8 мая (вечер)
Маркус Гринч
Несколько месяцев жизни в Ледяном Мире научили меня тому, что время имеет свойство только уходить. Полностью выспавшись, я проснулся в палате в четыре часа дня. Раны чесались, но этот зуд совсем не походил на тот, что имел место в период активной адаптации.
Заметив это, я сразу всё перепроверил. Центр Управления Сознанием [ЦУС] по-прежнему функционирует в режиме «адаптация». Однако сам процесс изменений в теле сильно замедлился или вовсе остановился.
Изменения заставили задуматься о ближайшем будущем. Мало поддерживать плотность энергии в защитной сфере. Для завершения процесса «адаптации тела», мне потребуется подходящее питание. Например, мясо зверей-мутантов.
В Нью-Йорке наверняка такие ингредиенты днём с огнём не сыщешь. Однако мама как-то выращивала растения, содержащие эссенцию, в своих теплицах. Возможно, она что-то такое подавала на общий стол, но никто в доме не замечал.
Пока проверял Центр Управления Сознания, заметил сообщения, пришедшие в интерфейс вчера. Они выскочили сразу после возвращения в Нью-Йорк.
« Частный контракт между посредником 'Белый Дьявол» и человеком «Маркус» признаётся завершённым.
Внимание! Учтены форс-мажорные условия досрочной отправки. В виде компенсации проклятие потери чувств переходит человеку «Маркусу» в виде приобретённой способности.
Внимание! В связи с нахождением в Пограничной Зоне сохраняется полный запрет на распространение информации о сути сделки и посреднике'.
[Что ещё за Пограничная Зона?] — глаз зацепился за незнакомый термин.
Закрыв два из трёх сообщений, я попытался вызвать сам интерфейс. Раз появилась способность, значит, ею можно как-то управлять?
Испробовал все словесные команды, мысли, жесты… Пусто. Последнее окошко с сообщением всё ещё висит. Пятно, отвечающее за Центр Управления Сознанием, тоже. А сам «интерфейс» отсутствует.
Опираясь на внутренние ощущения, попытался активировать способность.
[Та-а-ак. Процесс пошёл.]
Зрение, слух, вкус, обоняние, осязание — с пятью основными чувствами справился за несколько минут. С чувством времени, равновесия, голода и страха взаимодействовать в разы сложнее. Для сознания они проходят фоном, и их трудно выделить из потока ощущений.
[Нет. Так дело не пойдёт. Неуправляемый инструмент мало чем отличается от пятого колеса в машине. Надо подойти к проблеме с другой стороны.]
Действуя по старинке, отключил сначала все органы чувств, до которых смог дотянуться. Затем активировал Сферу Восприятия, сжав её до размеров моей палаты в больнице.
Ориентируясь на оставшееся окошко с сообщением и пятно Центра Управления Сознанием, нащупал плоскость пространства, где должен находиться интерфейс. Сфокусировав на ней внимание, стал проходить сверху донизу, словно читая невидимые строчки текста на листе бумаги.
Вскоре восприятие зацепилось за ещё одно Пятно, появившееся в противоположной стороне от Центра Управления Сознанием. Если первое походило на букву «Ш», то новое — на трёхмерный символ звёздочки «*» с двадцатью лучами.
[Нашёл! Так вот как выглядит приобретённая способность.]
Для себя решил, что назову её «Фильтр», или же «Фильтр Восприятия». С этой проклятой способностью я жил три месяца. Знаю, что именно она делает. Потому и дал такое название.
Десяток экспериментов показал, что каждый луч звёздочки отвечает за отдельный орган чувств. Если отключить половину, все остальные начинают сиять ярче. Смысл понятен сразу.
[Высвободившийся потенциал восприятия переключается на оставшиеся варианты. Потому моя Сфера Восприятия и увеличивалась в размерах.]
Других сюрпризов интерфейс мне не подкинул. Настало время вернуться к моей жизни в Нью-Йорке.
