Девчонки лежали вповалку, сбившись в один дрожащий, пропахший потом и грязью ком. Земля вытягивала остатки тепла, но холод был сейчас наименьшей из проблем. Они просто вжимались в листву, инстинктивно пытаясь слиться с рельефом, стать невидимыми. Тщетно, конечно.

Командир малоранов, видимо, окончательно уверовал в свою неуязвимость. Оторвались от гипотетической погони далеко, местность знакомая, ночь темная. Чего напрягаться? Ушастые откровенно расслаблялись на привале. Фляжки с каким-то местным пойлом, воняющим забродившими ягодами и сивухой, пошли по кругу. Пили не то, чтобы в хлам, до поросячьего визга эти твари не нажирались никогда, но градус напряжения в лагере явно упал. Охранение, конечно, выставили. Только вот часовые, переминаясь с ноги на ногу у границы освещенного кострами круга, то и дело с завистью косились на отдыхающих товарищей. Глотали слюну, ждали смены.

Чем больше пустели фляжки, тем чаще сальные, тяжелые взгляды рейдеров обращались в сторону пленниц. Этот интерес ощущался физически с каждой минутой все сильнее. Девушки ежились, втягивали головы в плечи и прятали глаза. Каждая понимала: ночь только началась. И если командир ушастых даст отмашку или просто отвернется, начнется ад. Тем более, двух девчонок, которых уволокли в кусты еще до того, как увели Ависсу, уже вернули обратно. Обе просто лежали, свернувшись калачиком, тихо, надрывно подвывая в траву. На их изодранную одежду и синяки никто старался не смотреть, слишком страшно.

Тревога нарастала. Где Ависса? Что с ней? Ни звука из той непроглядной темени, куда ее утащил тот коренастый урод.

Внезапно из глубины леса донеслась переливчатая, сложная трель. Какая-то ночная пичуга решила подать голос. Вот только парочка старших, чьи уши нервно стригли воздух, уловив звук, замерли. В этой части леса такие птицы не водились, да и спать они должны были часа два как. Даже этот самоуверенный ушастый рейдер хрен бы отличил одну трель от другой, но для дочерей Леса эта фальшь резанула по ушам, как пенопластом по стеклу.

Когда трель повторилась, чуть с другой тональностью, сомнений не осталось.

Старшие девчонки, те, кто еще не потерял способность соображать от страха, начали действовать. Незаметно, миллиметр за миллиметром, переползая, толкая локтями соседок. Зашептали прямо в грязные уши: «Лежать. Ни звука. Что бы ни началось не дергаться и вжаться в землю». Паника грозила вырваться наружу, но авторитет старших пока держал стадо в узде.

А ушастые продолжали свой праздник жизни. Один из тех, кто только что сменился с поста, решил, что ему срочно требуется компенсация за промерзшие ноги. Хмырь, от которого разило кислятиной за пять шагов, протопал прямо к сбившимся в кучу пленницам. Даже не выбирал особо. Просто запустил пятерню в густую гриву волос ближайшей кошки-подростка и с силой, не церемонясь, рванул на себя.

Девчушка взмыла над землей, заверещав так тонко, почти на ультразвуке, что заложило уши. Попыталась вцепиться когтями в рукав ушастого, но тот лишь грубо хохотнул, перехватывая ее за талию. Остальные малораны у костров дружно заржали.

Сбоку, из кромешной тьмы, раздался странный хлопок. Не лязг тетивы, не треск разрываемого магией воздуха. Просто хлесткий звук, похожий на удар металлического прута по мокрой тряпке.

Голова ушастого, тащившего девчонку, вдруг неестественно дернулась вперед. Из лицевой кости, прямо над переносицей, выплеснулось облако темной жижи вперемешку с осколками кости. Он даже не понял, что умер. Пальцы разжались. Тело, мгновенно потерявшее все рефлексы, рухнуло на землю тяжелым, бесформенным мешком, придавив собой отчаянно визжащую пленницу. Смех у костров оборвался.

— К оружию! — рявкнул командир рейдеров, мгновенно оценив ситуацию.

Но его крик потонул в обрушившемся на поляну рукотворном урагане. Из черноты леса, словно из ниоткуда, начали появляться странные фигуры. В неверном свете костров их пятнистая одежда сливалась с тенями. Оружие в руках пришельцев выплевывало короткие, ослепительные вспышки. Не было ни свиста стрел, ни пафосных заклинаний. Только сухое, ритмичное стрекотание и влажные шлепки пуль, впивающихся в плоть.

