и сделал самое слабое… — честно сказал я, а его ореховый посох смотрел на меня с осуждением. — Пытался, во всяком случае…

Александр Григорьевич пробурчал в ответ что-то неразборчивое, затем вырвал из своей головы несколько седых волос и протянул их мне.

— Держи, — очень осторожно, чтобы не потерять, я взял у него волосы, а он у меня свою саблю. — Я сейчас открою вход в некрослой, а ты дуй за мной. Вокруг будет много некротварей, но ты не обращай на них внимания. Это моя могила, а значит и моя территория, на которую они не посягнут. Волосы мои смотри не потеряй. Понял?

— Постараюсь, — пообещал я и в этот момент раздался очень хорошо знакомый треск, означавший, что наставник активировал вход в некрослой.

Он шагнул в портал первым, отошел немного в сторону, освобождая для меня место, а затем в некрослой вошел я. Понятно почему он решил предупредить меня насчет некротварей. Обычно на кладбищах их всегда было много, но здесь просто какой-то рассадник. На некоторых могилах их было так много, что они даже громоздились друг на друге. По правде говоря, такое я видел впервые.

Увидев нас с Чертковым, некротвари заметно оживились. Отовсюду слышались какие-то звуки, которые заставляли меня нервничать. Шипение, рычание, какой-то непонятный клекот… Трудно не обращать внимание на них, когда все время думаешь о том, что какая-нибудь гадина может на тебя прыгнуть.

Единственное, что меня успокаивало в этот момент, это слова наставника о том, что на нашей территории нас никто не тронет. Кстати говоря, очень странно осознавать, что у него на кладбище есть собственная могила. Пусть и пустая, но тем не менее. Звучало несколько, скажем так, необычно.

— Все в порядке? — спросил старик, после того как я немного осмотрелся и вопросительно уставился на него.

— Вроде бы… — сказал я и посмотрел на его волосы. — Что мне делать теперь?

— Теперь слушай меня внимательно и следи за тем, что я буду делать, — сказал наставник, затем сунул руку во внутренний карман своего пальто и вытащил небольшой раскладной нож.

Разложив нож, старик присел и посмотрел на меня.

— Запоминай слова.

Я кивнул в ответ и присел рядом, чтобы получше видеть, что он будет делать. Наставник тем временем расковырял ножом небольшую ямку, глубиной сантиметров пятнадцать. Все это время он нервно почесывался, снабжая этот процесс заковыристыми ругательствами.

— Теперь тебе нужно положить в эту ямку мои волосы и произнести следующие слова: «Здесь лежит не тело, а его вина. Она спит и проклятье с ней спит», — произнес Александр Григорьевич спокойным голосом и вновь взглянул на меня. — Затем активируешь некросимвол и подумаешь о том, что забираешь у меня свое идиотское проклятье. Все понятно?

Я посмотрел на свое собственное проклятье, которое болталось на правом ухе Черткова и в данный момент выглядело как совсем крохотный светящийся паучок.

— Вроде бы… — сказал я.

На самом деле мне было не до конца понятно. Точнее не так. Что именно нужно делать, я понимал. Вот только зачем? Что после этого должно произойти? Мне было очень интересно это увидеть. Поэтому я молча сделал так, как велел мой наставник, а следом за этим произошло вот что.

Буквально мгновение, и мое проклятье переместилось с уха Александра Григорьевича в вырытую им ямку. Он молча ее засыпал, хорошенько примял ладонями сырую землю, а затем кряхтя поднялся и взял в руку трость.

— Вот и все, — сказал он. — Не сложно, правда? Ты понял механику процесса или мне нужно что-то тебе объяснить?

— Желательно, — ответил я. — Получается я забрал у вас свое собственное проклятье и вместо того, чтобы уничтожить его, просто похоронил? Так выходит?

— В общих чертах, — кивнул он. — Если говорить совсем точно, то ты его отвязал от меня и привязал к пустой могиле. Ты это можешь делать не только со своим проклятьем, а вообще с любым. Совершенно неважно чье оно. Просто должен увидеть его перед этим, чтобы представлять как оно выглядит и как связано с проклятым. Не смотри так на меня, это только звучит сложно, а на самом деле все проще пареной репы. Ты сам только что видел.

— Поучается, что я его украл, это проклятье? — спросил я, затем поднялся на ноги и отряхнул колени от земли. — Но зачем? Какой смысл куда-то прятать проклятье, если можно его уничтожить? Это сложнее, конечно, но так и результат совсем другой. Проклятье исчезает насовсем, а так получается, что оно никуда не девается. Просто лежит здесь, в этой земле.