…
9 мая, Нью-Йорк
Маркус Гринч
С момента попадания в больницу прошло тридцать шесть часов. Доктор, проводивший утренний обход, удивлённо цокал языком, осматривая раны.
— Выглядит так, словно вам операцию проводили неделю назад, а не прошлой ночью, — немолодой мужчина поправил очки, приглядываясь к швам. — Края раны схватились, переломов в анамнезе нет. Предупрежу медсестёр, что вам можно ходить по этажу самостоятельно.
— Генетика хорошая, — с серьёзным видом смотрю на дока. — Возможно, в нашем роду имелись собаки. Мой брат тот ещё кобель… Вы только ему об этом не говорите.
Оценив шутку, доктор улыбнулся и сделал пометку в медкарте.
— Да, кстати, — взгляд врача стал серьёзней. — Мы второй день пытаемся дозвониться до ваших родственников. Никто не берёт трубку. На ШмуглКартах фирма вашего отца числится как замороженная. Последний отзыв о ней оставлен три месяца назад.
Несколько секунд я хлопал глазами, не зная, что сказать. В школе я частенько давал учителям липовые номера родителей. Когда привезли в больницу, специально предоставил правильные номера. Хотел дать отцу и матери знать, где меня искать.
— Спасибо, — смотрю на дока, а в мыслях полнейший хаос. — Могу я остаться один? Мне надо всё как следует обдумать.
— Да-да, конечно, — врач поставил в личном деле ещё одну пометку. — Если продолжите так же быстро идти на поправку, через пару дней отправим вас домой. Зайдёте потом через недельку на финальный осмотр. Тогда же снимем швы.
Когда за доктором закрылась дверь, я забрался в Центр Управления Сознанием. Доступно четыре режима: интеллект, эмпатия, адаптация, коммуникабельность.
Переключаю режим с «адаптации» на «интеллект». Мана сразу стала ощущаться хуже, но без этого никак. Сейчас мне нужен холодный разум для оценки ситуации.
Через десять минут поток мыслей стал ощущаться по-другому. Решение зачистить участок Гринчей от теней, спрятать вещи, вызвать скорую от соседа — все решения безупречны с точки зрения логики и оценки исполнения.
[Ого! Самоанализ вышел на какой-то запредельный уровень,] — отстранённо оцениваю самого себя. — [Не-е-е. Неприятный режим. Чувствую себя бездушной железякой, а не нормальным парнем.]
Сняв пятьдесят баллов с интеллекта, поднял параметр «эмпатии» до нормы. По ощущениям, я сейчас эдакий гений-савант, страдающий от проблем с коммуникабельностью и необходимостью взаимодействовать с миром.
Надо разобраться в трёх вопросах.
Первый пункт. «Что случилось с моей семьёй?» Откуда на нашем семейном участке тени? Надо сходить в полицию и всё узнать. Ещё позвонить на работу к отцу. Если родители сменили номера телефонов, в фирме об этом кто-то должен знать. Надо предупредить их о засаде, обнаруженной мной на руинах дома.
Пункт второй. «Куда пристроить мои инопланетные находки?» Цель не столько в деньгах, сколько в понимании «что это и как оно работает». Вдруг есть что-то полезное для меня. Плюс мой личный вклад в науку. После знакомства с Белым Дьяволом, телепортации в другой мир и встречи с кучей магов я стал ещё больше верить в карму.
[Вдруг мне вклад в развитие науки как-нибудь зачтётся?]
Пункт третий и самый сложный. «Как мне завершить адаптацию тела и стать магом?» Вся больничная еда пустая. В ней нет ни грамма материала, необходимого для развития. Спросил бы у родителей: они явно знают больше, чем мне казалось раньше. Вот только до них не дозвониться. Кроме них, есть ещё Белый Дьявол… Брр! Этот «посредник» и слова лишнего не скажет, пока не получит соответствующей оплаты.
Возможно, в Нью-Йорке есть другие маги, способные помочь мне вспомнить своё имя. Надо походить по городу с включённой Сферой Восприятия. Вдруг кого-то встречу и смогу узнать, что делать.