За первые три секунды на землю легло десять малоранов. Их броня, рассчитанная на удары мечей и стрелы, прошивалась пулями, как мокрая туалетная бумага. Кровь хлестала на истоптанную землю.

Девушки сбились в дрожащую кучу. Старшие буквально сгребали под себя младших, придавливая их своими телами к земле, закрывая уши, чтобы заглушить этот грохот и предсмертные хрипы. Визг стоял невообразимый, но сквозь него прорывался лязг механизмов и короткие команды на незнакомом языке.

Один из «пятнистых», здоровенный бугай в тяжелой разгрузке, вынырнул из ночного леса прямо к раскидистому дереву на краю поляны. Не тратя ни одной лишней секунды на лишние движения, он утвердил свое оружие на толстый сук.

Грохнуло так, что у пленниц зазвенело в ушах еще сильнее. Пулемет, не обремененный глушителем, зарычал, выплевывая длинную очередь. Трассера огненным пунктиром прошили пространство, прошивая пятерых ушастых одного за другим, пытавшихся зайти с фланга.

Рейдеры, потеряв за первые мгновения боя четверть состава, перестали тупить. Малораны брызнули в стороны, уходя с линии огня, прячась за стволами деревьев.

Ситуация резко изменилась, когда в дело вступили трое уцелевших магов. Воздух мгновенно остыл, запахло морозной свежестью. Из-за стволов, словно из пулемета, полетели десятки ледяных стрел. Полутораметровые сосульки, способные пробить стальной щит, с хрустом вонзались в деревья, разлетаясь смертоносной шрапнелью.

Бойцы в пятнистом тут же рассыпались, меняя позиции. При этом успевали буквально за шкирки оттаскивать с линии огня обезумевших от страха девушек, перекидывая их за толстые стволы берелома. Магам ушастых было абсолютно насрать на собственных пленниц, они лупили по площадям, превращая поляну в ледяной ад.

Внезапно с верхних ярусов деревьев, куда пули еще не достали, беззвучно сорвались две тени. Это были бойцы ближнего боя малоранов. В их руках светились короткие, изогнутые клинки, оставляющие в воздухе мерцающий след. Они падали прямо на головы тех двоих «пятнистых», что прикрывали отход группы пленниц за толстый ствол поваленного дерева.

Один из разведчиков, краем глаза уловив движение сверху, не задумываясь, с силой толкнул товарища в плечо. Тот отлетел в сторону, светящийся меч со свистом рассек воздух там, где только что была голова бойца. Тут же ударила короткая очередь ярких вспышек. Первый ушастый словил три пули в грудь и отлетел в кусты, хрипя пробитыми легкими. Но второй малоран был быстрее. Его клинок с мерзким хрустом перерубил пополам оружие второго «пятнистого», превратив его в бесполезный кусок металла.

Любой другой на месте «пятнистого» попытался бы отступить. Но разведчик лишь плавно шагнул в сторону, пропуская лезвие мимо себя. Короткий удар ботинком под колено ушастому. Малоран инстинктивно завалился вперед, но, демонстрируя невероятную гибкость, попытался отмахнуться клинком снизу вверх, метя в пах.

Боец даже не дернулся. Жесткий блок коленом остановил вооруженную руку. Одновременно с этим в руке «пятнистого» блеснула сталь ножа. Короткий выпад, и лезвие насквозь пробило основание кисти эльфа. Ушастый взвыл, разжимая пальцы, меч упал на землю.

Еще один удар коленом, на этот раз в голову. Хруст костей, ушастый рухнул на спину, пуская кровавые пузыри. Второй боец уже поднялся на колено и хладнокровно, всадил пулю в дергающуюся голову ушастого.

Клещи сжимались. «Пятнистые» грамотно отсекали одиночек и загоняли мелкие группы ушастых под перекрестный огонь и методично расстреливали из темноты. Но маги малоранов, осознав всю безвыходность положения, пошли ва-банк. Воздух над поляной загудел от перенапряжения. Трое чародеев, прикрываемые остатками пехоты, воздвигли над собой плотный, мерцающий синевой купол барьера. Пули вязли в нем, расходясь по поверхности светящейся рябью. Схема была отработанной: маги держали щит, копили ману, затем на пару секунд сбрасывали защиту, чтобы выдать залп огненных или ледяных сгустков, и тут же поднимали барьер снова.

