Глава 16. Аукцион имени кота

После того как Кайан спас нас от налоговой, мы сидели втроём и переваривали случившееся. Тишина была такая, что слышно было, как булькает суп на печи и как где-то далеко в коридорах стонет привидение поварихи, которой недодали зарплату. Нисса гладила новую кастрюлю — ту самую, серебристую, которая чуть не ушла в счёт долга — и шептала ей что-то ласковое. Уголёк облизывал рыбью голову — лососевую, с верхней кухни, пахнущую деньгами и свободой. Я сидела на табурете и смотрела в одну точку, пытаясь осознать, что у нас появился союзник, который пахнет корицей и рискует своей репутацией ради нашего супа.

— Слушайте, — сказал кот, отрываясь от трапезы ровно настолько, чтобы вытереть усы лапой. — А ведь налоговый штраф нам всё равно выпишут. Хоть с лицензией, хоть без. Коготь ушёл, но он вернётся. Такие, как он, не отступают. Вернётся с новым составом, с новыми бумажками и, возможно, с мелкой собачкой для устрашения.

— Откуда ты знаешь? — спросила я, хотя знала ответ.

— У драконов принцип: если не получилось сегодня, попробуй завтра. И послезавтра. И каждый раз добавляй пеню за повторный визит. Они даже с мертвого налог снимут, если тот хотя бы раз чихнул в радиусе академии.

— И что ты предлагаешь? Прятать кастрюлю под нары? Маскировать суп под компот?

— Аукцион, — Уголёк встал на задние лапы, отбросил остатки лосося и принял позу уличного оратора, которому тесно в подвале. — Мы продаём право попробовать наш фирменный суп с фиолетовой магией. Тому, кто больше заплатит. Публично. С шумом, гамом и хлопаньем дверьми.

— Кто будет покупать? — Нисса оторвалась от кастрюли. — У нас клиенты — объедки, у них по три копейки в кармане и мечта о второй миске.

— Не только. Повара с верхней кухни — они богатые. У них зарплата в монетах, а не в отходах. Декан — тот вообще инвестор и любитель твоего супа. Кайан — тот вообще за десять копеек приходил, а теперь поднимем ставки. Устроим закрытый показ. Сделаем имидж.

— Ты хочешь, чтобы мы продавали суп как искусство? — не поверила Нисса. Её брови уползли на лоб.

— А почему нет? Ты видела, как драконы покупают картины? Какой-нибудь бездарь мажет углём по стене, а они платят монеты и называют это «метафизическим криком души». У нас суп вкусный, магия фиолетовая, свечение приятное. Это дороже. Это, блин, концептуальная кулинария.

Я задумалась. Тридцать пять копеек в кармане, новая кастрюля, половник, кот с амбициями — это хорошо, но налоги, лицензия, штрафы, взятки помощнику Когтя... Надо было зарабатывать, и зарабатывать быстро. Иначе мы превратимся не в ИП, а в музей древней кулинарии.

— А если декан узнает?

— А что декан? — Уголёк фыркнул. — Он сам ревнует. Пусть докажет, что он главный инвестор, и купит лот. Или пусть обижается. На обиженных суп не варят, на обиженных копейку не заработаешь.

— А если Кайан придёт?

— Ему скидка. Он рыбью голову принёс и спас нас от Когтя. Это как минимум десять процентов.

— А если повара с верхней? Они же наши конкуренты.

— С них двойная цена. За наглость. И за то, что их суп — жижа с лавровым листом, а у нас — фиолетовая магия. Конкуренция, она такая. И за то, что они мне не нравятся.

Нисса прыснула. Я кивнула, чувствуя, как внутри поднимается азарт — такой же горячий, как бульон на плите.

— И где мы проведём этот аукцион? В подвале? На нарах?

— Здесь. В моечной. Сделаем антураж. Поварёшки в угол, нары занавесим тряпкой, вывеску на дверь. И свет притушим, чтобы суп светился как следует.

— Какую вывеску?

— «Уголёк Лимитед — вечер изысканных вкусов и финансовых приключений». Кот сам напишет, — Уголёк гордо поправил медальон и выпустил когти. — Я грамотный. Читал «Искусство налоговых обходов» в оригинале. С картинками.

