Глава 7. Налоговый жмёт

Я проснулась от крика. Не поварихи — хуже. Голос был официальный, противный и пахло от него канцелярским восторгом.

— Всем объедкам построиться! Живо! Проверка!

— Кто это? — прошептала Нисса, вжимаясь в меня.

— Или сборщики долгов, — сказал Уголёк из-за пазухи, — или гастролёры. Но одежда дорогая. Скорее первое.

Мы выползли в общий зал. Там уже выстраивали перепуганных объедков — человек двадцать грязных, тощих и обречённых. Надзиратели бегали вдоль шеренги, дёргали за робы, проверяли клейма, будто мы могли их подделать.

— Я объедок со стажем, — буркнул кто-то сзади. — Моё клеймо старше, чем эти надзиратели.

— Молчать!

В центре зала стояли трое. Чёрные мантии. Золотые драконы на груди. Маленькие очки, большие папки и полное отсутствие чувства юмора. У первого была папка с надписью «Дела», у второго — «Дела важные», у третьего — «Дела очень важные, не трогать».

— Я — инспектор Коготь, — сказал тот, что в центре. Высокий, тощий, с носом-крючком. Он явно оправдывал фамилию. — Это — инспектор Чешуя, это — инспектор Хвост. Мы из налогового управления драконьей канцелярии. Управление по сборам магических пошлин, отдел переработки отходов, подотдел объедков.

— Им зарплату платят за такие названия, — прошептал Уголёк.

— Они пришли забрать наши деньги? — прошептала Нисса, побелев.

— Нет, — ответил кто-то сзади. — Деньги у нас забрали ещё при рождении. Они пришли забрать наши души. И, возможно, почку.

Инспектор Коготь раскрыл папку. Достал пергамент длиной в два моих роста. Начал зачитывать:

— В соответствии с указом номер 1361/Д «О пошлине за переработку магических отходов, а также за использование магии в неразрешённых целях лицами, не имеющими лицензии»…

— Там ещё что-то про бабушек было, — подсказал инспектор Чешуя.

— Не перебивай. …все объедки, замеченные в колдовстве, даже случайном, даже во сне, даже чихнувшие магией, и чистившие от магии котлы обязаны уплатить налог за использование магии отходов в размере… — он сделал паузу, чтобы мы все умерли от ожидания, — пятой части от всех накоплений за прошедший период.

— Каких накоплений? — вырвалось у меня.

Я тут же прикусила язык. На меня посмотрели. Все три инспектора.

— Тех, которые у вас есть, — ответил Коготь, глядя поверх очков. Очки у него были квадратные, маленькие, и в них отражалась моя жалкая, перепуганная физиономия. — Каждый объедок имеет сбережения. Мы проверили.

— Как? — спросил кто-то из строя. — Мы же ничего не храним.

— Мы перетрясли ваши тюфяки, — любезно сообщил инспектор Хвост. — И заглянули под половицы. И в щели. И в подолы. Не волнуйтесь, всё законно. У нас есть ордер.

— Ордер на что?

— На перетряхивание. Подписан лично. Драконом.

Инспектор Коготь зачитал цифры:

— Средняя накопленная сумма по отделению объедков — двенадцать копеек на нос. Пятая часть — две с половиной копейки. Просьба оплатить до конца недели. Квитанции получите у моих коллег.

В шеренге началось тихое волнение.

— У меня нет двенадцати копеек, — сказала старуха из конца строя. — У меня восемь. Я их на похороны откладывала.

— Значит, вы должны две с половиной копейки. Если у вас восемь, вы платите три копейки. Сдачу не даём, округление в пользу бюджета.

— Это грабёж! — крикнул тощий парень слева.

— Это налог, — ласково объяснил инспектор Чешуя. У него была круглая мордочка и масленые глазки. — Чувствуете разницу? Грабёж — это когда приходят плохие дяди с ножами. А мы — хорошие дяди с бумажками. И драконы за спиной.

— У нас даже копеек нет! — заныл кто-то сзади.

