Мы вышли за калитку и сразу попали в утренний поток. Сечь к этому часу уже окончательно проснулась: по улице тянулись ходоки с пустыми мешками за плечом, навстречу им протарахтела телега с бочками, а у соседней лавки старый кузнец, щурясь на солнце, выкладывал на прилавок свежие подковы.

Воздух был холодный, с той самой ранней зимней резкостью, от которой первые секунды на улице кажется, что тебе плеснули за шиворот ковш ледяной воды. Карина, шагнув на дорогу, сразу заметно поёжилась, повела плечами и обхватила себя руками. Платье у неё было хоть и красивое, но совершенно не рассчитанное на такую погоду. Видимо, выходила из дома в спешке, и голова была занята совсем другими проблемами.

Игнат, шагающий справа от меня, моментально заметил это движение, на ходу стянул с себя куртку, шагнул вперёд и осторожно, как будто боялся, что Карина в любой момент его оттолкнёт, накинул её девушке на плечи.

— Возьми… На улице холодно.

Карина повернула голову, посмотрела на Игната. Сначала с лёгким удивлением, как будто не сразу поняла, что вообще происходит. А потом мягко улыбнулась, наклонилась и коротко поцеловала его в щёку.

— Спасибо, Игнат.

И всё. Как ни в чём не бывало пошла дальше, попутно поправляя куртку на плечах.

А вот Игнат… Игнат остался стоять.

Я скосил глаза и чуть не заржал в голос. Парень покраснел так, что у него, кажется, даже уши начали светиться. Сначала щёки, потом шея, потом мочки ушей, и в итоге всё это великолепие превратилось в один большой томатно-красный сигнал, который было видно, наверное, метров с пятидесяти. Глаза при этом смотрели прямо перед собой, в одну точку, а правая рука всё ещё висела в воздухе на той же высоте, на которой только что отпустила его собственную куртку.

Сизый, шагающий впереди, обернулся, оценил картину и тут же подскочил к Игнату. Привстал на цыпочки, вытянул шею и помахал лапой прямо у парня перед носом.

— Братан! Ты живой вообще? Эй! Очнись! Мы вообще-то по делу идём.

Игнат вздрогнул, моргнул и наконец-то отмер. Поудобнее перехватил папку, торопливо догнал нас и зашагал рядом, старательно глядя себе под ноги.

Я мысленно хохотнул. Ну поздравляю, Артёмка, у тебя в команде официально объявился первый влюблённый.

Хотя парня можно было понять. Карина была вообще такой ходячей катастрофой для пацанов. Достаточно было один раз пройти мимо, поправить волосы, улыбнуться — и всё, очередной бедолага уже считал трещины на потолке и в красках представлял, как будет защищать её от всего на свете. А поцелуй в щёку — это вообще контрольный в голову.

Главное, чтобы это сейчас не аукнулось на работе. А то знаю я этих влюблённых счетоводов: сначала вздыхают над колонками цифр, потом начинают по ошибке прибавлять там, где надо отнимать, и к концу недели у меня в бухгалтерии вместо порядка будет полный бардак.

Ладно, тут надо просто наблюдать со стороны и не лезть. Такое лечится только временем.

Мы прошли до конца улицы, свернули на дорогу пошире, и я уже прикидывал, как именно буду разговаривать с Кривым. Тут-то меня и догнал звук приближающегося транспорта.

Я обернулся.

Из-за поворота выкатилась карета коменданта — добротная, из тёмного дерева, на укреплённых колёсах, с аккуратной обивкой по борту. На козлах сидели двое: возница и рядом с ним мужик, у которого прямо на лице было написано «не подходи, убью». А сзади, на маленькой откидной ступеньке у задней оси, пристроился третий — судя по выправке, тоже из гвардии.

Так-так-так. А Гнедич-то, похоже, умнее, чем я думал. Сообразил, кто именно будет претендовать на владение «Источниками», и заранее выбрал сторону. Мы с ним и так уже кое-как, но договорились о будущем сотрудничестве, так что и здесь он вполне мог рассчитывать урвать свою долю.

По крайней мере, так это виделось с его стороны.

И ведь, если разобраться, расклад получался отличный. Я разбираюсь с Кривым и Щербатым, я слежу, чтобы «Источники» работали как часы, а Гнедич спокойно получает свой процент — ровно так, как получал его все эти годы, пока на той же земле работала Роза.