Мы принялись готовить. Нисса оттирала пол какой-то тряпкой, найденной в углу — она оказалась бывшей наволочкой, но чистоте это не помешало. Я накрывала ящики чистыми мешками из-под муки (нашли на помойке, выстирали в трёх водах). Уголёк царапал на листе бумаги приглашения — когтями, потому что ручку держать не умел, но получалось разборчиво.

Текст приглашения вышел шедевральным:

«Уважаемый клиент, декан, объедок, повар или проходимец. Вы приглашены на эксклюзивную дегустацию уникального супа из магических отходов. Фиолетовое свечение, ноты надежды, предпринимательства и тайного ингредиента. Плата — от пяти копеек до бесконечности. Торг уместен, споры — нет. Приходите с деньгами. Без денец не приходите. Кот на входе проверяет кошельки. Организаторы оставляют за собой право выгнать всех, кто не купит ни одной тарелки. С уважением, ИП “Объедок и партнёры”, финансовый директор Уголёк (подпись лапой)».

Приглашения разнесли через веснушчатого парня, который постоянно отирался у нашей двери в надежде на халявный суп. Он взял пять копеек за доставку — торговался, сволочь, но в итоге согласился — и пообещал, что все узнают. Я не была уверена, что узнают все, но то, что узнает кто надо, — это точно.

К вечеру в моечной собралась толпа. Объедки — человек десять, все с кислыми лицами и пустыми карманами — теснились в углу, надеясь на халяву. Повара с верхней кухни — бородатый, усатый и красномордый — сидели на отведённых им ящиках и делали вид, что им не интересно, но глаза у них бегали как у кота перед рыбной лавкой. Декан не пришёл, что меня одновременно обрадовало и насторожило, но прислал записку с тем же веснушчатым: «Не вздумайте продавать мой суп. Я его спонсирую. Альтаир».

— Это наш суп, — прошептал Уголёк, прочитав записку. — Он не эксклюзив. Он общедоступный с элементами роскоши.

— Ты это ему скажи, — буркнула я.

— Скажу. Когда он заплатит за личную подачу. Тогда и скажу.

Кайан явился сияющий, без колпака, в простой белой рубашке с закатанными рукавами. Пахло от него уже не только корицей, но и свежим хлебом. Волосы струились по плечам, глаза блестели как два изумруда. Он сел в первый ряд — на самый лучший ящик, который Нисса специально обернула чистой тряпкой — и улыбнулся мне так, что я чуть не пересолила бульон. Уголёк толкнул меня лапой в бок, и я пришла в себя.

— Начинаем, — объявил Уголёк, вскочив на ящик и взмахнув хвостом как молотком аукциониста. — Лот номер один. Тарелка фирменного супа с фиолетовой магией, щепотка укропа, ломоть чёрствого хлеба и ложка с зазубринкой в подарок. Начальная цена — десять копеек.

— Пять! — крикнул веснушчатый из первого ряда.

— Аукцион идёт в другую сторону, — осадил его кот, сверкнув глазами. — Цена растёт, а не падает. Это вам не базар, здесь культура. Десять копеек старт.

— Пятнадцать, — сказал усатый повар, покосившись на бородатого. Видно было, что они пришли понаблюдать, но азарт взял своё.

— Двадцать, — поднял руку Кайан. Даже не поднял — томно протянул ладонь, как на светском рауте.

— Двадцать пять, — буркнул бородатый, скрестив руки на груди.

— Двадцать пять, раз! — закричал Уголёк, прыгая на ящике. — Двадцать пять, два! Есть кто больше? Двадцать пять, три!..

— Сорок, — бросил Кайан и посмотрел на бородатого с такой улыбкой, что тот скис, как прокисшее молоко.

— Сорок копеек! Продано господину в белой рубашке! — кот чуть не свалился с ящика, удержавшись за хвост. — Лот номер два — добавка супа без хлеба, но с тайным ингредиентом, про который мы не скажем, но он там есть. Начальная цена — пять копеек.

Торги шли вяловато: объедки молчали, повара косились друг на друга, пока красномордый не предложил пятнадцать, а Кайан не поднял до двадцати. Продали за двадцать. Выручка росла.