— Тогда можете отдать долг работой, — сказал инспектор Хвост, который до этого молчал и страшно улыбался. — Например, почистить туалеты на верхнем уровне. Там драконьи уборные. Говорят, очень познавательно.

— Я лучше заплачу, — быстро сказала старуха и сунула руку за пазуху.

— Вот и славно.

Уголёк за пазухой зашевелился. Я чувствовала, как его коготки впиваются мне в ребра.

— Айза, — прошептал он. — Это катастрофа. Тысячелетняя катастрофа. Кто-то стукнул про наш бизнес. Я знал, нельзя доверять Ниссе. У неё слишком честные глаза.

— Нисса спалит нас только если её пытать, — прошептала я в ответ.

— А её пытать никто не будет?! Ты видела этих троих? Они пришли с папками! С тремя папками!

Инспекторы тем временем ходили вдоль строя и раздавали бумажки. Квитанции были фиолетового цвета — мой любимый цвет магии. Ирония судьбы.

— Это ваши долговые расписки. Оплатить в кассу на первом этаже. Часы работы: с двух до двух пятнадцати по вторникам и с четырёх до четырех пятнадцати в пятницу, если пятница приходится на чётное число, а луна в фазе роста. Если нет — перенос на следующую среду.

— То есть время приёма — пятнадцать минут в неделю? — не поверила Нисса.

— А вы хотели, чтобы государство работало больше? — удивился инспектор Хвост. — Вы ещё скажите, чтобы мы в выходные сидели. У нас, знаете ли, тоже личная жизнь. Жёны, драконицы, маленькие дракончики.

— У вас есть жёны? — спросил тощий парень.

— Есть. И мы с вас налоги собираем, чтобы их содержать. Так что не подводите.

Когда троица ушла — гордо, с папками наперевес, — в моечной воцарился хаос. Кто-то плакал. Кто-то матерился сквозь зубы. Кто-то пересчитывал копейки на ладони, перебирая их как чётки.

— Айза, — Нисса подошла ко мне. — У меня только три копейки было. Я их тебе отдала за суп.

— Ничего, — сказала я, хотя внутри всё похолодело. — Суп ты съела, деньги мы вернём.

— Как?

— Бизнес, — коротко ответил Уголёк, высовывая нос на миллиметр. — Расширение. У нас новый инвестор.

— Кто?

— Неважно. Главное, он платит монетами, а не копейками. И у него широкая спина.

Я прижала кота обратно. Широкая спина — это хорошо, но если декан узнает, что я обсуждаю его спину с объедками, он меня скормит драконам быстрее, чем налоговики заберут последнюю копейку.

Вечер. Моечная. Стратегический совет.

Все спали. Нисса свернулась калачиком на тюфяке, иногда всхлипывая во сне. Остальные объедки тихо ныли, даже бессознательно. Я пробралась в моечную, зажгла единственную свечу (украла у поварихи), и мы с котом сели на ящик.

— Итак, — сказал Уголёк, расхаживая передо мной как генерал перед картой. Шерсть дыбом, хвост трубой. — Проблема номер раз: налог. Они хотят пятую часть от всех накоплений. Но у нас накоплений — кот наплакал.

— Я, между прочим, не плакал.

— Это фигура речи. Слушай дальше. Если мы начнём зарабатывать, они придут снова. Через месяц. Увидят, что у нас есть монеты. Заберут пятую часть. Это бесконечный цикл.

— Как жизнь, — вздохнула я.

— Не умничай. Я предлагаю: мы перестаём копить деньги.

— То есть?

— Мы их тратим. Сразу. Как только декан заплатит нам пять монет — тут же покупаем что-нибудь. Например…

— Новую кастрюлю, — подхватила я.

— Нормальные продукты, — вдохновился кот. — Взятку поварихе, чтобы она не стучала. Или…

— Или…

— Или новую лежанку для меня, — закончил Уголёк мечтательно. — Из натуральной драконьей кожи. Я слышал, она очень тёплая.

— Ты будешь спать на драконьей коже? А если тот дракон узнает?