[Первым пунктом лучше заняться сразу. Для выхода на связь с родителями мне нужен телефон.]
Выйдя из палаты, поправил неудобный больничный халат. Это не одежда, а издевательство какое-то! Мало того что он до колен и всегда голубого цвета, так ещё и безразмерный. В глубоких карманах можно половину больницы утащить.
Пока шёл до поста медсестёр, прислушивался к ощущениям в теле. Благодаря защитной сфере раны, оставленные мне валькирией, заживают невероятно быстро. Не зря я изводил себя, находясь два месяца в режиме «адаптации».
Проходя мимо одной из палат, услышал оттуда голос ведущего с канала новостей. Кто-то из пациентов включил его на своём ноутбуке, забыв убавить громкость.
— … Президент США Боб Гранд объявил о строительстве сразу трёх подземных городов в горах Невады. Как нам сообщили анонимные источники из Пентагона, первый такой проект запустили ещё в конце февраля. Для двух других искали подходящее место…
…Также миллиардер-филантроп Бивень Бакс анонсировал аналогичный хай-тек-проект подземного города в Техасе. Продажи будущих жилых модулей стартуют от двух миллионов долларов. Для строительства частного мегаполиса будут использованы буровые машины с проекта ХайперГлоуп…
…Ранее предполагалось, что с его помощью будет создана подземная сеть метрополитена, которая свяжет между собой западное побережье США. Теперь же — буровые машины…
Пропустив новости мимо ушей, я добрался до поста медсестёр и с их телефона позвонил в контору отца… Затем маме, братьям и даже на секретный телефонный номер братца Хьюго. Он им пользовался для созвона с девицами… Пусто. Гудки не проходят.
[Странно, что я помню все их номера наизусть. Вчера, когда меня привезли в больницу, я с ходу выдал номер страховки… Всего раз видел его в документах.]
Улучшение памяти можно объяснить активацией работы Центра Управления Сознанием.
После десятой попытки дозвониться хоть до кого-то, медсёстры стали на меня недовольно поглядывать. Вспомнив о семейном адвокате, я, порывшись в памяти, набрал номер Алекса Гробовски. Отец как-то доставал его визитку в моём присутствии.
[Странно всё это,] — набираю адвокату. — [Насколько помню, такую память называют фотографической. Может, это эффект параллельной активации режимов «интеллект» и «эмоции»? Я ведь о Центре Управления Сознанием ничего не знаю.]
В трубке вдруг раздался мужской голос.
— Алло? Кто это?
— Добрый день. Я ищу Алекса Гробовски, — память сразу подсказывает, что ответивший мне голос слишком молодой. — Меня зовут Маркус Гринч, я сын Рудда Гринча, клиента мистера Гробовски.
— Маркус? — в повисшей паузе слышалось недоумение. — Даже не знаю, как сказать… Ах, да. Забыл представиться. Я Томас, сын Алекса Гробовски. Мы с вами лично не знакомы, но с вашим отцом я виделся частенько. Тоже адвокат. Мой отец ездил вчера к вам на участок в Лоубридж. С ним там что-то приключилось. Мы вовремя спохватились и нашли его около сгоревшего особняка. Врачи говорят о закрытой черепно-мозговой травме. Он сейчас в больнице и пока не пришёл в себя. Вы не знаете, что там произошло?
— Без понятия, — секунда уходит на осмысление ситуации. — На всякий случай скажу, что я вчера весь день находился в палате после операции.
Затянувшаяся пауза дала понять, что Томас о чём-то умолчал.
— Странно. В календаре стоит пометка, что он ехал встретиться с вами. Если вы говорите правду, выходит, на месте он встретил кого-то вместо вас… Кстати, где вы пропадали? Вас с конца января никто не видел.
— На Аляске, — произнёс я первое, что пришло на ум. — Жил в таких местах, что и представить страшно. Могу теперь похвастаться ножами из медвежьей кости… Кстати, вы не знаете, куда мои родители подевались?