Интересно, насколько я прав в своих догадках. Ну ничего, сейчас и проверим.

Я остановился, развернулся к своим и кивнул в сторону улицы.

— Идите дальше. Встретимся на месте.

Карина проследила за моим взглядом, увидела карету, всё поняла без лишних слов и коротко кивнула. Игнат, у которого, кажется, в голове всё ещё крутилось эхо поцелуя в щёку, посмотрел на меня, потом на карету, потом снова на меня — и тоже кивнул.

А вот Сизый… он как обычно.

— Братан, может, я с тобой? — тут же подал голос Сизый. — Мало ли. Подстрахую.

— Не надо, иди с остальными и осмотри территорию на предмет наличия людей Кривого и Щербатого. Мало ли они нам сюрприз какой приготовили.

Сизый недовольно встопорщил перья, но спорить не стал. Карина едва заметно поправила куртку на плечах и пошла дальше по улице. Сизый зашагал рядом, по-прежнему оборачиваясь каждые несколько шагов, а Игнат, помедлив секунду, наконец-то двинулся следом.

Карета тем временем поравнялась со мной и плавно остановилась. Возница и мужик рядом с ним даже не повернули головы — смотрели прямо перед собой, как будто никакого Морна на улице вообще не было. Зато сзади, со ступеньки, мягко спрыгнул третий охранник, обошёл карету по дуге и встал у дверцы. Уважительно так встал, на полшага в стороне, чтобы и помочь, если что, и в то же время не показать, что меня тут ждут с распростёртыми объятиями.

Дверца тихо открылась изнутри. Из тёмного нутра кареты на меня посмотрела пустота — никакого лица, никакой руки в приглашающем жесте. Просто открытая дверь и молчаливое «лезь, не задерживай прохожих».

А вот это уже интересно.

Если бы там сидел один Гнедич, он бы наверняка высунулся сам, расплылся в улыбке и сказал бы что-нибудь располагающее. А тут — открытая дверь и тишина внутри. Значит, у коменданта сегодня в карете кто-то, кого нельзя засвечивать. Либо очень важный, либо очень опасный. А вернее всего — и то и другое разом.

Я шагнул к карете, поставил ногу на подножку, пригнул голову и нырнул внутрь.

Внутри царил полумрак — свет пробивался только через узкое верхнее окошко, забранное плотной шторой. Глаза адаптировались не сразу, но как только адаптировались, я мысленно выругался.

На сиденье напротив, в дальнем углу, расслабленно развалился Громобой. Архимаг торчал в Сечи уже неделю и, насколько я знал, пытался разобраться, каким образом такое количество зверолюдов смогло без проблем оказаться в городе и чуть не устроить здесь кровавую резню.

Если честно, я даже представить себе не мог, что случилось бы, если бы в городе тогда не оказалось его и Миры. Бой мы бы, конечно, выиграли — ходоки в Сечи через одного опытные маги и рубаки, такие не сдадутся, даже когда вокруг творится откровенный ад. Но вот сколько при этом было бы жертв — это уже совершенно другой вопрос.

А значит, у Громобоя сейчас на повестке стоял куда более неприятный вопрос. Не повторится ли эта история где-нибудь ещё. В другой точке Империи, в другом городе, с другими людьми, которым может уже и не повезти так, как нам.

Впрочем, забивать себе этим голову я не собирался. У Императора и без меня есть гвардия, Длань, Серый Приказ — вот пусть они и разбираются. А если зверолюды сунутся к моим людям, я им собственноручно глотку через задницу вырву. Как бы анатомически сложно это ни звучало.

Так что я просто перевёл взгляд правее. У самого окошка, рядом с магистром, сидел Гнедич.

Комендант, которого я запомнил с его фирменной хитрой улыбкой в стиле «давай договариваться», сейчас был совершенно на себя не похож. Сидел ровно, плечи чуть подобраны, руки лежали на коленях слишком симметрично — не от спокойствия, а от напряжённого контроля над собственным телом. На лице была улыбка, но улыбка какая-то механическая, как будто её надели сверху, а под ней лежит совсем другое выражение, которое в данной компании демонстрировать категорически нельзя.

Я опустился на сиденье напротив, аккуратно прикрыл за собой дверь и услышал, как снаружи щёлкнул замок. Карета мягко тронулась.