— Лот номер три, — голос Уголька охрип от крика, но он держался как настоящий профессионал. — Эксклюзив. Тарелка супа с личной подачей от самой Айзы — главного повара, генерального директора и той, кто не даст вас отравить. Айза сама принесёт тарелку, улыбнётся, скажет что-нибудь приятное про ваш выбор и, возможно, даже поправит салфетку. Старт — одна монета! Сто копеек!

— Сто копеек? — ужаснулась Нисса, схватившись за сердце.

— Я знаю, что делаю, — шепнул кот, даже не повернув головы. — Драконы на такое ведутся.

Бородатый повар покраснел как свёкла. Усатый заёрзал на ящике, заскрипев штанами. Красномордый высунул язык и облизнул губы — видимо, представил, как я улыбаюсь его тарелке.

— Одна монета, — сказал Кайан, поднимая руку. Спокойно, с лёгкой улыбкой.

Тишина загустела.

— Две монеты! — рявкнул знакомый голос от двери.

Мы обернулись все разом. В дверях, заслоняя собой весь свет из коридора, стоял декан Альтаир. Парадная форма, серебряные драконы на воротнике, жёлтые глаза горят, как два фонаря на въезде в налоговую. И в руке он держал кошелёк — кожаный, тиснёный, из которого во все стороны торчали монеты. Я даже услышала, как Уголёк сглотнул.

— Две монеты, — повторил декан, не сводя глаз с Кайана. — Двести копеек.

— Три, — не сдавался Кайан. Голос его звучал всё так же мягко, но в нём появилась сталь.

— Пять, — отрезал Альтаир. Он шагнул в комнату, и воздух стал тяжелее. Пахнуло грозой.

Повисла тишина. Даже объедки перестали дышать.

— Пять монет, — прошептал Уголёк, побледнев под шерстью. — Это пятьсот копеек. Это… это больше, чем наш бюджет за квартал.

— Продано, — стукнул он лапой по ящику так, что тот треснул. — Лот номер три — декану Альтаиру. С личной подачей, как и хотели. Немедленно. В кабинет. Айза, неси суп.

Декан кивнул — один раз, коротко, как рубанул, вышел. Дверь за ним не хлопнула — она просто исчезла за его спиной. Айза должна была подать суп в кабинет. Немедленно. И, судя по выражению его лица, не просто подать.

— Кажется, я создала себе проблемы, — вздохнула я, собираясь с духом.

— Кажется, ты создала себе должность, — поправил кот, запрыгивая на печь. — Личный повар с личной подачей. Пять монет — неплохая надбавка к зарплате. Только смотри, не улыбнись ему слишком приятно, а то Кайан обидится.

Кайан поднялся со своего ящика, подошёл ко мне — близко, слишком близко — и тихо сказал, чтобы слышала только я:

— Он ревнует. Это хороший знак. Пять монет — отличная цена. Но береги себя. Деканы в таких делах непредсказуемы. И если что — ты знаешь, где меня найти.

Он ушёл, оставив после себя запах корицы и недосказанности. Объедки разошлись, получив по ложке бесплатного бульона за молчание. Повара уползли на верхнюю кухню, перешёптываясь и косясь на меня.

Уголёк пересчитал выручку: семь монет и двенадцать копеек. Плюс старые тридцать пять — почти восемь монет.

— Богатство, — сказал он, облизывая монеты. — Завтра покупаем лицензию. И новую кастрюлю. И половник с длинной ручкой. И, возможно, коврик для мытья лап.

— И рыбу? — спросила я, всё ещё стоя с пустой тарелкой в руках.

— И рыбу, — кивнул кот. — Одну. Маленькую. Но свежую. Без рыбы никакой бизнес не держится.

Я легла спать, укрывая кота полой робы. Нисса уже храпела. За стеной кто-то скрёбся — то ли крыса, то ли инспектор Коготь снова пытался войти.

Аукцион — дело рискованное, но прибыльное. Особенно если на нём торгуются два дракона. А ревность, как известно, разгоняет цены лучше любой рекламы.

Но мне почему-то было не по себе. Пять монет — это много. А декан, который платит пять монет за тарелку супа с улыбкой — это очень странный декан.

Или очень влюблённый.

Но я не смела думать об этом. У меня был бизнес. И кот. И суп, который нужно варить дальше.

А всё остальное — просто ингредиенты. Горькие, острые и немного сладковатые на вкус.