В ответ в трубке послышался смешок.
— Хочу спросить вас о том же, Маркус. Я думал, они вместе с вами… Ну… На Аляске.
— Нет, я путешествовал один.
— Жаль, — в трубке раздался тяжёлый вздох. — По решению комиссии по ценным бумагам, брокерскую фирму вашего отца заморозили. Инвесторы рвут и мечут. Если оставить всё как есть, они воспользуются лазейкой в законе и снимут Рудда с поста директора. Его долю выкупят за бесценок… Так-с, прошу прощения. Мне надо идти в зал суда. Перезвоню вам потом на этот номер.
Ту-ту-ту…
В трубке послышались гудки. После таких новостей я напрягся ещё больше. Если подсчитать тайминг событий за последние пару суток, то выходит, что… Адвокат приехал на следующий день после моего возвращения.
[Точно! Я же успел ему написать, что вернусь через сто дней. Видимо, Гробовски-старший приходил передать мне послание от отца.]
Адвоката нашли около нашего дома с травмой. Скорее всего, на него кто-то напал. Слишком подозрительно для случайного совпадения. Видимо, маг, оставивший теней, как-то почуял, что их больше нет.
Перед глазами сразу всплыли последние минуты перед отправлением в Ледяной Мир. Я написал сообщение отцу, а он мне ответил. «Дерево»… И что-то ещё. Продолжение я не успел увидеть из-за телепортации.
Пять минут убалтываний молоденькой медсестры — и мне дали… доступ к телефону. С него я зашёл в мессенджер ФэйсМэсс под своим аккаунтом и увидел, что в переписке с папой последние сообщения удалены. Никаких уведомлений о стирании нет.
Зайдя в раздел архива, поднимаю логи переписки и… Та-дам! Нахожу три стёртых сообщения.
«Дерево!»
«Не верь посредникам».
Третье сообщение оказалось письмом, приоткрывающим завесу тайны над семьёй Гринч.
'Насколько понял по последнему разговору, ты вышел на посредника и заключил с ним сделку. Поэтому и не смог ничего толком объяснить. Не доверяй ему, сын! Он думает только о том, как заработать. Да, он никогда не солжёт, но и не скажет всей правды.
Пойми и прости меня, сын. Раз ты читаешь это сообщение, значит, нас с мамой нет рядом. Вспомни наш последний разговор. Если постараешься, найдёшь подсказку.
В крайнем случае, уезжай куда-нибудь. Через год-два я сам тебя найду в любом уголке планеты. У нас с мамой припасён способ на такой случай. Удачи!
Теперь ты взрослый, Маркус'.
Мозг по привычке прогнал сообщение через информационный фильтр, вычленив самое главное. Пункт первый: отец ещё до моей отправки в Ледяной Мир знал о нависшей над семьёй угрозе и принял меры предосторожности. Скорее всего, они живы. Зачем ещё хозяин теневых тварей устроил засаду на руинах особняка?
Пункт второй: отцу с мамой известно о Белом Дьяволе. Возможно, есть и другой посредник.
Третий пункт: последняя строчка сообщения: «Теперь ты взрослый, Маркус». Этот текст выгравирован на ремне, который отец вручил в день отправки в Ледяной Мир. Мы тогда разговаривали под семейным древом.
[Где-то там спрятана подсказка. Может, родители оставили намёк на то, как их найти? Или на тайну семьи Гринч?]
Ещё раз проверив мессенджер ФейсМэсс, нашёл сообщение от мамы. Тоже удалённое, но отправленное после подсказки от папы.
«Не забывай пить витамины».
Мама… Такая мама. В груди разлилось тепло от мысли, что, даже убегая, родители думали о том, что я вернусь и найду оставленные ими послания.
Выйдя из приложения, я вернул медсестре позаимствованный телефон. Впервые за много-много дней меня посетило хорошее настроение.