Я не торопясь устроился поудобнее и всё-таки разрешил Оценке считать

«Возраст: 52 года. Текущее эмоциональное состояние: страх (54%), радостное возбуждение (23%), профессиональный интерес (12%), осторожное любопытство в адрес Артёма Морна (8%), остаточное раздражение по утренним делам (3%). Скрытая мотивация: выполнить порученное дело и не оплошать, сохранив жизнь и должность одновременно».

Пятьдесят четыре процента страха при двадцати трёх процентах радости. В переводе на человеческий это означает примерно следующее: «я в ужасе оттого, что сижу в одной карете с этим человеком, но при этом я в восторге, потому что этот человек, кажется, собирается дать мне такое поручение, после которого моя карьера прыгнет на три ступени вверх — если я, конечно, всё это переживу».

А ещё восемь процентов любопытства касательно моей скромной персоны. Гнедич, по всей видимости, до конца не определился, как ему со мной себя вести. С одной стороны — Морн, со всеми соответствующими бонусами. С другой — пацан семнадцати лет. И как себя со мной вести он пока ещё не до конца понимал.

Я мысленно усмехнулся и аккуратно свернул Оценку.

— Молодой Морн, — Громобой заговорил первым. — Прошу прощения, что нарушил ваши утренние планы. Полагаю, у вас они достаточно плотные.

— Не страшно, — ровно сказал я. — Если вы здесь, значит, причина того стоит.

— Стоит, — согласился он и чуть склонил голову. — Я постараюсь не отнять у вас много времени.

Гнедич справа от него едва заметно подобрался. То ли от того, что разговор начался без него и о нём, кажется, забыли, то ли от того, что забывать его в этот момент было для него лучшим из возможных раскладов. Я поймал его взгляд краем глаза — комендант смотрел в окно, в щель между шторкой и косяком, с таким сосредоточенным видом, как будто за стеклом сейчас разворачивалось одно из самых интересных событий его жизни.

Я снова повернулся к Громобою.

— Слушаю вас.

Архимаг не очень торопился переходить к делу.

— Молодой Морн, у меня для вас будет серьёзное предложение. Но перед тем, как его озвучить, хотелось бы немного обрисовать перед вами картину, которую я успел собрать за эту неделю в Сечи.

Предложение от Громобоя? Ещё одно? Или теперь сразу после Вьюжного меня отправят куда-нибудь за Урал? Если так, то я пасс. Пусть вон эту поехавшую блондинку туда отправляют. Она как раз достаточно отморожена и сильная для выполнения подобного поручения.

Но из вежливости выслушать всё-таки стоит.

— Я весь во внимании.

— Вообще это секретная информация, но думаю, что могу доверять всем присутствующим в этой карете…

Услышав эти слова от самого архимага, Гнедич как-то резко подсобрался и старательно закивал головой.

— Дело в том, что внезапные нападения большого количества зверолюдов, к сожалению, стали не единичным случаем. За последние полгода мы зафиксировали ещё три подобных случая. Первый — в Золотой Балке, что на севере. Там убили местного коменданта, а также его семью и охрану. Второй — в Новом Граде. Там пострадала семья местного артефактора, одного из лучших в Империи. К счастью, его дом — это настоящая неприступная магическая крепость, поэтому ему удалось отбиться. Правда, при этом он потерял несколько пальцев, но мы уже решили эту проблему.

Ну понятно. Отправили лучшего целителя Империи, и тот спокойно отрастил артефактору новые пальчики. Я уже слышал, что некоторые местные умельцы могут даже конечности заново отращивать. Правда, это дико болезненно и безумно дорого.

— Ну и третье нападение, в Белозёрном. Мы не до конца поняли, кто именно был целью зверолюдов, но в итоге жертвами стали обычные мирные жители. Ну и сынок местного барона, который оказался не в то время и не в том месте. Пока не понятно, что связывает все эти случаи, но Серый Приказ все эти месяцы пытается раскопать хоть что-нибудь по этому поводу.

Раскопать. Угу. За эти месяцы они успели проворонить ещё одно нападение, четвёртое по счёту, а ниточки между остальными так и не свели. Хотя, если честно, винить их особо не за что — у них в раскладе не хватает одной маленькой детальки, без которой картинка не собирается.

Ну ладно, теперь по делу. Я молча начал раскладывать услышанное по полочкам.