Вокруг командира рейдеров, чье лицо исказила маска отчаяния и ярости, сбились последние выжившие. Их оставалось не больше двух десятков. Все как один вооружены магическими луками, они отчаянно огрызались, внося свою долю хаоса в разрушение окружающего леса.

Вдруг из темноты, со стороны тракта, прилетел огненный росчерк, ударив прямо в центр мерцающего купола. Грохнул взрыв такой силы, что с ближайших деревьев сорвало всю листву. Огненное зарево на долю секунды ослепило всех вокруг. Барьер ушастых пошел дикими волнами, его синева поблекла, сменившись тревожным красным мерцанием. Ударная волна была такой плотности, что один из магов, не выдержав обратной отдачи, фонтаном выблевал кровь и рухнул без сознания от магической перегрузки.

Девушки-пленницы, оглушенные и ослепленные, видели сквозь пальцы, как полукольцо «пятнистых» стягивается все сильнее. Из-за деревьев появлялись всё новые бойцы в странных шлемах. Они сосредоточили шквальный огонь по барьеру, заставляя оставшихся магов тратить последние крупицы сил на поддержание защиты. Особенно густо свинцовый ливень лил оттуда, откуда прилетел выстрел.

Ушастые не успели перегруппироваться. Еще два огненных росчерка РПГ ударили одновременно, с совершенно других, неожиданных направлений.

Двойной подрыв, и барьер лопнул, разлетаясь снопом искр. Ударная волна разметала часть ушастых, как сухие листья. Тех, кто остался на ногах, контуженных и оглохших, «пятнистые» расстреливали их одного за другим, методично, как мишени в тире.

Когда пыль и дым от разрывов немного осели, на ногах остался только командир ушастых. Вокруг него валялись тела его лучших воинов. Он злобно, сгустком крови сплюнул на землю, обводя безумным взглядом кольцо выходящих из леса бойцов. Медленно, с вызовом поднял свой богато украшенный меч.

Именно в этот момент из зарослей на край поляны вышла Ависса. Вид у нее был, мягко говоря, непрезентабельный. Вся в грязи, на плечах чужой, заляпанный кровью плащ, на скуле наливается здоровенный синяк. Но взгляд живой и какой-то пугающе жизнерадостный. Девчонки-пленницы тут же с писком бросились к ней. Ее обнимали и тискали. Кто-то снова заревел, но теперь это были слезы истеричной радости.

Один из старших «пятнистых» шагнул к Ависсе. Он коротко, ломаным языком римлян, задал ей какой-то вопрос, кивая в сторону оставшегося в живых командира рейдеров. Ависса смерила остроухого таким брезгливым, полным ненависти взглядом, словно перед ней лежала куча навоза. Она бросила в ответ короткую, злую фразу.

Офицер «пятнистых» понятливо кивнул. Затем повернулся к своему бойцу, который стоял ближе всех к ушастому командиру и ждал приказа. Капитан медленно, выразительно провел ребром ладони по горлу. В кольце «пятнистых» лязгнули затворы, несколько стволов уставились в грудь малорана. Но тот боец, что стоял прямо напротив эльфа, внезапно поднял руку, останавливая товарищей.

— Сам! — коротко сказал он своим.

Боец отдал ствол подошедшему бойцы, а затем крутанул в правой руке длинный боевой нож с вороненым лезвием. Рейдер презрительно оскалился. Он отбросил свой длинный меч, и ловко выхватил из-за пояса два коротких, широких ножа.

«Пятнистый» молча бросил короткий взгляд на сгрудившихся девушек, словно извиняясь за задержку. А затем левой рукой вытянул из ножен на разгрузке свой второй клинок.

Противники замерли. Эльф сделал несколько быстрых шагов в разные стороны, делая пробные выпады, чтобы понять ритм и стиль боя оппонента. «Пятнистый» переступал мягко, чуть ссутулившись, держа клинки перед собой. А потом противники резко сошлись накоротке.

Лязг стали, серия обманных финтов, звонкие сшибки клинков. Металл высекал искры, отблескивая в свете догорающих костров. Ушастый бил сильно, вкладывая в каждый удар нечеловеческую силу. Ависса затаила дыхание, она знала этого рейдера: на ее глазах он играючи зарезал троих воинов в ее родном поселении.

Ушастый давил массой и напором. Но это была лишь иллюзия. Очередной яростный выпад рейдера. «Пятнистый» делает неуловимое движение корпусом, пропуская лезвие мимо шеи, жестко блокирует вторую руку малорана. Секундная заминка рейдера, потеря равновесия на скользкой крови. И «пятнистый» с силой всаживает свой нож снизу вверх, точно под основание челюсти, прямо в мозг. Глаза командира рейдеров остекленели. Он рухнул на колени, а затем повалился лицом в землю.