[Семья жива! На это указывают оставленные ими сообщения и реакция теневых созданий на участке. Я тоже жив. Как-нибудь мы найдём друг друга.]
Прислушавшись к ощущению в груди, я через Сферу Восприятия почувствовал, что в больнице сейчас много источников похожего сигнала. Большинство пульсируют на разной частоте, но есть и те, кто мерцает синхронно. Со мной на этаже таковых имелось около десятка.
Мимо сестринского поста, где я стоял с телефоном, как раз проходила пожилая супружеская пара. Мужик ворчал, но делал это с улыбкой, поглядывая на жену. Та, скрючившись, шла рядом, придерживая рукой больную спину.
Бу-бу-бу…
Бухтение продолжалось. Сухонькая ладошка бабульки ущипнула старика за ягодицу, и тот сразу же заткнулся. Медсёстры, опустив взгляды, пискнули, подавив смешки.
Глядя на стариков, я понял, как называется ТАКОЙ тип сигналов.
[Вера. Оба супруга верят в то, что поправятся и их выпишут из больницы.]
Сигнал любви Минхо и Джуна походил на мерцание утренней звезды, восходящей над горизонтом. Пылко, ярко, словно крик голубков, заявляющих о себе всему миру на рассвете.
В свою очередь, сигнал встреченной пожилой пары сияет ровно и спокойно. Их вере не требуется признание мира. Бабульке достаточно и того, что муж-ворчун в неё верит… А она в него.
[Есть какая-то закономерность в том, когда и как я чувствую сигналы.]
Моё сознание продолжало работать в режиме «интеллект плюс эмпатия». Потому я быстро сообразил, как на самом деле работает Сфера Восприятия.
[Резонанс! Всё дело в нём.]
В физике есть феномен, при котором наложение волн друг на друга создаёт одну куда более мощную волну. Моя вера в спасение родителей срезонировала с верой, которую чувствует пожилая супружеская пара. Предмет веры разный, но на уровне тонких энергий это одна и та же эмоция.
Похожим образом нашлись Минхо и Джун. Волна, порождаемая резонансом, настолько сильна, что я чувствую сигналы далеко за пределами Сферы Восприятия.
В лесу Ледяного Мира я не терял надежды, что у меня получится найти еду. Пришлось отдалиться от дома ювелира на два километра, и поиски оправдались. У меня в меню появились кролики-мутанты. Потом с неба упал космический корабль с эльфом.
[Любовь, вера и надежда.]
Теперь я понимаю, что Сфера Восприятия может подсвечивать источники их сигналов. Причём эта функция включается, только если я сам испытаю похожие эмоции.
Прикрыв глаза, я представил образ отца во всех деталях. Вьющаяся борода, невысокий рост, широкие плечи. Затем через Фильтр отключаю вообще все чувства. Сфера Восприятия резко увеличивается в размерах, охватывая больницу и десятки ближайших зданий.
Пусто.
Силуэт отца не высветился. Я до последнего не терял надежды, что может случиться чудо. Наверное, они с мамой где-то далеко. Возможно, в другом мире. Учитывая, насколько необычный убийца есть среди преследователей, я бы именно на это и поставил.
После прочтения всех сообщений одну вещь я понял совершенно точно.
[Мне надо вернуться в наш сгоревший особняк.]
Где-то там, под семейным древом, родители оставили мне подсказку. Если надо, подожду их год. Мне есть чем тут заняться.
…
Ещё немного повоевав с медсёстрами, я подписал согласие на добровольный отказ от медицинского вмешательства. Проще говоря, сам себя выписал из больницы.
Возникла неожиданная проблема. Моя старая одежда годилась разве что на выброс. В больничной робе по городу тоже не походишь. В очередной раз выручила моя неудержимая мужская харизма! Медсёстры, порывшись в шкафах, дали вещи из числа «забытых в палатах и не востребованных пациентами».
Так у меня появились синие джинсы, старые белые кроссовки и толстовка с синим треугольником на спине. Надевая их, я как-то забыл о разборках цветных банд в нашем районе.