— Оно не просто лежит, а привязано к могиле, — сказал мне на это наставник. — Но в целом, все правильно понимаешь и вопрос задаешь верный. У меня для тебя несколько ответов, парень.

Кстати, в этот момент я заметил, что чесаться Александр Григорьевич перестал, а значит мое проклятье на него больше не действовало. Значит механику процесса я понял правильно, получается, что при помощи некросимвола Слово-Могила я снял с него проклятье и закопал в землю.

— Ответ первый, — тем временем продолжал говорить старик. — Иногда это имеет чисто практический смысл, Темников. Даже если ты очень сильный и опытный некротик, всегда найдутся проклятья, которые нельзя уничтожить. Допустим с некоторыми в принципе лучше не связываться, если тебе дорога собственная жизнь, а какие-то появляются вновь даже после уничтожения. Просто пока тебе такие не попадались, но они есть, поверь.

Я очень хорошо мог представить себе какое-нибудь разожравшееся жирное проклятье, которое может представлять опасность для меня, но вот что касается второго момента… Он был мне не очень понятен.

— Александр Григорьевич, а что это за проклятья такие, которые нельзя уничтожить? — спросил я.

— Обычно это посмертные проклятья, которые накладывают не на конкретного человека, а на весь род, — ответил он. — Иногда возникает эффект замкнутого цикла. Допустим ты уничтожаешь проклятье, но проходит время, и оно появляется вновь. Таким образом приходится снова и снова избавляться от него.

В этот момент наставник посмотрел на могилу и ткнул Модестом в то место, где мы только что похоронили его чесотку.

— А когда ты избавляешься от него таким образом, то оно лежит здесь, — продолжал Чертков. — При помощи нехитрого обряда помещаешь проклятье в могилу и, по сути, обманываешь его. Снимаешь с проклятого его вину и прячешь ее здесь. Вот и получается, что по факту проклятье продолжает находиться здесь, думая, что оно наказывает виновного.

— Хм… Любопытно… — задумался я. — Но если проклятье не находится на человеке, то получается, что оно все равно рано или поздно исчезнет? Ему ведь нечем питаться. Неоткуда брать энергию, чтобы поддерживать собственную жизнь.

— Верно, — кивнул Чертков. — Молодец, Темников, хорошо соображаешь. Ты прав, рано или поздно оно исчезнет. Чем сильнее проклятье, тем больше времени для этого потребуется. Например, чтобы само по себе развеялось то, от которого мы с тобой только что избавились, понадобится лет двадцать.

— Так много… — выдохнул я.

Если для исчезновения такого крохотного проклятья, как этот паучок, требуется двадцать лет, то сколько же времени нужно, чтобы исчезло что-то опасное? Сто? Двести?

— Да, именно так, — сказал старик. — Хотя бывает по-разному. Впрочем, это лишь первый ответ. Еще есть другие. Например, этический вопрос. Ты ведь не знаешь, насколько действительно нужно уничтожать какое-нибудь проклятье.

— В каком смысле? — вновь озадачил меня неожиданной вводной наставник. — Я думал, что проклятье это всегда плохо, разве нет?

— Для проклятого — само собой, а вот что касается нас с тобой… — в этот момент одна из некротварей из соседней могилы осторожно подобралась к нашей и неподвижно замерла в нескольких шагах от нас. — Задай себе вопрос, парень, имеем ли мы с тобой право решать, справедливо проклятье или нет?

Я открыл было рот, чтобы ответить, но тут же закрыл его, задумавшись над словами Александра Григорьевича.

— Я вижу, ты понимаешь, что я имею в виду, — глядя на меня сказал Чертков. — Да, парень, уничтожать проклятья — это значит выносить собственный приговор. В некотором смысле. По сути, убивая их, мы с тобой становимся судьями. Кто-то кому-то вынес приговор и наложил проклятье, а мы с тобой решили по-своему и уничтожили его. Правда есть один нюанс — мы не всегда будем знать детали и обстоятельства. Вот для таких случаев, когда ты сомневаешься в правильности своего решения, и существует такой вариант. Понимаешь?

— Теперь да, — кивнул я.

Надо же… Никогда еще мне не приходилось смотреть на избавление от проклятий с такой стороны…

— Согласен, — сказал Дориан. — Забавная штука и очень полезный ритуал. Представляешь, сколько на нем заработать получится, если захотеть? Так же можно каждый год кого-нибудь от проклятья избавлять, а потом снова его откапывать. Кстати, спроси у старика, можно так делать или нет? Мне кажется, у меня зреет гениальный план.

Вот же… Кто о чем, а лысый о расческе…