Ависса несколько раз недоверчиво моргнула. Картинка не изменилась, ушастый был мертв.

Командир «пятнистых», не опуская автомата, громко скомандовал в эфир:

— Контроль!

Бойцы молча разошлись по поляне. Они стаскивали тела малоранов в кучи, предварительно делая контрольный выстрел в голову. Никакой жалости, только холодная, профессиональная работа.

* * *

Корнев сдернул с головы шлем, стащил потную балаклаву и устало привалился к ребристой коре ближайшего дерева. Достал фляжку, щедро плеснув водой прямо на лицо, смывая пот и чужую кровь. В наушнике гарнитуры не умолкал Смолин. Лейтенант выходил на связь уже пятый раз за последние сорок минут, с откровенно тревожными нотками в голосе, интересуясь, не нужна ли поддержка с воздуха, не выкатить ли БТР на прямую наводку и вообще, все ли живы?

Когда в лесу рванул первый выстрел из гранатомета, капитан услышал в эфире только восторженный вопль оператора: «Охренеть у вас там спецэффекты! Командир, я кадры с „птички“ в архив закину, это же готовое промо для военкомата!».

Сейчас, спустя сорок минут после окончания скоротечного боя, Корневу хотелось только одного: запихнуть всех этих спасенных барышень в кузов, вернуться в расположение бригады, упасть на койку и с утра пораньше навалять операторам дальней разведки. Хороших таких, увесистых звездюлей. «Группа до полусотни», мать их за ногу.

Бойцы, тихо матерясь и скользя берцами по пропитанной кровью грязи, стащили в две огромные кучи ровно сто пять трупов. Сто пять, бл… ушастых бойцов! И это не считая тех, кого буквально размазало по кустам и деревьям последней партией термобарических выстрелов. Ошибка, которая могла стоить роте минимум половины личного состава, если бы Корнев не взял с собой гранатометы.

Леший, подошедший к капитану, вполне разделял его невысказанные мысли. Именно он перед выходом настоял на том, чтобы взять аргументы потяжелее. Что характерно, из РПГ стреляли парни из пополнения. Не сдрейфили и не промазали. Корнев первым делом прошелся по цепи и скупо, по-мужски, похвалил парней под одобрительное ворчание старичков. Боевое крещение прошло на твердую пятерку.

Кстати, о Лешем. Капитан перевел тяжелый взгляд на взводного, который задумчиво вытирал окровавленный нож о пучок сорванной травы.

— Ты мне скажи, герой-одиночка, вот на хрена были эти танцы с саблями? — устало, но с явным раздражением спросил Корнев. — Ты зачем в ножевой полез? У тебя в магазине патронов не было?

Леший пожал плечами, убирая чистый клинок в ножны на бедре.

— Да как-то обидно за девок стало, командир, — ответил взводный, глядя на сбившуюся в кучу толпу спасенных пленниц. — Тварь эта остроухая у них там главным был. А раз толку с него, как с «языка», болт, по словам твоей новой подружки, то просто так, издалека его валить было бы некрасиво. Пусть сука в глаза посмотрит тому, кто его режет.

— Но напрячься он тебя заставил, признай? — усмехнулся подошедший Гвоздь, новую ленту в короб своего «Печенега».

— Не без этого, — честно кивнул Леший. — Стиль интересный, но довольно прямолинейный. Ушастый слишком на свою физику рассчитывал, больше пытался массой продавить. Техника есть, а вот тактики ноль. А так… результат на лице, — взводный хмыкнул.

Внезапно буднично-суровую мужскую беседу прервали. К Корневу, смешно семеня босыми ногами по холодной земле, подбежала та самая хвостатая девица, которую вывел из леса Леший. Она затараторила, отчаянно жестикулируя, изъясняясь на той самой классической латыни, смешанной с какими-то шипящими звуками.

— Так, парни, стоп машина, — капитан нахмурился, вслушиваясь в её сбивчивую речь. — У нас есть одна потеряшка. Мадмуазель говорит, что один из этих гондурасов утащил её подругу на ту сторону поляны, в овраг. Типа стесняшка ушастый попался, не хотел при всех девку насиловать.

Леший тут же махнул рукой, часть разведчиков, включив фонари, рассыпалась по периметру лагеря, прочесывая кусты. Тем временем Ланцет и еще два санинструктора хлопотали над остальными девицами, раздавая воду и накидывая на их дрожащие плечи трофейные плащи.