В холле больницы нос к носу столкнулся с парой патрульных полицейских. Один совсем молодой латинос, а другой — европеец лет сорока с хищным взглядом.
— Маркус Гринч? — не сводя с меня глаз, латинос незаметно потянулся к пистолету.
— Да, это я, — поворачиваюсь ко второму копу. — Сэр, у меня ствол в штанах. Мне его прямо тут достать? Или когда вы зачитаете мне права?
Не оценив шутки, полицейский тоже положил руку на кобуру.
— Маркус Гринч, пройдёмте с нами. Вы задержаны в связи с подозрением в нападении на Алекса Гробовски.
Услышав имя, я сразу понял, откуда в больнице взялись копы.
— Томас! — хлопаю себя по лбу. — Вас понял, сэр. Сопротивления оказывать не стану. Вы только возьмите моё алиби на рецепции больницы. Вашим коллегам в участке отчёт о состоянии моего здоровья точно пригодится.
…
9 мая, Нью-Йорк
Вивиан Тадлер
Порой в жизни случается так, что реальность оказывается страшнее самого страшного кошмара. В первые сутки после похищения Виви переписывала от руки дневник Номера Семь. Так называли всех, кто до неё здесь находился. Шесть девушек, шесть канувших во тьме историй…
Когда закончился текст для переписки, Вивиан впала в ступор. Только в этот момент девушка осознала, что на следующей странице ей надо написать своё имя… Признать, что теперь она, Вивиан Тадлер, будет Номер Семь, и её судьба — стать ещё одной чёрточкой в списке побед маньяка.
[Не хочу. Не для такой жизни я родилась!]
Внутри девушки поднялась буря ненависти ко всему на свете. К плохой работе полиции Нью-Йорка… К гаду, следящему через камеры за всеми девушками в подземелье Твикиса… К парням из бара, которые только на словах храбрецы… И к самой себе.
[Какая же я слабая.]
Отбросив всякий стыд и сомнения, Вивиан Тадлер взялась за пишущую ручку. Ради выживания девушка вписала в дневник Номер Семь имя Одри Эш. Так звали подругу, с которой она ходила в бар в тот злополучный вечер.
[Настоящая я никогда не сдамся. Однажды я выберусь отсюда.]
Так думала Вивиан до второго дня. После переписывания дневника её выпустили из камеры и усадили за общий стол. Девушка тогда не поняла, что порог выделенной ей комнатушки переступила не Виви, а Номер Семь.
Индианка Номер Один пела на своём непонятном наречии, умудряясь при этом есть. Пышнобёдрая Номер Два из Африки готовила на всех восьмерых узниц подземелья. Заметив множество следов от ожогов на её теле, Виви не могла не задать вопрос: «Откуда?»
— Из чёрной комнаты, — дрожащие губы африканки изобразили слабое подобие улыбки. — Этот шрам за попытку сбежать. Ещё один я получила, когда запорола ремонт сумки Луи Пальбон… Раньше я мечтала о такой, а теперь ненавижу всех, кто их носит… Этот шрам Твикис мне оставил за то, что я молилась вечерами, сделав самодельный крестик из карандашей…
Взгляд Номер Два вмиг стал потухшим.
— … Никто нам не поможет, Номер Семь. Твоя предшественница месяц работала на то, чтобы Твикис согласился похоронить её на кладбище. Бедняжка… Она боялась, что даже после смерти её неприкаянный дух не сможет обрести свободу.
Грустная улыбка Номер Два дала понять, что она думает о судьбе предшественницы Виви.
[Твикис наверняка не сдержал данное ей слово.]
Каждая последующая часть дня походила на ступеньки лестницы, ведущей прямо в ад. Свихнувшаяся Номер Четыре, улыбаясь, рассказывала, как Твикис наградил её баллами за то, что она помогла отмыть от крови камеру прежней Номер Семь. Она на полном серьёзе считала Твикиса богом подземелья и строила разные теории о его происхождении.