— Я скажу, что это искусственная. Они всё равно не разбираются.

Я задумалась. План был идиотским, но другого не было.

— Налоговики берут только наличные? — уточнила я.

— Только то, что можно пересчитать. Покупки не трогают. Это пробел в законодательстве.

— Откуда ты знаешь про пробелы?

— Я кот. Я сплю на документах поварихи. Там много интересного. Например, она должна налоговой три золотых за прошлый год. Так что ей тоже не поздоровится.

— Злорадство — нехорошее чувство.

— А я не злорадствую. Я просто констатирую факты. С чувством глубокого удовлетворения.

Я усмехнулась. Уголёк был прав. Мы слишком мелкие, чтобы налоговики занялись нами всерьёз. Скорее всего, они просто отчитаются о проверке, получат премию и забудут.

— А если они узнают про покупки? — спросила я.

— Узнают, но позже. Через месяц-другой. А потом мы уже будем далеко.

— Куда далеко? Мы привязаны к Академии клеймом.

— Тогда будем богатыми в жизни, но бедными на бумаге. Откроем счёт в банке гномов. Гномы налоги не платят.

— Ты гномов когда-нибудь видел?

— Я — кот. Я видел всё.

Разговор перешёл в деловое русло. Уголёк достал из-под ящика замусоленную тряпицу — нашу бухгалтерию. На ней были нацарапаны цифры: «3 коп. (Нисса)», «долг: 0», «бизнес: +100500 в перспективе».

— Если декан заплатит пять монет, это пятьсот копеек, — подсчитал кот. — Пятая часть — сто копеек, то есть одна монета. Мы отдадим одну монету налоговикам, а остальные четыре потратим. Купим…

— Новую кастрюлю, — повторила я. — И нож. Хороший нож. Не драконий, но чтобы резал. И продукты.

— И лежанку мне.

— И лежанку. Но сначала продукты.

— Ты жестокая, — вздохнул Уголёк. — Ладно. А если декан не заплатит?

— Заплатит. Он сказал «пять монет за блюдо». Он — декан. Деканы не врут.

— Драконы не врут, — поправил кот. — Но они могут передумать. У них привилегия.

— Тогда будем думать дальше.

Я взяла поварёшку. За окном (если щель в стене можно назвать окном) темнело. Пора было готовить — для себя, для кота, для Ниссы, которая привела новых клиентов.

— Айза, — сказал Уголёк, глядя, как я чищу картошку. — А если мы будем платить налог не деньгами, а супом? Может, они согласятся на бартер?

— Ты серьёзно?

— А почему нет? У нас нет денег. Зато у нас есть суп — вкусный, магический, с фиолетовым отливом. Древняя форма торговли. Ещё до изобретения копеек люди меняли суп на шкуры.

— Люди меняли шкуры на суп?

— Ну, или суп на шкуры. Неважно. Главное — бартер.

— Коготь и его коллеги придут за копейками, а получат миску баланды. Ты их видел? У них глаза как у пылесосов — всё втягивают, ничего не отдают.

— Жаль, — кот облизнулся. — Тогда придётся платить монетами. Но после того, как отдадим декану обед. И купим лежанку.

Я закипятила воду. Чихнула — фиолетовые искры рассыпались по бульону. Запах пошёл такой, что даже налоговики, наверное, облизнулись бы там, у себя в канцелярии, пересчитывая чужие копейки.

Мешала суп и думала. О налогах. О драконах. О широкой спине декана, который вдруг стал моим тайным клиентом. О том, что жизнь — она как этот бульон: сначала мутная и из отходов, а если добавить правильную магию — засияет и согреет.

— Айза, — сказал Уголёк, поймав мой взгляд. — Суп готов. Давай есть, пока не пришли налоговики и не обложили пошлиной каждую ложку. И каждый чих. И каждый вдох.

— Они и на вдох могут налог придумать, — вздохнула я.

— Тогда будем дышать через раз. Экономно.

Я усмехнулась и налила ему полную миску.

Налоги подождут.

А суп — нет.