— Нашел! — негромко, но так, что услышали все, раздался из темноты голос Лешего.

Через минуту он вышел на свет костров, неся на руках очередное хвостатое чудо. Девушка была совсем юной, ее била крупная, неконтролируемая дрожь. Она вцепилась побелевшими пальцами в разгрузку разведчика и уставилась в одну точку огромными, не моргающими глазами.

— Она прям под счастливой звездой родилась, — тяжело вздохнул Леший, аккуратно опуская её на расстеленный спальник возле Ланцета. — Успела забиться в яму между корнями огромного дерева, как раз в тот момент, когда наши долбанули из РПГ. Над ней весь ствол усыпан мелкими осколками коры и камнями. Парочка кусков дерева торчит таких, что её насквозь бы прошило. Чудом не задело, но от контузии и страха её кроет писец как.

Ависса тут же подбежала к Лешему, опустилась на колени рядом со спасенной и что-то быстро спросила Корнева.

Когда капитан перевел ей слова разведчика про «счастливую звезду», девушка слабо, с облегчением улыбнулась.

— Она говорит, что имя этой спасенной почти так и переводится с их языка: «Северная звезда», — пояснил Корнев парням. — Док, сделай что-нибудь. А то девка еще отъедет прямо здесь от разрыва сердца, проблем огребем по самое не балуй от командования. Нам их живыми доставить надо.

— Надеюсь, анафилактический шок у их физиологии не выскочит на наши препараты, — хмуро пробормотал Ланцет, роясь в своей необъятной аптечке. — А то точно отъедет быстрее, чем от страха.

Под тревожным, внимательным взглядом Ависсы врач набрал в шприц серьезную дозу сильного успокоительного, смешанного с легким миорелаксантом, и аккуратно вколол препарат в плечо молодой кошки. Девушка так и лежала, привалившись к ногам замершего рядом Лешего.

— А ты чего так на нее смотришь, Ромео? — ехидно поинтересовался Казанова, подходя ближе.

Леший злобно зыркнул на связиста.

— Жалко её. Да и вообще… — он отвернулся, пряча смущение. — Ребенок еще совсем.

— Да я только за! — мирно поднял руки в примирительном жесте Казанова, широко ухмыляясь. — Девочка красивая. И ты у нас парень хоть куда! С таким-то ножом. Хоть в лес с тобой, хоть под дрова. Все, молчу, молчу!..

Казанова заржал и резво отскочил в сторону, когда Леший, не меняя выражения лица, ловко поддел носком берца увесистый камень и пнул его точно в грудь связисту. Камень глухо звякнул о керамическую плиту бронежилета.

Внезапно девушка-кошка, которой вкололи препарат, дернулась всем телом. Леший замер, уставившись на неё, ожидая худшего. Девица медленно подняла голову и уставилась на него в ответ своими огромными глазищами, в которых отражался свет одной из местных лун. Зрачки были расширены до предела.

А затем, широко, абсолютно пьяно улыбнувшись, она плавно потянулась вверх. Нежно, почти невесомо провела ладошкой с острыми коготками по небритой щеке опешившего взводного. Из её приоткрытого рта полилась непрерывная, журчащая речь с придыханием и мурлыканьем.

Затем девица резко подалась вперед, вцепилась в широкое плечо Лешего двумя руками намертво, а свой длинный, пушистый хвост по-хозяйски обвила вокруг его левой руки, прижавшись всем телом. И продолжила вещать, не замолкая ни на секунду, преданно заглядывая в глаза совершенно ошалевшему мужику.

— Ты что ей вколол, коновал хренов⁈ — страшным шепотом спросил Корнев, видя, как у стоявшей рядом Ависсы буквально отвалилась челюсть от такого непотребства со стороны соплеменницы.

— А я говорил, хрен его знает, как наша химия на инопланетян подействует! — так же шепотом, лихорадочно листая справочник в планшете, ответил Ланцет. — Но сейчас эффект явно как от валерьянки! Только киса явно побольше обычной и, судя по симптоматике, готова сожрать нашего Лешего… немного в другом, так сказать, романтическом плане.

— Совет вам да любовь, молодые! Горько! — во всё горло выкрикнул из-за толстого ствола Казанова, предусмотрительно убегая подальше в темноту от Лешего, который сидел на земле, облепленный мурлыкающей кошкой, и абсолютно беспомощным взглядом смотрел на ржущего капитана.