На третий день Виви решилась на побег. Уловив момент, когда пленницы пошли в рабочий цех, девушка со всех ног рванула к двери, ведущей на поверхность. Босая, она передвигалась тихо.
Твикис только что забрал вещи со склада и вот-вот откроет металлическую дверь. За поворотом раздался сухой щелчок замка. Виви сжала пишущую ручку, уперев большой палец в колпачок.
[Ударю его сзади! Когда он закричит, я проскочу в открытую дверь.]
Выскочив за поворот, Вивиан тут же получила удар электрошокером под рёбра. Выронив ручку, девушка рухнула на пол. Довольно улыбаясь, Твикис стоял прямо перед ней, держа в руках свою любимую дубинку.
— Никакого терпения, — маньяк гадко усмехнулся. — Каждый раз одно и то же. Третий, максимум четвёртый день, и вы пытаетесь ударить в спину. Почему-то ни одна из новеньких не додумалась до простой истины. Пока я тут, за вами через камеры кто-то смотрит.
Схватив Вивиан за волосы, Твикис сам потащил её за металлическую дверь.
— Идём, Номер Семь. — голос маньяка сочился злорадством. — Познакомлю тебя с чёрной комнатой и моей коллекцией игрушек. Рано или поздно ты бы всё равно там оказалась. Боль и все её оттенки научат тебя покладистости.
Держа Вивиан за волосы, Твикис втащил её в комнату, в которой все стены, пол и потолок покрыты чёрной тканью. На стендах висели инструменты для извращенцев и орудия для пыток.
Бззз!
Не успела Виви оглядеться, как Твикис снова пустил в ход дубинку с электрошокером. Воздух выбило из лёгких. Искры и слёзы полились из глаз. На какое-то время девушка потеряла сознание. Когда она пришла в себя, Твикис, натужно пыхтя, срезал с неё одежду.
— Нет… НЕТ-НЕТ-НЕТ!
Виви закричала и попыталась вырваться. Маньяк отвесил ей звонкую пощёчину и, зло хохоча, потащил к дыбе. Про эту штуку в форме буквы «икс» писали все предыдущие Номер Семь.
Зафиксировав извивающееся тело девушки наручниками, Твикис стал раздеваться. Пленницы Номер Семь не раз писали про этот его фетиш… Проводя наказание, он всегда облачался в чёрный латексный костюм конченого извращенца.
Вивиан стало плохо… Хотела закрыть глаза и проснуться дома, в своей кровати. Или пьяной в баре… Где угодно, но только не голой и беспомощной на дыбе у маньяка.
Возбуждённо дыша сквозь латексную маску, Твикис потянул руку к электродам. Пытки электричеством — его главная страсть. Все пленницы камеры Номер Семь об этом писали с содроганием.
— П-поставлю напряжение поменьше, — Твикис сглотнул, глядя на девушку. — Постарайся продержаться подольше…
Чиркнув электродами друг об друга, маньяк шагнул к Виви. Сердце в груди девушки бешено забилось.
Динь-дон!
Вдруг раздалось где-то совсем рядом. Динамик от дверного звонка почему-то оказался прямо в чёрной комнате. Тяжело дыша, Твикис продолжал смотреть на Виви.
Динь-дон!
Динь-дон!
Звонки в дверь продолжались. Твикис отложил электроды в сторону и стянул с себя маску.
— Я быстро, Номер Семь, — произнёс он, улыбаясь, и провёл ладонью по щеке девушки. — Постарайся запомнить эти ощущения в теле. Именно они подарят нам обоим неземное наслаждение.
Динь-дон!
Звонок в дверь повторился. Бросив маску на ближайший стол, Твикис натянул на себя банный халат и вышел из чёрной комнаты. Понимая, что второго такого шанса может и не появиться, Вивиан напряглась и, потянувшись изо всех сил, смогла высвободить правую руку. Тонкое запястье девушки выскользнуло из крепления.
В груди Виви вспыхнул слабый огонёк надежды. Действуя по той же схеме, она высвободила вторую руку. Потянулась до креплений ног и только в этот момент вспомнила про ошейник.