Зверолюды и Тень работали в одной связке, тут даже и думать особо нечего. Зверьё было просто инструментом, а команды отдавал лично Хозяин Мёртвых Земель. С Новым Градом тоже всё ясно. Думаю, они хотели взять одного из лучших артефакторов в заложники, чтобы в будущем выковать меч под Сердце Бездны.

С Белозёрным тоже всё понятно. Я даже не стал спрашивать фамилию местного барончика, и так понятно, что речь идёт о том самом парне, который в своё время попортил жизнь сыну Надежды и вынудил беднягу бежать в Сечь. Парень просто свёл старые счёты руками своих питомцев, а заодно потренировав их на живых мишенях.

С нападением на саму Сечь тоже всё ясно. Мира начала копать слишком близко, её требовалось устранить, причём желательно вместе со всей верхушкой города одним заходом. А под прикрытием хаоса можно было решить и пару параллельных задач. Если бы у них это вышло, то на улицах бы творился настоящий ад.

В итоге, три из четырёх нападений ложатся в общую картину. Только вот с Золотой Балкой пока не понятно. Но что-то же там Тени понадобилось…

— А что в Золотой Балке такого, из-за чего могли убить коменданта? — спросил я.

Архимаг прищурил глаза, явно пытаясь понять, почему меня ни капли не смутили другие нападения.

— Это тоже… не совсем понятно. Обычный город, ничего особенного там не добывается. Известен только тем, что считается родиной Рода Северных. Они, к слову, до сих пор там живут. Да и комендант был из их рода…

Бинго.

Володька Кровавый тоже из Северных. А значит, Золотая Балка — это родовое гнездо. А родовое гнездо аристократического рода — это всегда либо древний артефакт, либо реликвия, либо что-нибудь ещё в том же духе. Немного натянуто, конечно, но других объяснений у меня, пока что, нет.

— А у коменданта что-нибудь пропало? Может артефакт какой или семейная реликвия?

Громобой на мгновение задумался.

— Вообще… насколько я помню, у него исчез один медальон, который считается семейной реликвией. По факту, никакой особой магической ценности в нём нет, так как активировать его мог только один человек…

Я хмыкнул.

— Дайте угадаю. Этот человек — Владимир Железнорукий. Он же — Владимир Кровавый. Он же — один из сильнейших магов в истории Империи?

В карете повисла тишина. Даже Гнедич испуганно затаил дыхание, потому что вообще перестал понимать, что вокруг него происходит и каким образом он, такой неприметный, оказался в самом эпицентре событий, в которых вдруг всплыло имя одного из великих правителей прошлого.

Громобой тем временем несколько раз сжал и разжал правый кулак, словно разминая костяшки, после чего задумчиво произнёс:

— Кажется… я понимаю, куда вы клоните. И проверю эту теорию, но своими методами. А пока что, надеюсь, об этом больше никто не услышит. Договорились?

Я молча кивнул, а сам подумал, что всё-таки правильно сделал, подкинув ему мысль о Владимире и Сердце Бездны. Пусть теперь имперские службы тоже начинают копать в нужную сторону. До конца им я по-прежнему не доверял, но и оставаться один на один с Хозяином Мёртвых земель мне совершенно не хотелось. Я уже видел, на что способна эта сволочь, и больше рисковать жизнями своих людей в подобной мясорубке совершенно не хотел.

При этом я благоразумно умолчал о том, что знаю настоящее местонахождение знаменитого кристалла. Этот козырь пока полежит у меня в рукаве, мало ли когда пригодится. А имперские службы пусть напрягаются, копают и пытаются разобраться сами. Я же пока спокойно займусь своими делами.

— Договорились, — кивнул я.

Громобой удовлетворённо качнул головой и без всякой паузы перешёл дальше.

— А теперь, когда вы в целом понимаете, что вокруг нас происходит, я наконец-то перейду к самому предложению.

Я молча кивнул, хотя искренне не понимал, чем этому здоровяку могу пригодиться. Ну ладно, во Вьюжный меня запрягли сгонять только потому, что у меня есть Приручатель, а делиться им я как-то не собираюсь. Но что ещё может понадобиться от семнадцатилетнего подростка человеку такого уровня? Других редких артефактов у меня нема, да и сам я по местным меркам пока что фигура весьма скромная.

Громобой тем временем продолжил.

— Молодой Морн, — наконец сказал он, — Император хочет… чтобы вы стали его наместником на этих землях.