Вззз!
Прошедший сквозь него разряд тока едва не лишил Вивиан сознания. Придя в себя, девушка заметила, что висевшая в углу видеокамера вдруг пришла в движение.
[Всё это время за нами кто-то смотрел.]
Вскоре в коридоре раздался приглушённый разговор.
— В-вы кто?.. Как вы здесь оказались?.. Я же не открывал дверь… А… А-А-А-А-А…
Истошные крики Твикиса вызвали у Вивиан мурашки. Вдвойне страшнее становилось оттого, что они с каждой секундой становились ближе.
— Побереги свои голосовые связки, мистер Твикис, — незнакомый мужской голос донёсся из-за двери. — Нас много интересного ждёт впереди! Я пришёл дать вам насладиться вашей же коллекцией игрушек. В полной мере, само собой… Хм⁈ За нами подглядывают. Я быстро…
Где-то в коридоре на пол упало что-то большое. Затем до Вивиан донёсся душераздирающий крик. Его владелец находился в одной из отдалённых комнат дома. Мужчина орал белугой, и эта какофония ужаса эхом пронеслась по всему строению.
Секунду из-за двери доносилось тяжёлое дыхание.
— А-А-А! — Твикис вдруг снова заорал.
Дверь резко распахнулась, и Вивиан увидела, как орущее тело Твикиса втаскивают внутрь. Некто невидимый волок маньяка за волосы по полу точно так же, как он сам недавно делал это с Виви. Только жёстче! Намного жёстче.
— Упс. Занято.
Незнакомый мужской голос раздался совсем рядом, но Вивиан никого перед собой не видела. Вообще никого! Только ощущала сгустившееся в комнате ощущение опасности.
Хрусть!
Ошейник, сдерживавший Виви, с треском разлетелся на куски.
Хрусть-хрусть.
Кожаные верёвки на ногах сорвало. Не ожидав такого, девушка неловко упала с дыбы на пол.
— Пошла отсюда! — довольно грубо рявкнул незнакомец. — Сегодня эта комната будет занята кое-кем другим.
Не обращая внимания на наготу, Виви поднялась на ноги и рванула к двери. Сердце в груди билось часто-часто! Оказавшись в коридоре, она схватила с ближайшей вешалки первый попавшийся халат и прикрылась им.
Выбежав в гостиную, Вивиан увидела входную дверь. Ослабевшие руки девушки с трудом отодвинули засов. Отперев целых три замка и сняв цепочку, она открыла её. Свет вечернего солнца ударил в лицо…
Осталось сделать всего шаг…
Вивиан стояла перед открытой дверью и не могла пошевелиться. Её до костей пробирало омерзение! Из-за гада Твикиса, чёрной комнаты и тысяч пролитых слёз в этом чёртовом подземелье. Шесть имён узниц седьмой камеры жгли изнутри, став частью самой Виви.
— А-а-а-а! — вопль Твикиса донёсся из-за спины.
Захлопнув дверь, девушка нашла ближайший стул и на всякий случай подпёрла им дверную ручку. Затем, кутаясь в халат, решительным шагом направилась к чёрной комнате.
[Что я делаю… Что я делаю… Что я делаю…]
— А-а-а-а!
Вопль донёсся из-за приоткрытой двери и вызвал волну мурашек, пробежавших по спине. Несколько секунд спустя Вивиан Тадлер сама зашла внутрь чёрной комнаты. Всем своим телом она ощутила, что невидимка сейчас смотрит на неё.
— М-мистер! П-прошу прощения, что прерываю, — девушку затрясло от страха. — Вам надо знать: Твикис работал не один. У него целая сеть контактов. Девушек п-помоложе отсюда увозили в другое место.
Порой, чтобы уничтожить зло, которого не должно существовать… Надо обратиться к ещё большему злу. Такому, чтобы маньяк стал молить о быстрой смерти, а души мёртвых наконец обрели покой.